Исторія Сосанны

Былъ нѣкто Іякимъ во Вавилонѣ градѣ, Имущій множество и злата и сребра, Скота во стадѣ И въ домѣ всякаго добра. Въ жену себѣ поялъ дѣвицу онъ прекрасну, Богобоязливу, къ нему любовью страсну: Во добродѣтели отецъ ея блисталъ И въ истинномъ ее законѣ воспиталъ, Страхъ Божій въ ней посѣя И научилъ ее закону Моисея. Евреевъ Іякимъ былъ въ домѣ видѣть радъ: Сходилися они къ нему: онъ былъ пріятенъ, Почтенъ, богатъ и щедръ, и паче всѣхъ ихъ знатенъ. При домѣ онъ имѣлъ прекрасный вертоградъ: Широкія тамъ ходы, Не воспрещали зрѣть очамъ на небеса, А тамъ сплетенны древеса, Не допускали въ низъ полдневнаго часа. Играютъ тамъ ключи: кидая къ верьху воды, Увеселяя слухъ и взоръ: Бѣгутъ шумя потоки съ горъ, И быстрымъ шумомъ утѣшаютъ: Пруды лужайки украшаютъ, И сладкимъ пѣніемъ съ древъ птички возглашаютъ, Въ пространномъ цвѣтникѣ различныя цвѣты, Различнаго благоуханья, Различной красоты, И нѣжностью зефирова дыханья, Сладчайшій произносятъ духъ. Во вертоградѣ семъ вкусъ, зрѣніе и слухъ, Со обоняніемъ приятности находятъ, И вображеніе далеко превосходятъ. Тамъ разныя плоды на вѣтвіяхъ висятъ, Отягощаются отъ винограда лозы: Тамъ спѣютъ персики и зрѣютъ априкозы: Таковъ прекрасенъ былъ Едемскій преждѣ садъ. Сосанна въ семъ саду купалася и мылась, Когда отъ жаркихъ дней томилась, И удаляяся къ закрытымъ тутъ мѣстамъ, Ни кѣмъ не видима была нагая тамъ. Лишь только тамъ ее, ея служанки зрѣли. На тотъ Неправедны судьи избранны были годъ, И въ восхищеніи къ ней страстію горѣли, И зря, сходяся въ домъ, всегда ея красу, Разгорячалися они съ часа къ часу. Ко добродѣтельной привязаны супругѣ, Не вѣдали они сей страсти другъ о другѣ, И оба нѣкогда сойдясь они въ саду. Въ часы, въ которы токъ красавицу ихъ моетъ. Тайну объявивъ, чѣмъ сердце равно ноетъ, Межъ вѣтвія древесъ сокрылися къ пруду: Ея пришествія желаютъ, Трепѣщутъ и пылаютъ. Въ намѣреніи семъ безумство ихъ крѣпитъ, И совѣсть ихъ и умъ желаніе слѣпитъ. Тревожится ихъ кровь, багрѣютъ лицы: Приходитъ и она; но съ нею двѣ дѣвицы, Ко услуженью ей. Служанки тутъ; противенъ видъ имъ сей: Они страдаютъ, И щастливой себѣ минуты ожидаютъ. Прекрасная съ себя одежды совлекла, И дѣвушкамъ рѣкла: Сыщите мнѣ бальсамъ и мыло, И возвратясь сюда заприте садъ вы мой, Доколѣ не пойду помывся здѣсь домой. Сосанны слово то злодѣямъ мило; Касаются они желаннаго часа, Передъ очами ихъ Сосаннина краса, Повсюду обнаженна; Злодѣйская ихъ страсть симъ паче разозженна. Служанки отошли: Минуту варвары способную нашли: Выходятъ изъ задревъ, томясь изнемогаютъ, Томятся и горятъ: Незапностію сей красавицу пугаютъ, И дерзко говорятъ: Въ тебя влюбились мы; смягчи ты нашу долю, Исполни нашу волю; Когдажъ не склонишься, подобно насъ любя; Такъ скажемъ мы неправду на тебя; Застали мы, речемъ, любовника съ тобою, Который видя насъ отселѣ убѣжалъ. Такой наказанны судьбою, Въ Сосаннѣ духъ дрожалъ. Сосанна говоритъ: нещастна я отвсюду; Умру, когда я вамъ сопротивляться буду: А естьли съ вами соглашусь, Къ супругу вѣрности лишусь, И прогнѣвлю тѣмъ Бога. О злая часть моя, колико ты мнѣ строга! Но лутче умерѣть, какъ Бога прогнѣвить И мужу своему невѣрности явить, Попрати добродѣтель. Умру за мужню честь и за тебя Содѣтель! Я смерть хочу приять, И стала вопіять. Варвары въ своей отчаянной печали, И громче воскричали. Слуги, бѣгуще въ садъ, крикъ худомъ заключали. Жезлы и палицы ко мѣсту крика мчали. Сплетается зла ложь сперва слугамъ сія, Которы крыли взоръ отъ наготы ея. Служанки ей одѣжды подавали, И обще всѣ почти безъ чувства пребывали, Казалось имъ, что въ ней не обитала лѣсть, И что бы вѣрности она не погубила, Къ супруру, коего толико возлюбила. Не