Змея и слонъ
Была змѣя, и вздумала она Повергнути слона, И стала строга Противъ сего скирда, хоромины, иль стога. Ланцетъ во рту взяла, Пришла она къ горѣ и подымаетъ брови, Цырюльникомъ змѣя была, Пускательницей крови, И кровь она влѣчетъ: Изъ жилы у слона потокомъ кровь течетъ. Змѣя вольнувся въ жилу дѣду, Преславную свою предчувствуетъ побѣду. Пуская стонъ, Барахтается слонъ, А та свою побѣду славитъ. Падетъ хоромина сія, Падетъ и подъ собой цирюльника онъ давитъ: Скончался слонъ, скончалась и змѣя.
Похожие по настроению
Слон
Агния Барто
Спать пора! Уснул бычок, Лег в коробку на бочок. Сонный мишка лег в кровать, Только слон не хочет спать. Головой качает слон, Он слонихе шлет поклон.
Мышь и слонъ
Александр Петрович Сумароков
Вели слона, и отовсюду Збѣгается народъ. Смѣется мышь: бѣгутъ, какъ будто нъ чуду: Чево смотрѣть, когда какой идетъ уродъ? Не думаетъ ли кто, и я дивится буду? А онъ и чванится, какъ будто баринъ онъ: Не кланятся ль тогда, когда тащится слонъ? Сама я спѣсь имѣю ту жс, И знаю то, что я ни чемъ ево не хуже. Она бы рѣчь вела И болѣ; Да кошка бросилась не вѣдаю отколѣ, И мыши карачунъ дала. Хоть кошка ей ни слова не сказала: А то что мышь не слонъ, ей ясно доказала.
Змеиный вал
Алексей Толстой
Широко разлился синий Буг. По берегу ограда. Кузнец кует железный плуг, В саду гуляет лада. «Кузнец, – кричит, – оставь ковать: Волна о брег клокочет, – То змей из моря вышел вспять, Ласкать меня он хочет!..» Кузнец хватил клещи в огонь, На дверь надвинул болты. А змей скакал, встряхая бронь По брюху ржаво-желтый. «Открой, кузнец!» – был скорый зык; Сквозь дверь лизнуло жало; Словил кузнец клещьми язык, Каленными доала. Завыл от боли змей и вдруг Затих: «Пусти на волю». Кузнец сказал: «Впрягайся в плуг, Иди, ори по полю». И змей пошел, и прах степной С бразды поднялся тучей. К закату змей истек слюной И встал, хрипя, над кручей… По ребрам бил его кузнец… А окиан червленый Гудел. И змей, согнув крестец, Припал к воде соленой… И пил, мутя волну с песком, Раздулся выше гор он… И лопнул… Падалью влеком, На камне граял ворон.
Слонопотам
Борис Владимирович Заходер
Разве можно Разве можно Огорчаться и грустить? Это просто невозможно, Невозможно допустить! Невозможно допустить, Чтобы вы могли грустить, Если вдруг Явился к вам живой слонопотам! Послушный Добродушный, Ручной слонопотам Который так и бегает За вами по пятам! Он знает все загадки, Играет с вами в прятки, Рассказывает сказки И песенки поёт, — И в сутки Ни минутки, Буквально ни минутки, Да, ни одной минутки Скучать вам не даёт!
Жил-был слоненок
Эдуард Николавевич Успенский
Одну простую сказку, А может, и не сказку, А может, не простую Хочу я рассказать. Ее я помню с детства, А может, и не с детства, А может, и не помню, Но буду вспоминать. В одном огромном парке, А может, и не в парке, А может, в зоопарке У мамы с папой жил Один смешной слоненок, А может, не слоненок, А может, поросенок, А может, крокодил. Однажды зимним вечером, А может, летним вечером Он погулять по парку Без мамы захотел И заблудился сразу, А может, и не сразу, Уселся на скамеечку И громко заревел. Какой-то взрослый аист, А может, и не аист, А может, и не взрослый, А очень молодой Решил помочь слоненку А может, поросенку А может, крокодильчику И взял его с собой. Вот эта твоя улица? — Вот эта моя улица, А может быть, не эта, А может, не моя.— Вот это твоя клетка? — Вот это моя клетка, А может, и не эта, Не помню точно я. Так целый час ходили, А может, два ходили От клетки до бассейна Под солнцем и в пыли, Но дом, где жил слоненок, А может, поросенок, А может, крокодильчик, В конце концов нашли. А дома папа с бабушкой, А может, мама с дедушкой Сейчас же накормили Голодного сынка, Слегка его погладили, А может, не погладили, Слегка его пошлепали, А может, не слегка. Но с этих пор слоненок А может, поросенок А может, крокодильчик Свой адрес заучил И помнит очень твердо, И даже очень твердо. Я сам его запомнил, Но только позабыл.
