Змея и пила
Не устремляйтеся того критиковать, Кого немножечко трудненько подкопать, Все ваши сборы И наплетенны вздоры Не сделают ему малейшего вреда, А вам наделают премножество стыда. Змея нашла Пилу: зверок ея то взгляду. Змея не думает усердно ни о ком И не скупится тратить яду, Грызет Пилу и лижет языком. Что больше вкруг Пилы она яряся вьется, То больше крови льется, И, проливая кровь потоком из себя, Пилу губя, Кровь собенну за кровь чужую почитает И кровью тает, Пилу пилит, Язык болит, Истрескалися губы. Увидела Змея, переломавши зубы, Что тронута она была, А не Пила.
Похожие по настроению
Змея подъ колодой
Александр Петрович Сумароков
Змѣя лежала подъ колодои, И вылезть не могла: Не льстилася свободой, И смерти тамъ себѣ ждала. Мужикъ дорогой Шелъ: Въ судьбѣ престрогой Змѣю нашелъ. Змѣя не укусила; Не льзя. Слезя, Ево просила, Прежалостно стѣня: Пожалуй мужичокъ, пожалуй вынь меня! Мужикъ сей прозьбы не оставилъ, Змѣю отъ пагубы избавилъ, Къ лютѣйшему врагу усердіе храня. О щедрая душа! о мужъ благоразсудный! А попросту, болванъ уродина пречудный! Змѣю ты спасъ. На что? чтобъ жалить насъ. Змѣя шипитъ, и жало Высовываетъ вонъ; Трухнулъ гораздо онъ, И серце задрожало. Змѣя бросастся яряся на нево, И за большую дружбу. Стремится учинить ему большую службу. Вертится мой мужикъ, всей силой, отъ тово, Хлопочетъ, И со змѣею въ судъ ийти онъ хочетъ. Бѣжала тутъ лиса, и говоритъ имъ: я Судья; Скажите братцы смѣло, О чемъ у васъ такой великой шумъ, И ваше дѣло: Я все перевершу, и приведу васъ въ умъ. Мужикъ отвѣтствовалъ: мои тебѣ доводы, Что вынулъ я ее изъ подъ колоды, И пекся оживить, Она меня, за то, печется умертвить. Змѣя отвѣтствуетъ: я тамъ опочивала, И въ страхѣ смертномъ я, тамъ лежа, не бывала, Такъ будто онъ меня отъ смерти свободилъ, Что отнялъ мой покой и дерзко разбудилъ. Судья змѣѣ сказалъ, не высунь больше жала, И прсжде покажи мнѣ то, какъ ты лежала; Такъ я изъ етова полутче разберу, И здѣлаю тобой, крестьянину кару. Впустилъ мужикъ туда змѣю обратно. Судья змѣѣ сказалъ: опочивай приятно, А ты, дружечикъ мой, Поди домой. Изъ канцеляріи, со смертна бою, Мужикъ зоветъ Лису съ собою, И говоритъ: мой свѣтъ! Поди ко мнѣ обѣдать, И куръ моихъ отвѣдать; За благодѣтель я твою, Впущу судью, Въ мой курникъ: пѣтухи тамъ, куры и цыплята. Хотя мала тебѣ такая плата. Чево достойна ты не льзя и говорить, Да не чѣмъ больше мнѣ тебя благодарить. Пошла лисица съ нимъ, ей ето и нравно, И не противенъ тотъ лисицѣ разговоръ: Наѣстся тамъ она преславно. Пришла къ нему на дворъ, И въ курникъ: только лишъ вошла туда лисица, Крестьянинъ говорилъ: дражайшій мой судья! Послушай ка сестрица, Голубушка моя, Простися съ братцомъ ты, съ своимъ любезнымъ свѣтом! А милость я твою усердно заплачу: У насъ по деревнямъ безъ шубы ходятъ лѣтомъ; Такъ шубу я съ тебя содрать хочу; Теперь тепло; такъ я не виненъ въ етомъ. И взявъ обухъ Онъ вынулъ изъ сестры однимъ ударомъ духъ.
Змея, что по скалам влечешь свои извивы
Алексей Константинович Толстой
Змея, что по скалам влечешь свои извивы И между трав скользишь, обманывая взор, Помедли, дай списать чешуйный твой узор: Хочу для девы я холодной и красивой Счеканить по тебе причудливый убор. Пускай, когда она, скользя зарей вечерней, К сопернику тайком счастливому пойдет, Пускай блестит, как ты, и в золоте и в черни, И пестрый твой в траве напоминает ход!