вероятна имъ была сплетенна вѣсть. Въ послѣдующій день минувту лишъ разсвѣту, Евреи собрались во Іякимовъ домъ: Въ домъ молнію несутъ и преужасный громъ. Ко злочестивому идутъ они совѣту: А лютыя судьи злой ядъ несутъ, Сосаннѣ повелѣвъ предстать на ложный судъ. Какая вѣдомость любезному ихъ другу, Хотятъ судить на смерть они ево супругу! Она ему всево на свѣтѣ семъ миляй; И можетъ ли что быть сея напасти зляй! И говоритъ онъ такъ: я вамъ не лицемѣрю: Сію вину, Взложили вы на вѣрную жену: Я етому не вѣрю; Была Сосанна честь Еврейской сторонѣ: А мнѣ была всево дороже. О всемогущій Боже! Когда винна она, когда я толь нещастенъ; Во казни съ нею быть хочу и я участенъ; Я жити не могу на свѣтѣ безъ нея; Срази обѣихъ насъ! готова грудь моя. Сосанну передъ судъ неправедный приводятъ. Съ ней чада, сродники, отецъ и мать приходятъ, Темнѣетъ солнца лучь въ Сосанниныхъ глазахъ: Родители и весь во горькихъ домъ слезахъ. Младенцы вопіютъ лишенныя надежды, Хватаясь жалостно за матерни одѣжды, Рыдая и глася: растались мы съ тобой, Кто будетъ нѣжить насъ, кто будетъ утѣшати, И златотканною одѣждой украшати? Отходишь ты во гробъ; возми и насъ съ собой, Супругъ ея зря часъ съ ней вѣчныя разлуки, И посреди неизреченной муки, Воздѣвъ на небо руки: Создатель мой! одно сіе возопіялъ, И на ногахъ едва, Сосанну зря, стоялъ. Отецъ ея нѣмелъ и крылъ отъ солнца очи, Желая быть во мглѣ густѣйшей самой ночи. Теряла мать ея и зрѣніе и слухъ, И сердце все стѣснивъ въ слезахъ не утопала; Вскричала только то: прими мой Боже духъ, И пала. Рыдали всѣ слуги, во злы сіи часы, Служанки рвали вонъ растрепанны власы, Евреи плакали, иныя каменѣли, Судьи блѣднѣли; Но лжесвидѣтельства оставить не могли; Не истинну они, но видъ ея брегли: И правда на судѣ неправдой побѣжденна. Судьи оправились: Сосанна осужденна. Ни кто не могъ отъ глазъ текущихъ слезъ отерть, Ни воспротивиться предписанну уставу; Тѣряетъ красоту Сосанна жизнь и славу; Выводится на торжище и смерть; Ведутъ; весь домъ страдаетъ, И Вавилонъ рыдаетъ. Былъ отрокъ Даніилъ: сего Господь воздвигъ: И гласъ его въ толпы достигъ: Онъ тако вопіялъ: я громко воззываю: Что рукъ въ невинной сей крови не омываю! О соплеменники мои! Не праведны суды сіи; Судили вы ее безумственно и злобно; Изслѣдуйте вину ея подробно. Народъ поворотясь назадъ Сосанну велъ, И отрока просилъ, чтобъ онъ судити шелъ, И Даніилъ судити сѣлъ. Устами отрока спасаетъ самъ Содѣтель, И хочетъ поразить соплетшихъ клевету, Тѣлесную поправшихъ красоту, И съ ней душевну добродѣтель. Сей отрокъ повелѣлъ здодѣевъ развести, И порознь предъ собою улику принести. Спросилъ у перваго со гнѣвомъ: Подъ коимъ ты засталъ Сосанну древомъ? Подъ липой, отвѣчалъ. А отрокъ рекъ: другой теперь бы обличалъ. Спросилъ и у того съ такимъ же гнѣвомъ: Подъ коимъ ты засталъ Сосанну древомъ? Подъ дубомъ, отвѣчалъ. А отрокъ рекъ: васъ самъ Господь изобличалъ. Открылась нагла страсть и лютая ихъ злоба: И съ трепѣтомъ стоятъ предъ Даніиломъ оба. А сѣдшій судіею рекъ: Коль истинну судящій разрушаетъ, Судья презрѣнный человѣкъ, И паче татя онъ предъ Богомъ согрѣшаетъ. А беззаконники сіи, Во собственномъ своемъ злочестьи нынѣ сами, И лжесвидѣтели и судіи, Клянущеся землей и небесами, И клавъ свой тяжкій грѣхъ разинувше уста, На душу такову, которая чиста, И кою осквѣрнить стремясь они хотѣли. Уставы Моисей давалъ на судъ имъ тѣ ли! Призналися они и пали передъ нимъ. Выводятся на смерть: исчезли яко дымъ. Сосанна, Іякимъ слезъ токи отирали, Отецъ и мать ея, И благодарный гласъ на небо простирали: А сей воздвиженный отъ Бога судія, Возвышенъ домомъ тѣмъ и всенароднымъ кликомъ. И у народа сталъ въ почтеніи великомъ.