Перейти к содержимому

По улице полдень, летя напролом, Бьёт чёрствую землю зелёным крылом. На улице, лет молодых не тая, Вся в бусах, вся в лентах — невеста моя. Пред нею долины поют соловьём, За нею гармоники плачут вдвоём. И я говорю ей: «В нарядной стране Серебряной мойвой ты кажешься мне. Направо взгляни и налево взгляни, В зелёных кафтанах выходят лини. Ты видишь линя иль не видишь линя? Ты любишь меня иль не любишь меня?» И слышу, по чести, ответ непрямой: «Подруги, пора собираться домой, А то стороной по камням-валунам Косые дожди приближаются к нам». «Червонная краля, постой, подожди, Откуда при ясной погоде дожди? Откуда быть буре, коль ветер — хромой?» И снова: «Подруги, пойдёмте домой. Оратор сегодня действительно прав: Бесчинствует солнце у всех переправ; От близко раскиданных солнечных вех Погаснут дарёные ленты навек». «Постой, молодая, постой, — говорю, — Я новые ленты тебе подарю Подругам на зависть, тебе на почёт, Их солнце не гасит и дождь не сечёт. Что стало с тобою? Никак не пойму. Ну, хочешь, при людях тебя обниму…» Тогда отвечает, как деверю, мне: «Ты сокол сверхъясный в нарядной стране. Полями, лесами до огненных звёзд Лететь тебе, сокол, на тысячу вёрст! Земля наши судьбы шутя развела: Ты сокол, а я дожидаю орла! Он выведет песню, как конюх коня, Без спросу при людях обнимет меня, При людях, при солнце, у всех на виду». …Гармоники смолкли, почуяв беду. И я, отступая на прах медуниц, Кричу, чтоб «Разлуку» играл гармонист.

Похожие по настроению

Невеста

Белла Ахатовна Ахмадулина

Хочу я быть невестой, красивой, завитой, под белою навесной застенчивой фатой.Чтоб вздрагивали руки в колечках ледяных, чтобы сходились рюмки во здравье молодых.Чтоб каждый мне поддакивал, пророчил сыновей, чтобы друзья с подарками стеснялись у дверей.Сорочки в целлофане, тарелки, кружева… Чтоб в щёку целовали, пока я не жена.Платье мое белое заплакано вином, счастливая и бедная сижу я за столом.Страшно и заманчиво то, что впереди. Плачет моя мамочка,- мама, погоди.… Наряд мой боярский скинут на кровать. Мне хорошо бояться тебя поцеловать.Громко стулья ставятся рядом, за стеной… Что-то дальше станется с тобою и со мной?..

Свадьбы

Евгений Александрович Евтушенко

О, свадьбы в дни военные! Обманчивый уют, слова неоткровенные о том, что не убьют… Дорогой зимней, снежною, сквозь ветер, бьющий зло, лечу на свадьбу спешную в соседнее село. Походочкой расслабленной, с челочкой на лбу вхожу, плясун прославленный, в гудящую избу. Наряженный, взволнованный, среди друзей, родных, сидит мобилизованный растерянный жених. Сидит с невестой — Верою. А через пару дней шинель наденет серую, на фронт поедет в ней. Землей чужой, не местною, с винтовкою пойдет, под пулею немецкою, быть может, упадет. В стакане брага пенная, но пить ее невмочь. Быть может, ночь их первая — последняя их ночь. Глядит он опечаленно и — болью всей души мне через стол отчаянно: «А ну давай, пляши!» Забыли все о выпитом, все смотрят на меня, и вот иду я с вывертом, подковками звеня. То выдам дробь, то по полу носки проволоку. Свищу, в ладоши хлопаю, взлетаю к потолку. Летят по стенкам лозунги, что Гитлеру капут, а у невесты слезыньки горючие текут. Уже я измочаленный, уже едва дышу… «Пляши!..»- кричат отчаянно, и я опять пляшу… Ступни как деревянные, когда вернусь домой, но с новой свадьбы пьяные являются за мной. Едва отпущен матерью, на свадьбы вновь гляжу и вновь у самой скатерти вприсядочку хожу. Невесте горько плачется, стоят в слезах друзья. Мне страшно. Мне не пляшется, но не плясать — нельзя.

Мы пололи снег морозный

Георгий Иванов

Мы пололи снег морозный, Воск топили золотой И веселою гурьбой Провожали вечер звездный. Пропустила я меж рук Шутки, песни подруг. Я – одна. Свеча горит. Полотенцем стол накрыт. Ну, крещенское гаданье, Ты, гляди, не обмани! Сердце, сердце, страх гони – Ведь постыло ожиданье. Светлый месяц всплыл давно, Смотрит, ясный, в окно… Серебрится санный путь… Страшно в зеркало взглянуть! Вдруг подкрадется, заглянет Домовой из-за плеча! Черный ворон, не крича, Пролетит в ночном тумане… Черный ворон – знак худой. Страшно мне, молодой, — Не отмолишься потом, Если суженый с хвостом! Будь что будет! Замирая, Робко глянула в стекло. В круглом зеркале – светло Вьется дымка золотая… Сквозь лазоревый туман Словно бьет барабан, Да идут из-за леска Со знаменем войска! Вижу – суженый в шинели, С перевязанной рукой. Ну и молодец какой – Не боялся, знать, шрапнели: Белый крестик на груди… Милый, шибче иди! Я ждала тебя давно, Заживем, как суждено!

