Черепаха
Болтаньемъ мы добра во вѣки не найдемъ, И часто только имъ мы въ пагубу идемъ. Намѣрилася черепаха, Изъ царства русскова зѣвать: Въ пути себѣ не видя страха, Въ Парижѣ хочетъ побывать. Не говоритъ уже по Русски, И вретъ и бредитъ по Французски. Съ ней больше о Руси ни кто не говори, И только сто ври: Парижъ, Верзалья, Тюльери. Ее всегдашнія о Франціи погудки, И путешествіе увѣдали двѣ утки, И говорятъ ей такъ: въ пути тебѣ потѣть; Не лутче ли въ Парижъ, мадамъ, тебѣ летѣть, А мы тебѣ летѣть поможемъ: Ты знаешъ: черепахъ конечно мы не гложемъ, И не для нашей ты родилася яды; Такъ мы не здѣлаемъ, мадамъ, тебѣ бѣды, А намъ во Францію извѣстны всѣ слѣды. Согласна съ ними черепаха, И стала птаха; Да какъ она летитъ? а вотъ: Ей утки дали палку въ ротъ, И понесли ту палку, Подобно какъ порчезъ иль нѣкую качалку, И говорятъ: молчи, лети и домъ неси; Но пташичка не помолчала, И закричала: Превосходительство мое на небеси. Но только лишъ уста свои разверзла птаха, Оторвалась она: летѣла къ верьху птаха, А къ низу черепаха. Изъ спаленки своей шага не выходя, Летѣла въ облака, и небо находя; Но отъ нескромности, свои разшибла латы. Носъ, рыло и палаты.
Похожие по настроению
Про Вовку, черепаху и кошку
Агния Барто
Случилось вот какое дело — Черепаха похудела! — Стала маленькой головка, Хвостик слишком тонок! — Так сказал однажды Вовка, Насмешил девчонок. — Похудела? Ну, едва ли! — Девочки смеются.— Молока мы ей давали, Выпила всё блюдце. Черепаха панцирь носит! Видишь, высунула носик И две пары ножек! Черепаха панцирь носит, Похудеть не может. — Черепаха похудела!— Уверяет Вова.— Нужно выяснить, в чем дело, Может, нездорова? Смотрит Вовка из окошка, Видит он — крадется кошка, Подошла, лизнула блюдце… Экая плутовка! Нет, девчонки зря смеются! — Вот,— кричит им Вовка,— Поглядите, кошка съела Завтрак черепаший! Черепаха похудела Из-за кошки вашей!
Заяцъ и черепаха
Александр Петрович Сумароков
Бѣжати въ запуски со зайцомъ черепаха, Къ Москвѣ рѣкѣ съ Невы, Изъ Петербурга до Москвы, Хотѣла, и кладутъ большой они закладъ. И потащилася со всѣмъ она содомомъ: Со брюхомъ, со спиной и съ домомъ. А заяцъ мыслитъ такъ: лишъ только захочу; Я дуру облечу: Пускай она тащится, И выиграть закладъ оскаля зубы тщится: А я побѣду получу, Закладикъ ухвачу, И етой госпожѣ въ Москвѣ похахочу. Три мѣсяца прошло: а можетъ быть и болѣ; Пора и зайцу въ поле: Не время ужъ лежать; Пора бѣжать: Пришли часы побудки; Бѣжитъ, и въ сутки Далеко за Невой рѣкой: А именно въ Тверской уже ямской: А та Дни съ три уже прошла Тверскія ворота.
Со слов старушки
Александр Твардовский
Не давали покоя они петуху, Ловят по двору, бегают, слышу, И загнали куда-то его под стреху. И стреляли в беднягу сквозь крышу. Но, как видно, и он не дурак был, петух, Помирать-то живому не сладко. Под стрехой, где сидел, затаил себе дух И подслушивал — что тут — украдкой. И как только учуял, что наша взяла, Встрепенулся, под стать человеку, И на крышу вскочил, как ударит в крыла: — Кука-реку! Ура! Кукареку!
