Угораздило кофейник

Алексей Константинович Толстой

Угораздило кофейник С вилкой в роще погулять. Набрели на муравейник; Вилка ну его пырять! Расходилась: я храбра-де! Тычет вдоль и поперек. Муравьи, спасенья ради, Поползли куда кто мог; А кофейнику потеха: Руки в боки, кверху нос, Надседается от смеха: «Исполати! Аксиос! Веселися, храбрый росс!» Тут с него свалилась крышка, Муравьев взяла одышка, Все отчаялись — и вот — Наползли к нему в живот. Как тут быть? Оно не шутки: Насекомые в желудке! Он, схватившись за бока, Пляшет с боли трепака. Поделом тебе, кофейник! Впредь не суйся в муравейник, Нe ходи как ротозей, Умеряй характер пылкий, Избирай своих друзей И не связывайся с вилкой!

Похожие по настроению

Разделъ

Александр Петрович Сумароков

Съ великимъ малому имѣть опаспо дружбу: Загаркали: походъ, война, идутъ на службу; Но кто герои тѣ? оселъ, лисица, левъ: И разъяряются геройски души. Ружье лисицѣ хвостъ, ослу большія уши, А льву ужасный зевъ: Изъ зева смерть и гнѣвъ: Взоръ люта зверя блещетъ, И лѣсъ Трепѣщетъ: Не Геркулесъ, Во кожѣ львиной, Съ разбойничей дубиной, Приходитъ ко лѣсамъ; Во львиной кожѣ левъ туда приходитъ самъ: И кто ни встрѣтится нещадно всѣхъ караетъ, Имѣя брань: И собираетъ Дань. По добычи домой пустился, Съ побѣдой возвратился: И коихъ онъ звѣрей геройски одолѣлъ, Ослу велѣлъ Дѣлити, на три части. Оселъ мой знаетъ то давно, Что должко раздѣлять наслѣдіе равно; Съ ословой стороны былъ сей дѣлежъ безъ страсти: А сверьхъ того еще указы такъ велятъ; Дѣлятъ; Но части не исправны; Причина, что всѣ равны. Прогнѣвался мой левъ и заушилъ осла, Сказавъ: ты етова не смыслишъ рѣмесла, И кои правила въ дѣльбѣ со мною главны. Оселъ: охъ, охъ! И вдругъ издохъ. А левъ велѣлъ лисѣ дѣлить находку: Не хочется лисѣ ийти во львову глодку, Съ овинъ едину.часть и часточку съ кулакъ, Лисица положила, И другу удружила. Кто, левъ спросилъ, тебя училъ дѣлити такъ, Что ты мнѣ едакъ услужила? Лиса туда сюда хвостишкомъ верть, Отвѣтствуетъ ему: ослова смерть.

Хитрый Вол

Борис Владимирович Заходер

Жук жужжал В густой осоке, Вол лежал На солнцепёке. Жук жужжал, Жужжал, жужжал, Вол лежал, Лежал, лежал, А потом спросил: — Скажите, Для чего вы так Жужжите? Объясните, Милый Жук, Что даёт вам Этот звук? Жук Волу Ответил с жаром: — Ясно, я жужжу Недаром: Я живу И не тужу, Потому что Я Жужжу! — Ах, Так это не бесплатно? — Что вы, что вы! Нет, понятно! Всё вокруг: Поля, леса, Речка, луг И небеса, Все дороги И тропинки, Все листочки И травинки — Словом, Все кругом Моё! Вол подумал: «Вот житьё! Мне бы так!» Подумал Вол И когда домой пришел, То, хоть время было к ночи, Стал реветь Что было мочи! Гул пошёл по всей округе. Прибежал народ в испуге: — Как тебе не стыдно, Вол! Не с ума ли ты сошел? — А чего же мне стыдиться? Я решил, как Жук, трудиться Я жужжу И нахожу, Что неплохо я жужжу! — Нет уж, брат, Впрягайся В плуг. Ишь какой нашелся Жук!

Дошутился, доигрался, докатился до сугроба

Федор Сологуб

Дошутился, доигрался, докатился до сугроба, Так в сугробе успокойся, и уж больше не шути. Из сугроба в мир широкий все заказаны пути. Доигрался, дошутился, докатился до сугроба, Так ни слава, и ни зависть, и ни ревность, и ни злоба Не помогут из сугроба в мир широкий уползти. Дошутился, доигрался, докатился до сугроба, Так в сугробе ляг спокойно, и уж больше не шути.