Змеиная природа
Демьян Бедный
…Лучшая змея, По мне, ни к чёрту не годится. И. А. КрыловСтрелок был в сапогах добротных, Охотничьих, подкованных и плотных. Он придавил змею железным каблуком. Взмолилася змея перед стрелком: «Не разлучай меня со светом! Я натворила много зла. Винюсь и ставлю крест на этом! Есть змеи подлые. Я не из их числа. Я буду, позабыв, что значит слово «злоба», Великодушие твое ценить до гроба. Вот доказательство: два зуба у меня, В обоих яд, их все боятся, как огня. Ты можешь выкрутить мне оба!» «Умильны, — отвечал стрелок, — слова твои, Но только тот от них растает, Природы кто твоей не знает: Коль не добить зубов лишившейся змеи, Пасть снова у неё зубами зарастает!»Ещё не наступили дни, Но все мы знаем, что они Не за горою, Когда, прижатая железным каблуком, Прикинувшись чуть не родной сестрою, Фашистская змея затреплет языком: «Клянусь, я жизнь свою по-новому устрою, Ребёнку малому не причиню вреда. Россия!.. Господи, да чтобы я когда… Я горько плакала порою, Все, мной сожжённые, припомнив города! Я каюсь и в своём раскаянье тверда!» Да мало ли чего ещё змея наскажет. Но зубы вырастут, она их вновь покажет, Все покаянные свои забыв слова. Змеиная природа такова! Змея, раскаявшись наружно, Не станет жить с одной травы. Лишить её, конечно, нужно, Но не зубов, а — головы!
Злой, золотой, беспощадно ликующий змей
Федор Сологуб
Злой, золотой, беспощадно ликующий Змей В красном притине шипит в паутине лучей. Вниз соскользнул и смеётся в шипящем уже. Беленьким зайчиком чёрт пробежал по меже. Злая крапива и сонные маки в цвету. Кто-то, мне близкий, чёрту замыкает в черту. Беленький, хитренький, прыгает чёрт за чертой Тихо смеётся и шепчет: «Попался! Постой!»
Гусь и змия
Кондратий Рылеев
Гусь, ходя с важностью по берегу пруда Сюда, туда, Не мог собой налюбоваться: «Ну, кто из тварей всех дерзнет со мной сравняться? — Возвыся глас, он говорил. — И чем меня творен, не наделил? Плыву, — коль плавать пожелаю! Устану ль плавать, — я летаю. Летать не хочется, — иду. Коль вздумал есть, — я всё найду». Услышав то, Змия Ползет, во кольцы хвост вия; Подползши к хвастуну, она шипела: «Эх, полно, полно, кум! Хотя и нет мне дела, Но я скажу тебе, — и, право не в укор, — Ты мелешь вздор: Коль быстроты в ногах оленьей не имеешь, По рыбьи плыть, летать по-орли не умеешь». Знать понемногу от всего — Всё то ж, что мало знать, иль вовсе ничего.
Отмщать завистнику меня вооружают…
Михаил Васильевич Ломоносов
Отмщать завистнику меня вооружают, Хотя мне от него вреда отнюдь не чают. Когда зоилова хула мне не вредит, Могу ли на него за то я быть сердит? Однако ж осержусь! я встал, ищу обуха; Уж поднял, я махну! а кто сидит тут? муха! Как жаль мне для нее напрасного труда. Бедняжка, ты летай, ты пой: мне нет вреда.
Змей
Николай Степанович Гумилев
Ах, иначе в былые года Колдовала земля с небесами, Дива дивные зрелись тогда, Чуда чудные деялись сами… Позабыв Золотую Орду, Пестрый грохот равнины китайской, Змей крылатый в пустынном саду Часто прятался полночью майской. Только девушки видеть луну Выходили походкою статной, — Он подхватывал быстро одну, И взмывал, и стремился обратно. Как сверкал, как слепил и горел Медный панцирь под хищной луною, Как серебряным звоном летел Мерный клекот над Русью лесною: «Я красавиц таких, лебедей С белизною такою молочной, Не встречал никогда и нигде, Ни в заморской стране, ни в восточной. Но еще ни одна не была Во дворце моем пышном, в Лагоре: Умирают в пути, и тела Я бросаю в Каспийское море. Спать на дне, средь чудовищ морских, Почему им, безумным, дороже, Чем в могучих объятьях моих На торжественном княжеском ложе? И порой мне завидна судьба Парня с белой пастушеской дудкой На лугу, где девичья гурьба Так довольна его прибауткой». Эти крики заслышав, Вольга Выходил и поглядывал хмуро, Надевал тетиву на рога Беловежского старого тура.
Змеи
Николай Алексеевич Заболоцкий
Лес качается, прохладен, Тут же разные цветы, И тела блестящих гадин Меж камнями завиты. Солнце жаркое, простое, Льет на них свое тепло. Меж камней тела устроя, Змеи гладки, как стекло. Прошумит ли сверху птица Или жук провоет смело, Змеи спят, запрятав лица В складках жареного тела. И загадочны и бедны, Спят они, открывши рот, А вверху едва заметно Время в воздухе плывет. Год проходит, два проходит, Три проходит. Наконец Человек тела находит — Сна тяжелый образец. Для чего они? Откуда? Оправдать ли их умом? Но прекрасных тварей груда Спит, разбросана кругом. И уйдет мудрец, задумчив, И живет, как нелюдим, И природа, вмиг наскучив, Как тюрьма стоит над ним.