Злой, золотой, беспощадно ликующий змей
Федор Сологуб
Злой, золотой, беспощадно ликующий Змей В красном притине шипит в паутине лучей. Вниз соскользнул и смеётся в шипящем уже. Беленьким зайчиком чёрт пробежал по меже. Злая крапива и сонные маки в цвету. Кто-то, мне близкий, чёрту замыкает в черту. Беленький, хитренький, прыгает чёрт за чертой Тихо смеётся и шепчет: «Попался! Постой!»
Слониха читает
Корней Чуковский
У слона была жена Матрёна Ивановна. И задумала она Книжку почитать. Но читала, бормотала, Лопотала, лопотала: «Таталата, маталата», — Ничего не разобрать!
Змей
Николай Степанович Гумилев
Ах, иначе в былые года Колдовала земля с небесами, Дива дивные зрелись тогда, Чуда чудные деялись сами… Позабыв Золотую Орду, Пестрый грохот равнины китайской, Змей крылатый в пустынном саду Часто прятался полночью майской. Только девушки видеть луну Выходили походкою статной, — Он подхватывал быстро одну, И взмывал, и стремился обратно. Как сверкал, как слепил и горел Медный панцирь под хищной луною, Как серебряным звоном летел Мерный клекот над Русью лесною: «Я красавиц таких, лебедей С белизною такою молочной, Не встречал никогда и нигде, Ни в заморской стране, ни в восточной. Но еще ни одна не была Во дворце моем пышном, в Лагоре: Умирают в пути, и тела Я бросаю в Каспийское море. Спать на дне, средь чудовищ морских, Почему им, безумным, дороже, Чем в могучих объятьях моих На торжественном княжеском ложе? И порой мне завидна судьба Парня с белой пастушеской дудкой На лугу, где девичья гурьба Так довольна его прибауткой». Эти крики заслышав, Вольга Выходил и поглядывал хмуро, Надевал тетиву на рога Беловежского старого тура.
Битва слонов
Николай Алексеевич Заболоцкий
Воин слова, по ночам Петь пора твоим мечам! На бессильные фигурки существительных Кидаются лошади прилагательных, Косматые всадники Преследуют конницу глаголов, И снаряды междометий Рвутся над головами, Как сигнальные ракеты. Битва слов! Значений бой! В башне Синтаксис -- разбой. Европа сознания В пожаре восстания. Невзирая на пушки врагов, Стреляющие разбитыми буквами, Боевые слоны подсознания Вылезают и топчутся, Словно исполинские малютки. Но вот, с рождения не евши, Они бросаются в таинственные бреши И с человечьими фигурками в зубах Счастливо поднимаются на задние ноги. Слоны подсознания! Боевые животные преисподней! Они стоят, приветствуя веселым воем Все, что захвачено разбоем. Маленькие глазки слонов Наполнены смехом и радостью. Сколько игрушек! Сколько хлопушек! Пушки замолкли, крови покушав, Синтаксис домики строит не те, Мир в неуклюжей стоит красоте. Деревьев отброшены старые правила, На новую землю их битва направила. Они разговаривают, пишут сочинения, Весь мир неуклюжего полон значения! Волк вместо разбитой морды Приделал себе человечье лицо, Вытащил флейту, играет без слов Первую песню военных слонов. Поэзия, сраженье проиграв, Стоит в растерзанной короне. Рушились башен столетних Монбланы, Где цифры сияли, как будто полканы, Где меч силлогизма горел и сверкал, Проверенный чистым рассудком. И что же? Сражение он проиграл Во славу иным прибауткам! Поэзия в великой муке Ломает бешеные руки, Клянет весь мир, Себя зарезать хочет, То, как безумная, хохочет, То в поле бросится, то вдруг Лежит в пыли, имея много мук . На самом деле, как могло случиться, Что пала древняя столица? Весь мир к поэзии привык, Все было так понятно. В порядке конница стояла, На пушках цифры малевала, И на знаменах слово Ум Кивало всем, как добрый кум. И вдруг какие-то слоны, И все перевернулось! Поэзия начинает приглядываться, Изучать движение новых фигур, Она начинает понимать красоту неуклюжести, Красоту слона, выброшенного преисподней. Сраженье кончено. В пыли Цветут растения земли, И слон, рассудком приручаем, Ест пироги и запивает чаем.