Пришлося кончить жизнь в овраге…

Федор Иванович Тютчев

Пришлося кончить жизнь в овраге: Я слаб и стар — нет сил терпеть! «Пьет, верно», — скажут о бродяге, — Лишь бы не вздумали жалеть! Те, уходя, пожмут плечами, Те бросят гривну бедняку! Счастливый путь, друзья! Бог с вами! Я и без вас мой кончить век могу! Насилу годы одолели, Знать, люди с голода не мрут. Авось, — я думал, — на постели Они хоть умереть дадут. Но их больницы и остроги — Все полно! Силой не войдешь! Ты вскормлен на большой дороге — Где жил и рос , старик, там и умрешь. Я к мастерам ходил сначала, Хотел кормиться ремеслом. «С нас и самих работы мало! Бери суму, да бей челом». К вам, богачи, я потащился, Грыз кости с вашего стола, Со псами вашими делился, — Но я, бедняк, вам не желаю зла. Я мог бы красть, я — Ир убогой, Но стыд мне руки оковал; Лишь иногда большой дорогой Я дикий плод с дерев сбивал… За то, что нищ был, между вами Век осужден на сиротство… Не раз сидел я за замками, Но солнца свет — кто продал вам его? Что мне до вас и вашей славы, Торговли, вольностей, побед? Вы все передо мной неправы — Для нищего отчизны нет! Когда пришелец вооруженный Наш пышный город полонил, Глупец, я плакал, раздраженный, Я клял врага, а враг меня кормил! Зачем меня не раздавили, Как ядовитый гад какой? Или зачем не научили — Увы! — полезной быть пчелой! Из ваших, смертные, объятий Я был извержен с первых , Я в вас благословил бы братий, — Днесь при смерти бродяга вас клянет!

Выезд троечника

Иван Саввич Никитин

Ну, кажись, я готов: Вот мой кафтанишко, Рукавицы на мне, Новый кнут под мышкой… В голове-то шумит… Вот что мне досадно! Правда, хмель ведь не дурь, — Выспался — и ладно. Ты жена, замолчи: Без тебя все знаю, — Еду с барином… да! Эх, как погуляю! Да и барин!.. — поди — У родного сына Он невесту отбил, — Стало, молодчина! Схоронил две жены, Вот нашел и третью… А сердит… чуть не так — Заколотит плетью! Ну, ништо… говорят, Эта-то невеста И сама даст отпор, — Не отыщешь места. За богатство идет, Ветрогонка, значит; Сына пустит с сумой, Мужа одурачит… Сын, к примеру, не глуп, Да запуган, верно: Все глядит сиротой, Смирен… вот что скверно! Ну, да пусть судит бог. Что черно и бело… Вот лошадок запречь — Это наше дело! Слышь, жена! погляди, Каковы уздечки! Вишь, вот медный набор, Вот мохры, колечки. А дуга-то, дуга, — В золоте сияет… Прр… шалишь, коренной! Знай песок копает! Ты, дружок, не блажи; Старость твою жалко!.. Так кнутом проучу — Станет небу жарко!.. Сидор вожжи возьмет — Черта не боится! Пролетит — на него Облачко дивится! Только крикнет: «Ну, ну! Эх ты, беззаботный!» Отстает позади Ветер перелетный! А седок-то мне — тьфу!.. Коли скажет: «Легче!» — Нет, мол, сел, так сиди Да держись покрепче. Уж у нас, коли лень, — День и ночь спим сряду; Коли пир — наповал, Труд — так до упаду; Коли ехать — катай! Головы не жалко! Нам без света светло, Без дороги — гладко! Ну, Матрена, прощай! Оставайся с богом; Жди обновки себе Да гляди за домом. Да, — кобыле больной Парь трухою ногу… Не забудь!.. А воды Не давай помногу. Ну-ка, в путь! Шевелись! Эх, как понеслися! Берегись ты, мужик, Глух, что ль?.., берегися!..

Пошли на вечер все друзья…

Николай Алексеевич Заболоцкий

1 Пошли на вечер все друзья, один остался я, усопший. В ковше напиток предо мной, и чайник лезет вверх ногой, вон паровоз бежит под Ропшей, и ночь настала. Все ушли, одни на вечер, а другие ногами рушить мостовые идут, идут... глядят, пришли — какая чудная долина, кусок избушки за холмом торчит задумчивым бревном, бежит вихрастая скотина, и, клича дядьку на обед, дудит мальчишка восемь лет. 2 Итак, пришли. Одной ногою стоят в тарелке бытия, играют в кости, пьют арак, гадают — кто из них дурак. »Увы,— сказала дева Там,— гадать не подобает вам, у вас и шансы все равны — вы все Горфункеля сыны». 3 Все в ужасе свернулись в струнку. Тогда приходит сам Горфункель: **»Здорово, публика! Здорово, Испьем во здравие Петровы, Данило, чашку подавай, ты, Сашка, в чашку наливай, а вы, Тамара Алексанна, порхайте около и пойте нам «осанна!!!».** 4 И вмиг начался страшный ад: друзья испуганы донельзя, сидят на корточках, кряхтят, испачкали от страха рельсы, и сам Горфункель, прыгнув метко, сидит верхом на некой ветке и нехотя грызет колено, рыча и злясь попеременно. 5 Наутро там нашли три трупа. Лука... простите, не Лука, Данило, зря в преддверье пупа, сидел и ждал, пока, пока пока... всему конец приходит, писака рифму вдруг находит, воришка сядет на острог, солдат приспустит свой курок, у ночи все иссякнут жилы, и все, о чем она тужила, присядет около нее, солдатское убрав белье... 6 Придет Данило, а за ним бочком, бочком проникнет Шурка. Глядят столы. На них окурки. И стены шепчут им: «Усни, усните, стрекулисты, это — удел усопшего поэта». А я лежу один, убог, расставив кольца сонных ног, передо мной горит лампада, лежат стишки и сапоги, и Кепка в виде циферблата свернулась около ноги.