На смерть воробья
Александр Востоков
Тужите Амуры и Грации, И все, что ни есть красовитого! У Дашиньки умер воробушек! Ее утешенье, — которого Как душу любила и холила! А он — золотой был; он Дашу знал Ну твердо как детушки маминьку. Бывало сидит безотлучно все В коленях у милой хозяюшки; Скакнет то туда, то сюда по ним, Кивает головкой и чикает. Теперь вот он мрачным путем пошел, Отколе никто не воротится. Уж этот нам старый Сатурн лихой, Что все поедает прекрасное! Такого лишить нас воробушка! О, жалость! о, бедной воробушек! Ты сделал, что глазки у Дашиньки Краснехоньки стали от плаканья!
Часто от паштета корка
Алексей Константинович Толстой
Часто от паштета корка Наш ломает крепкий зуб, Часто на прохожих зорко Смотрит старый Соллогуб, Смотрит зорко он, ей-ей, Соловей, соловей, быстроногий соловей!
Черепаха
Корней Чуковский
До болота идти далеко, До болота идти нелегко. «Вот камень лежит у дороги, Присядем и вытянем ноги». И на камень лягушки кладут узелок. «Хорошо бы на камне прилечь на часок!» Вдруг на ноги камень вскочил И за ноги их ухватил. И они закричали от страха: «Это — ЧЕ! Это — РЕ! Это — ПАХА! Это — ЧЕЧЕРЕ! ПАПА! ПАПАХА!»
Петя-попугай
Самуил Яковлевич Маршак
Первоклассник Жуков Петя Подражает Всем на свете, Повторяет Слово в слово Всё, что слышит От другого. Смотрит на небо Прохожий, — Петя Жуков — Смотрит тоже. Клоун в цирке Корчит рожи, — Петя Жуков Корчит тоже. Вверх ногами Ходят дети, — Вверх ногами Ходит Петя. Первоклассник Жуков Петя Подражает Всем на свете — Всем знакомым, Незнакомым, Людям, птицам, Насекомым. Подражает он сороке — Тараторит на уроке, Подражает он собаке — Целый день проводит в драке. Подражает комару, Подражает кенгуру, Подражает стрекозе, Подражает шимпанзе. Первоклассник Жуков Петя Подражает Всем на свете, Повторяет Слово в слово Всё, что слышит От другого. И за это Называем Все мы Петю Попугаем.
Черепаха
Саша Чёрный
Дядя Васенька в подарок черепаху мне принес: Сбоку ножки, сзади хвостик, головенка без волос. Я ее пощекотала, а она молчит, как пень. Заползла, как жук, под ванну и сидит там целый день. Я бисквиты ей совала, и морковку, и компот. Не желает… Втянет шейку и закроет черный рот. Три часа я сторожила, чтобы сунулась под дверь. Не хочу такой игрушки! Скучный, глупый, гадкий зверь!.. Фокс наш тоже недоволен: удивился, задрожал: Утюжок на куцых ножках? Ходит-бродит… Вот нахал! Я взяла ее в кроватку, положила у плеча,— Неуютно и противно, как кусочек кирпича… Лишь одним я забавлялась: стала ножкой ей на щит, А она молчит и терпит… Не вздыхает, не пищит. Если в среду дядя Вася снова в гости к нам придет, Не скажу ему ни слова, — все равно он не поймет, Равнодушно-равнодушно сяду рядом на диван И тихонько черепаху положу ему в карман.
Заяц и черепаха
Сергей Владимирович Михалков
Однажды где-то под кустом Свалила Зайца лихорадка. Болеть, известно, как не сладко: То бьет озноб его, то пот с него ручьем, Он бредит в забытьи, зовет кого-то в страхе… Случилось на него наткнуться Черепахе. Вот Заяц к ней: «Голубушка… воды… Кружится голова… Нет сил моих подняться, А тут рукой подать — пруды!» Как Черепахе было отказаться?.. Вот минул час, за ним пошел другой, За третьим начало смеркаться,— Всё Черепаху ждет Косой. Всё нет и нет ее. И стал больной ругаться: «Вот чертов гребешок! Вот костяная дочь! Попутал бес просить тебя помочь! Куда же ты запропастилась? Глоток воды, поди, уж сутки жду…» «Ты что ругаешься?» — Трава зашевелилась. «Ну, наконец, пришла,— вздохнул больной. — Явилась!» — «Да нет, Косой, еще туда-а иду…» Я многих Черепах имею здесь в виду. Нам помощь скорая подчас нужна в делах, Но горе, коль она в руках у Черепах!