Песня про белого слона
Владимир Семенович Высоцкий
Жили-были в Индии с самой старины Дикие огромные серые слоны — Слоны слонялись в джунглях без маршрута, Один из них был белый почему-то.Добрым глазом, тихим нравом отличался он, И умом, и мастью благородной, Средь своих собратьев серых белый слон Был, конечно, белою вороной.И владыка Индии — были времена — Мне из уважения подарил слона. «Зачем мне слон?» — спросил я иноверца. А он сказал: «В слоне — большое сердце…»Слон мне сделал реверанс, а я ему — поклон, Речь моя была незлой и тихой, Потому что этот самый белый слон Был к тому же белою слонихой.Я прекрасно выглядел, сидя на слоне, Ездил я по Индии — сказочной стране. Ах, где мы только вместе не скитались! И в тесноте отлично уживались.И, бывало, шли мы петь под чей-нибудь балкон — Дамы так и прыгали из спален… Надо вам сказать, что этот белый слон Был необычайно музыкален.Карту мира видели вы наверняка — Знаете, что в Индии тоже есть река. Мой слон и я питались соком манго И как-то потерялись в дебрях Ганга.Я метался по реке, забыв еду и сон, Безвозвратно подорвал здоровье… А потом сказали мне: «Твой белый слон Встретил стадо белое слоновье…»Долго был в обиде я, только — вот те на! — Мне владыка Индии вновь прислал слона В виде украшения для трости — Белый слон, но из слоновой кости.Говорят, что семь слонов иметь — хороший тон. На шкафу, как средство от напастей… Пусть гуляет лучше в белом стаде белый слон — Пусть он лучше не приносит счастья!
Другие стихи этого автора
Всего: 564Ода о добродетели
Александр Петрович Сумароков
Всё в пустом лишь только цвете, Что ни видим,— суета. Добродетель, ты на свете Нам едина красота! Кто страстям себя вверяет, Только время он теряет И ругательство влечет; В той бесчестие забаве, Кая непричастна славе; Счастье с славою течет.Чувствуют сердца то наши, Что природа нам дала; Строги стоики! Не ваши Проповедую дела. Я забав не отметаю, Выше смертных не взлетаю, Беззакония бегу И, когда его где вижу, Паче смерти ненавижу И молчати не могу.Смертным слабости природны, Трудно сердцу повелеть, И старания бесплодны Всю природу одолеть, А неправда с перва века Никогда для человека От судьбины не дана; Если честность мы имеем, Побеждать ее умеем, Не вселится в нас она.Не с пристрастием, но здраво Рассуждайте обо всем; Предпишите оно право, Утверждайтеся на нем: Не желай другому доли Никакой, противу воли, Тако, будто бы себе. Беспорочна добродетель, Совести твоей свидетель, Правда — судия тебе.Не люби злодейства, лести, Сребролюбие гони; Жертвуй всем и жизнью — чести, Посвящая все ей дни: К вечности наш век дорога; Помни ты себя и бога, Гласу истины внемли: Дух не будет вечно в теле; Возвратимся все отселе Скоро в недра мы земли.
Во век отеческим языком не гнушайся
Александр Петрович Сумароков
Во век отеческим языком не гнушайся, И не вводи в него Чужого, ничего; Но собственной своей красою украшайся.
Язык наш сладок
Александр Петрович Сумароков
Язык наш сладок, чист, и пышен, и богат; Но скудно вносим мы в него хороший склад; Так чтоб незнанием его нам не бесславить, Нам нужно весь свой склад хоть несколько поправить.
Трепещет, и рвется
Александр Петрович Сумароков
Трепещет, и рвется, Страдает и стонет. Он верного друга, На брег сей попадша, Желает объяти, Желает избавить, Желает умреть!Лицо его бледно, Глаза утомленны; Бессильствуя молвить, Вздыхает лишь он!
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине
Александр Петрович Сумароков
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине. Овца — всегда овца и во златой овчине. Хоть холя филину осанки придает, Но филин соловьем вовек не запоет. Но филин ли один в велику честь восходит? Фортуна часто змей в великий чин возводит. Кто ж больше повредит — иль филин, иль змея? Мне тот и пагубен, которым стражду я. И от обеих их иной гораздо трусит: Тот даст его кусать, а та сама укусит.