Храбрецы

Саша Чёрный

У пруда по мягкой травке Ходит маленький Васюк. Ходит — смотрит: здесь паук, Там дерутся две козявки, Под скамейкой красный гриб, На мостках сидят лягушки, А в воде так много рыб Мельче самой мелкой мушки. Надо все пересмотреть, Перетрогать, повертеть… Ведь лягушки не кусают? Пусть попробуют… Узнают! А лягушки на мостках Не спускают глаз с мальчишки: Страшный, толстый… Прут в руках, Ярко-красные штанишки… Из-под шапочки крючком Вьется, пляшет чубик рыжий… Сам к мосткам бочком, бочком, Подбирается все ближе. Ведь мальчишки не кусают? Пусть попробует… Узнает!

Уставши от дневных хлопот

Сергей Клычков

Уставши от дневных хлопот, Как хорошо полой рубашки Смахнуть трудолюбивый пот, Подвинуться поближе к чашке……Жевать с серьезностью кусок, Тянуть большою ложкой тюрю, Спокойно слушая басок Сбирающейся за ночь бури…Как хорошо, когда в семье, Где сын — жених, а дочь — невеста, Уж не хватает на скамье Под старою божницей места……Тогда, избыв судьбу, как все, Не в диво встретить смерть под вечер, Как жницу в молодом овсе С серпом, закинутым на плечи.

Заяц во хмелю

Сергей Владимирович Михалков

В день именин, а может быть, рожденья, Был Заяц приглашен к Ежу на угощенье. В кругу друзей, за шумною беседой, Вино лилось рекой. Сосед поил соседа. И Заяц наш как сел, Так, с места не сходя, настолько окосел, Что, отвалившись от стола с трудом, Сказал: «Пшли домой!» — «Да ты найдешь ли дом? — Спросил радушный Еж.— Поди как ты хорош! Уж лег бы лучше спать, пока не протрезвился! В лесу один ты пропадешь: Все говорят, что Лев в округе объявился!» Что Зайца убеждать? Зайчишка захмелел. «Да что мне Лев! — кричит. — Да мне ль его бояться? Я как бы сам его не съел! Подать его сюда! Пора с ним рассчитаться! Да я семь шкур с него спущу! И голым в Африку пущу!..» Покинув шумный дом, шатаясь меж стволов, Как меж столов, Идет Косой, шумит по лесу темной ночью: «Видали мы в лесах зверей почище львов, От них и то летели клочья!..» Проснулся Лев, услышав пьяный крик,— Наш Заяц в этот миг сквозь чащу продирался. Лев — цап его за воротник! «Так вот кто в лапы мне попался! Так это ты шумел, болван? Постой, да ты, я вижу, пьян — Какой-то дряни нализался!» Весь хмель из головы у Зайца вышел вон! Стал от беды искать спасенья он: «Да я… Да вы… Да мы… Позвольте объясниться! Помилуйте меня! Я был в гостях сейчас. Там лишнего хватил. Но все за Вас! За Ваших Львят! За Вашу Львицу!— Ну, как тут было не напиться?!» И, когти подобрав, Лев отпустил Косого. Спасен был хвастунишка наш. Лев пьяных не терпел, сам в рот не брал хмельного, Но обожал… подхалимаж.

Кофе

Вильгельм Карлович Кюхельбекер

Пусть другие громогласно Славят радости вина: Не вину хвала нужна! Бахус, не хочу напрасно Над твоей потеть хвалой: О, ты славен сам собой!И тебе в ней пользы мало, Дар прямой самих богов, Кофе, нектар мудрецов! Но сколь многих воспевало Братство лириков лихих, Даже не спросясь у них!Жар, восторг и вдохновенье Грудь исполнили мою — Кофе, я тебя пою; Вдаль мое промчится пенье, И узнает целый свет, Как любил тебя поэт.Я смеюся над врачами! Пусть они бранят тебя, Ревенем самих себя И латинскими словами И пилюлями морят — Пусть им будет кофе яд.О напиток несравненный, Ты живешь, ты греешь кровь, Ты отрада для певцов! Часто, рифмой утомленный, Сам я в руку чашку брал И восторг в себя впивал.