Фляга
Валентин Берестов
Фляга с черепахой очень схожи. У обеих панцирь вместо кожи, Обе круглобоки и плоски, У обеих горлышки узки. Фляга, фляга, странница, бродяга! Черепахой стань, скрипя как скряга, Медленно отмеривай глотки. Впереди – пески.
Другие стихи этого автора
Всего: 564Ода о добродетели
Александр Петрович Сумароков
Всё в пустом лишь только цвете, Что ни видим,— суета. Добродетель, ты на свете Нам едина красота! Кто страстям себя вверяет, Только время он теряет И ругательство влечет; В той бесчестие забаве, Кая непричастна славе; Счастье с славою течет.Чувствуют сердца то наши, Что природа нам дала; Строги стоики! Не ваши Проповедую дела. Я забав не отметаю, Выше смертных не взлетаю, Беззакония бегу И, когда его где вижу, Паче смерти ненавижу И молчати не могу.Смертным слабости природны, Трудно сердцу повелеть, И старания бесплодны Всю природу одолеть, А неправда с перва века Никогда для человека От судьбины не дана; Если честность мы имеем, Побеждать ее умеем, Не вселится в нас она.Не с пристрастием, но здраво Рассуждайте обо всем; Предпишите оно право, Утверждайтеся на нем: Не желай другому доли Никакой, противу воли, Тако, будто бы себе. Беспорочна добродетель, Совести твоей свидетель, Правда — судия тебе.Не люби злодейства, лести, Сребролюбие гони; Жертвуй всем и жизнью — чести, Посвящая все ей дни: К вечности наш век дорога; Помни ты себя и бога, Гласу истины внемли: Дух не будет вечно в теле; Возвратимся все отселе Скоро в недра мы земли.
Во век отеческим языком не гнушайся
Александр Петрович Сумароков
Во век отеческим языком не гнушайся, И не вводи в него Чужого, ничего; Но собственной своей красою украшайся.
Язык наш сладок
Александр Петрович Сумароков
Язык наш сладок, чист, и пышен, и богат; Но скудно вносим мы в него хороший склад; Так чтоб незнанием его нам не бесславить, Нам нужно весь свой склад хоть несколько поправить.
Трепещет, и рвется
Александр Петрович Сумароков
Трепещет, и рвется, Страдает и стонет. Он верного друга, На брег сей попадша, Желает объяти, Желает избавить, Желает умреть!Лицо его бледно, Глаза утомленны; Бессильствуя молвить, Вздыхает лишь он!
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине
Александр Петрович Сумароков
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине. Овца — всегда овца и во златой овчине. Хоть холя филину осанки придает, Но филин соловьем вовек не запоет. Но филин ли один в велику честь восходит? Фортуна часто змей в великий чин возводит. Кто ж больше повредит — иль филин, иль змея? Мне тот и пагубен, которым стражду я. И от обеих их иной гораздо трусит: Тот даст его кусать, а та сама укусит.