Змей
Осип Эмильевич Мандельштам
Осенний сумрак — ржавое железо Скрипит, поёт и разьедает плоть… Что весь соблазн и все богатства Креза Пред лезвием твоей тоски, господь! Я как змеей танцующей измучен И перед ней, тоскуя, трепещу, Я не хочу души своей излучин, И разума, и музы не хочу. Достаточно лукавых отрицаний Распутывать извилистый клубок; Нет стройных слов для жалоб и признаний, И кубок мой тяжел и неглубок. К чему дышать? На жестких камнях пляшет Больной удав, свиваясь и клубясь, Качается, и тело опояшет, И падает, внезапно утомясь. И бесполезно, накануне казни, Видением и пеньем потрясён, Я слушаю, как узник, без боязни Железа визг и ветра тёмный стон!
Бумажный змей
Сергей Владимирович Михалков
Я взял бумагу, щепки, клей, Весь день сидел, потел, Бумажный змей — воздушный змей Я смастерить хотел. Я делал всё по чертежам, Заглядывал в журнал, И я работал только сам — Я помощи не знал. Так появился Змей на свет Из дома моего. Мой друг сказал: — Такого нет Нигде! Ни у кого! Лиловый нос, багровый рот, Из ниток борода, И всё же вовсе не урод, А просто хоть куда! Мы Змея вынесли на луг. В то утро ветер был, И здесь он вырвался из рук И над землёю взмыл. Своим трепещущим хвостом Он распугал ворон, Он, видно, чувствовал притом, Что на свободе он. Змей был над нами высоко, А мы вдвоём — под ним, Но удивительно легко Мы управляли им. Он так и рвался в облака, Чтоб скрыться в облаках, Но мы-то знали: нить крепка И Змей у нас в руках!
Другие стихи этого автора
Всего: 564Ода о добродетели
Александр Петрович Сумароков
Всё в пустом лишь только цвете, Что ни видим,— суета. Добродетель, ты на свете Нам едина красота! Кто страстям себя вверяет, Только время он теряет И ругательство влечет; В той бесчестие забаве, Кая непричастна славе; Счастье с славою течет.Чувствуют сердца то наши, Что природа нам дала; Строги стоики! Не ваши Проповедую дела. Я забав не отметаю, Выше смертных не взлетаю, Беззакония бегу И, когда его где вижу, Паче смерти ненавижу И молчати не могу.Смертным слабости природны, Трудно сердцу повелеть, И старания бесплодны Всю природу одолеть, А неправда с перва века Никогда для человека От судьбины не дана; Если честность мы имеем, Побеждать ее умеем, Не вселится в нас она.Не с пристрастием, но здраво Рассуждайте обо всем; Предпишите оно право, Утверждайтеся на нем: Не желай другому доли Никакой, противу воли, Тако, будто бы себе. Беспорочна добродетель, Совести твоей свидетель, Правда — судия тебе.Не люби злодейства, лести, Сребролюбие гони; Жертвуй всем и жизнью — чести, Посвящая все ей дни: К вечности наш век дорога; Помни ты себя и бога, Гласу истины внемли: Дух не будет вечно в теле; Возвратимся все отселе Скоро в недра мы земли.
Во век отеческим языком не гнушайся
Александр Петрович Сумароков
Во век отеческим языком не гнушайся, И не вводи в него Чужого, ничего; Но собственной своей красою украшайся.
Язык наш сладок
Александр Петрович Сумароков
Язык наш сладок, чист, и пышен, и богат; Но скудно вносим мы в него хороший склад; Так чтоб незнанием его нам не бесславить, Нам нужно весь свой склад хоть несколько поправить.
Трепещет, и рвется
Александр Петрович Сумароков
Трепещет, и рвется, Страдает и стонет. Он верного друга, На брег сей попадша, Желает объяти, Желает избавить, Желает умреть!Лицо его бледно, Глаза утомленны; Бессильствуя молвить, Вздыхает лишь он!
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине
Александр Петрович Сумароков
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине. Овца — всегда овца и во златой овчине. Хоть холя филину осанки придает, Но филин соловьем вовек не запоет. Но филин ли один в велику честь восходит? Фортуна часто змей в великий чин возводит. Кто ж больше повредит — иль филин, иль змея? Мне тот и пагубен, которым стражду я. И от обеих их иной гораздо трусит: Тот даст его кусать, а та сама укусит.