О места, места драгие
Александр Петрович Сумароков
О места, места драгие! Вы уже немилы мне. Я любезного не вижу В сей прекрасной стороне. Он от глаз моих сокрылся, Я осталася страдать И, стеня, не о любезном — О неверном воздыхать.Он игры мои и смехи Превратил мне в злу напасть, И, отнявши все утехи, Лишь одну оставил страсть. Из очей моих лиется Завсегда слез горьких ток, Что лишил меня свободы И забав любовных рок.По долине сей текущи Воды слышали твой глас, Как ты клялся быть мне верен, И зефир летал в тот час. Быстры воды пробежали, Легкий ветер пролетел, Ах! и клятвы те умчали, Как ты верен быть хотел.Чаю, взор тот, взор приятный, Что был прежде мной прельщен, В разлучении со мною На иную обращен; И она те ж нежны речи Слышит, что слыхала я, Удержися, дух мой слабый, И крепись, душа моя!Мне забыть его не можно Так, как он меня забыл; Хоть любить его не должно, Он, однако, всё мне мил. Уж покою томну сердцу Не имею никогда; Мне прошедшее веселье Вображается всегда.Весь мой ум тобой наполнен, Я твоей привыкла слыть, Хоть надежды я лишилась, Мне нельзя престать любить. Для чего вы миновались, О минуты сладких дней! А минув, на что остались Вы на памяти моей.О свидетели в любови Тайных радостей моих! Вы то знаете, о птички, Жители пустыней сих! Испускайте глас плачевный, Пойте днесь мою печаль, Что, лишась его, я стражду, А ему меня не жаль!Повторяй слова печальны, Эхо, как мой страждет дух; Отлетай в жилища дальны И трони его тем слух.
Не гордитесь, красны девки
Александр Петрович Сумароков
Не гордитесь, красны девки, Ваши взоры нам издевки, Не беда. Коль одна из вас гордится, Можно сто сыскать влюбиться Завсегда. Сколько на небе звезд ясных, Столько девок есть прекрасных. Вить не впрямь об вас вздыхают, Всё один обман.
Лжи на свете нет меры
Александр Петрович Сумароков
Лжи на свете нет меры, То ж лукавство да то ж. Где ни ступишь, тут ложь; Скроюсь вечно в пещеры, В мир не помня дверей: Люди злее зверей.Я сокроюсь от мира, В мире дружба — лишь лесть И притворная честь; И под видом зефира Скрыта злоба и яд, В райском образе ад.В нем крючок богатится, Правду в рынок нося И законы кося; Льстец у бар там лестится, Припадая к ногам, Их подобя богам.Там Кащей горько плачет: «Кожу, кожу дерут!» Долг с Кащея берут; Он мешки в стену прячет, А лишась тех вещей, Стонет, стонет Кащей.
Жалоба (Мне прежде, музы)
Александр Петрович Сумароков
Мне прежде, музы, вы стихи в уста влагали, Парнасским жаром мне воспламеняя кровь. Вспевал любовниц я и их ко мне любовь, А вы мне в нежности, о музы! помогали. Мне ныне фурии стихи в уста влагают, И адским жаром мне воспламеняют кровь. Пою злодеев я и их ко злу любовь, А мне злы фурии в суровстве помогают.
Если девушки метрессы
Александр Петрович Сумароков
Если девушки метрессы, Бросим мудрости умы; Если девушки тигрессы, Будем тигры так и мы.Как любиться в жизни сладко, Ревновать толико гадко, Только крив ревнивых путь, Их нетрудно обмануть.У муринов в государстве Жаркий обладает юг. Жар любви во всяком царстве, Любится земной весь круг.
Жалоба (Во Франции сперва стихи)
Александр Петрович Сумароков
Во Франции сперва стихи писал мошейник, И заслужил себе он плутнями ошейник; Однако королем прощенье получил И от дурных стихов французов отучил. А я мошейником в России не слыву И в честности живу; Но если я Парнас российский украшаю И тщетно в жалобе к фортуне возглашаю, Не лучше ль, коль себя всегда в мученьи зреть, Скоряе умереть? Слаба отрада мне, что слава не увянет, Которой никогда тень чувствовать не станет. Какая нужда мне в уме, Коль только сухари таскаю я в суме? На что писателя отличного мне честь, Коль нечего ни пить, ни есть?
Всего на свете боле
Александр Петрович Сумароков
Всего на свете боле Страшитесь докторов, Ланцеты все в их воле, Хоть нет и топоров.Не можно смертных рода От лавок их оттерть, На их торговлю мода, В их лавках жизнь и смерть. Лишь только жизни вечной Они не продают. А жизни скоротечной Купи хотя сто пуд. Не можно смертных и проч. Их меньше гривны точка В продаже николи, Их рукописи строчка Ценою два рубли. Не можно смертных и проч.