О места, места драгие
Александр Петрович Сумароков
О места, места драгие! Вы уже немилы мне. Я любезного не вижу В сей прекрасной стороне. Он от глаз моих сокрылся, Я осталася страдать И, стеня, не о любезном — О неверном воздыхать.Он игры мои и смехи Превратил мне в злу напасть, И, отнявши все утехи, Лишь одну оставил страсть. Из очей моих лиется Завсегда слез горьких ток, Что лишил меня свободы И забав любовных рок.По долине сей текущи Воды слышали твой глас, Как ты клялся быть мне верен, И зефир летал в тот час. Быстры воды пробежали, Легкий ветер пролетел, Ах! и клятвы те умчали, Как ты верен быть хотел.Чаю, взор тот, взор приятный, Что был прежде мной прельщен, В разлучении со мною На иную обращен; И она те ж нежны речи Слышит, что слыхала я, Удержися, дух мой слабый, И крепись, душа моя!Мне забыть его не можно Так, как он меня забыл; Хоть любить его не должно, Он, однако, всё мне мил. Уж покою томну сердцу Не имею никогда; Мне прошедшее веселье Вображается всегда.Весь мой ум тобой наполнен, Я твоей привыкла слыть, Хоть надежды я лишилась, Мне нельзя престать любить. Для чего вы миновались, О минуты сладких дней! А минув, на что остались Вы на памяти моей.О свидетели в любови Тайных радостей моих! Вы то знаете, о птички, Жители пустыней сих! Испускайте глас плачевный, Пойте днесь мою печаль, Что, лишась его, я стражду, А ему меня не жаль!Повторяй слова печальны, Эхо, как мой страждет дух; Отлетай в жилища дальны И трони его тем слух.
Не гордитесь, красны девки
Александр Петрович Сумароков
Не гордитесь, красны девки, Ваши взоры нам издевки, Не беда. Коль одна из вас гордится, Можно сто сыскать влюбиться Завсегда. Сколько на небе звезд ясных, Столько девок есть прекрасных. Вить не впрямь об вас вздыхают, Всё один обман.
Лжи на свете нет меры
Александр Петрович Сумароков
Лжи на свете нет меры, То ж лукавство да то ж. Где ни ступишь, тут ложь; Скроюсь вечно в пещеры, В мир не помня дверей: Люди злее зверей.Я сокроюсь от мира, В мире дружба — лишь лесть И притворная честь; И под видом зефира Скрыта злоба и яд, В райском образе ад.В нем крючок богатится, Правду в рынок нося И законы кося; Льстец у бар там лестится, Припадая к ногам, Их подобя богам.Там Кащей горько плачет: «Кожу, кожу дерут!» Долг с Кащея берут; Он мешки в стену прячет, А лишась тех вещей, Стонет, стонет Кащей.
Жалоба (Мне прежде, музы)
Александр Петрович Сумароков
Мне прежде, музы, вы стихи в уста влагали, Парнасским жаром мне воспламеняя кровь. Вспевал любовниц я и их ко мне любовь, А вы мне в нежности, о музы! помогали. Мне ныне фурии стихи в уста влагают, И адским жаром мне воспламеняют кровь. Пою злодеев я и их ко злу любовь, А мне злы фурии в суровстве помогают.
Если девушки метрессы
Александр Петрович Сумароков
Если девушки метрессы, Бросим мудрости умы; Если девушки тигрессы, Будем тигры так и мы.Как любиться в жизни сладко, Ревновать толико гадко, Только крив ревнивых путь, Их нетрудно обмануть.У муринов в государстве Жаркий обладает юг. Жар любви во всяком царстве, Любится земной весь круг.
Жалоба (Во Франции сперва стихи)
Александр Петрович Сумароков
Во Франции сперва стихи писал мошейник, И заслужил себе он плутнями ошейник; Однако королем прощенье получил И от дурных стихов французов отучил. А я мошейником в России не слыву И в честности живу; Но если я Парнас российский украшаю И тщетно в жалобе к фортуне возглашаю, Не лучше ль, коль себя всегда в мученьи зреть, Скоряе умереть? Слаба отрада мне, что слава не увянет, Которой никогда тень чувствовать не станет. Какая нужда мне в уме, Коль только сухари таскаю я в суме? На что писателя отличного мне честь, Коль нечего ни пить, ни есть?
Всего на свете боле
Александр Петрович Сумароков
Всего на свете боле Страшитесь докторов, Ланцеты все в их воле, Хоть нет и топоров.Не можно смертных рода От лавок их оттерть, На их торговлю мода, В их лавках жизнь и смерть. Лишь только жизни вечной Они не продают. А жизни скоротечной Купи хотя сто пуд. Не можно смертных и проч. Их меньше гривны точка В продаже николи, Их рукописи строчка Ценою два рубли. Не можно смертных и проч.