О места, места драгие
Александр Петрович Сумароков
О места, места драгие! Вы уже немилы мне. Я любезного не вижу В сей прекрасной стороне. Он от глаз моих сокрылся, Я осталася страдать И, стеня, не о любезном — О неверном воздыхать.Он игры мои и смехи Превратил мне в злу напасть, И, отнявши все утехи, Лишь одну оставил страсть. Из очей моих лиется Завсегда слез горьких ток, Что лишил меня свободы И забав любовных рок.По долине сей текущи Воды слышали твой глас, Как ты клялся быть мне верен, И зефир летал в тот час. Быстры воды пробежали, Легкий ветер пролетел, Ах! и клятвы те умчали, Как ты верен быть хотел.Чаю, взор тот, взор приятный, Что был прежде мной прельщен, В разлучении со мною На иную обращен; И она те ж нежны речи Слышит, что слыхала я, Удержися, дух мой слабый, И крепись, душа моя!Мне забыть его не можно Так, как он меня забыл; Хоть любить его не должно, Он, однако, всё мне мил. Уж покою томну сердцу Не имею никогда; Мне прошедшее веселье Вображается всегда.Весь мой ум тобой наполнен, Я твоей привыкла слыть, Хоть надежды я лишилась, Мне нельзя престать любить. Для чего вы миновались, О минуты сладких дней! А минув, на что остались Вы на памяти моей.О свидетели в любови Тайных радостей моих! Вы то знаете, о птички, Жители пустыней сих! Испускайте глас плачевный, Пойте днесь мою печаль, Что, лишась его, я стражду, А ему меня не жаль!Повторяй слова печальны, Эхо, как мой страждет дух; Отлетай в жилища дальны И трони его тем слух.
Не гордитесь, красны девки
Александр Петрович Сумароков
Не гордитесь, красны девки, Ваши взоры нам издевки, Не беда. Коль одна из вас гордится, Можно сто сыскать влюбиться Завсегда. Сколько на небе звезд ясных, Столько девок есть прекрасных. Вить не впрямь об вас вздыхают, Всё один обман.
Лжи на свете нет меры
Александр Петрович Сумароков
Лжи на свете нет меры, То ж лукавство да то ж. Где ни ступишь, тут ложь; Скроюсь вечно в пещеры, В мир не помня дверей: Люди злее зверей.Я сокроюсь от мира, В мире дружба — лишь лесть И притворная честь; И под видом зефира Скрыта злоба и яд, В райском образе ад.В нем крючок богатится, Правду в рынок нося И законы кося; Льстец у бар там лестится, Припадая к ногам, Их подобя богам.Там Кащей горько плачет: «Кожу, кожу дерут!» Долг с Кащея берут; Он мешки в стену прячет, А лишась тех вещей, Стонет, стонет Кащей.
Жалоба (Мне прежде, музы)
Александр Петрович Сумароков
Мне прежде, музы, вы стихи в уста влагали, Парнасским жаром мне воспламеняя кровь. Вспевал любовниц я и их ко мне любовь, А вы мне в нежности, о музы! помогали. Мне ныне фурии стихи в уста влагают, И адским жаром мне воспламеняют кровь. Пою злодеев я и их ко злу любовь, А мне злы фурии в суровстве помогают.
Если девушки метрессы
Александр Петрович Сумароков
Если девушки метрессы, Бросим мудрости умы; Если девушки тигрессы, Будем тигры так и мы.Как любиться в жизни сладко, Ревновать толико гадко, Только крив ревнивых путь, Их нетрудно обмануть.У муринов в государстве Жаркий обладает юг. Жар любви во всяком царстве, Любится земной весь круг.
Жалоба (Во Франции сперва стихи)
Александр Петрович Сумароков
Во Франции сперва стихи писал мошейник, И заслужил себе он плутнями ошейник; Однако королем прощенье получил И от дурных стихов французов отучил. А я мошейником в России не слыву И в честности живу; Но если я Парнас российский украшаю И тщетно в жалобе к фортуне возглашаю, Не лучше ль, коль себя всегда в мученьи зреть, Скоряе умереть? Слаба отрада мне, что слава не увянет, Которой никогда тень чувствовать не станет. Какая нужда мне в уме, Коль только сухари таскаю я в суме? На что писателя отличного мне честь, Коль нечего ни пить, ни есть?
Всего на свете боле
Александр Петрович Сумароков
Всего на свете боле Страшитесь докторов, Ланцеты все в их воле, Хоть нет и топоров.Не можно смертных рода От лавок их оттерть, На их торговлю мода, В их лавках жизнь и смерть. Лишь только жизни вечной Они не продают. А жизни скоротечной Купи хотя сто пуд. Не можно смертных и проч. Их меньше гривны точка В продаже николи, Их рукописи строчка Ценою два рубли. Не можно смертных и проч.