Пел соловей, цветы благоухали

Константин Фофанов

Пел соловей, цветы благоухали. Зеленый май, смеясь, шумел кругом. На небесах, как на остывшей стали Алеет кровь,- алел закат огнем. Он был один, он — юноша влюбленный, Вступивший в жизнь, как в роковую дверь, И он летел мечтою окрыленной К ней, только к ней,- и раньше и теперь. И мир пред ним таинственным владыкой Лежал у ног, сиял со всех сторон, Насыщенный весь полночью безликой И сладкою весною напоен. Он ждал ее, в своей разлуке скорбной, Весь счастие, весь трепет и мечта… А эта ночь, как сфинкс женоподобный, Темнила взор и жгла его уста.

Свадьба

Николай Алексеевич Заболоцкий

Сквозь окна хлещет длинный луч, Могучий дом стоит во мраке. Огонь раскинулся, горюч, Сверкая в каменной рубахе. Из кухни пышет дивным жаром. Как золотые битюги, Сегодня зреют там недаром Ковриги, бабы, пироги. Там кулебяка из кокетства Сияет сердцем бытия. Над нею проклинает детство Цыпленок, синий от мытья. Он глазки детские закрыл, Наморщил разноцветный лобик И тельце сонное сложил В фаянсовый столовый гробик. Над ним не поп ревел обедню, Махая по ветру крестом, Ему кукушка не певала Коварной песенки своей: Он был закован в звон капусты, Он был томатами одет, Над ним, как крестик, опускался На тонкой ножке сельдерей. Так он почил в расцвете дней, Ничтожный карлик средь людей. Часы гремят. Настала ночь. В столовой пир горяч и пылок. Графину винному невмочь Расправить огненный затылок. Мясистых баб большая стая Сидит вокруг, пером блистая, И лысый венчик горностая Венчает груди, ожирев В поту столетних королев. Они едят густые сласти, Хрипят в неутоленной страсти И распуская животы, В тарелки жмутся и цветы. Прямые лысые мужья Сидят, как выстрел из ружья, Едва вытягивая шеи Сквозь мяса жирные траншеи. И пробиваясь сквозь хрусталь Многообразно однозвучный, Как сон земли благополучной, Парит на крылышках мораль. О пташка божья, где твой стыд? И что к твоей прибавит чести Жених, приделанный к невесте И позабывший звон копыт? Его лицо передвижное Еще хранит следы венца, Кольцо на пальце золотое Сверкает с видом удальца, И поп, свидетель всех ночей, Раскинув бороду забралом, Сидит, как башня, перед балом С большой гитарой на плече. Так бей, гитара! Шире круг! Ревут бокалы пудовые. И вздрогнул поп, завыл и вдруг Ударил в струны золотые. И под железный гром гитары Подняв последний свой бокал, Несутся бешеные пары В нагие пропасти зеркал. И вслед за ними по засадам, Ополоумев от вытья, Огромный дом, виляя задом, Летит в пространство бытия. А там — молчанья грозный сон, Седые полчища заводов, И над становьями народов — Труда и творчества закон.

Как за речкою

Римма Дышаленкова

Как за речкою, за речкою вещует соловей, соловейка, птичка певчая, тоску мою развей. Одинокой, не влюбленной хорошо одной луне. Обещай, что мил-миленочек воротится ко мне по-над речкой целый вечер слушать речи соловья, охорашивать мне плечи, ничего не говоря. Закружи ему головушку, соловушка шальной, чтобы скоро мой миленочек назвал меня женой.

Надела платье белое из шелка

Сергей Клычков

Надела платье белое из шелка И под руку она ушла с другим. Я перекинул за плечи кошелку И потонул в повечеровый дым. И вот бреду по свету наудачу, Куда подует вешний ветерок, И сам не знаю я: пою иль плачу, Но в светлом сиротстве не одинок. У матери — у придорожной ивы, Прильнув к сухим ногам корней, Я задремлю, уж тем одним счастливый, Что в мире не было души верней. Иными станут шорохи и звуки, И спутаются с листьями слова, И склонит облако сквозные рукава, И словно не было и нет разлуки.

Невеста

Владислав Ходасевич

Напрасно проросла трава На темени земного ада: Природа косная мертва Для проницательного взгляда. Не знаю воли я творца, Но знаю я свое мученье, И дерзкой волею певца Приемлю дерзкое решенье. Смотри, Молчальник, и суди: Мертва лежит отроковица, Но я коснусь ее груди – И, вставши, в зеркало глядится. Мной воскрешенную красу Беру, как ношу дорогую, – К престолу твоему несу Мою невесту молодую. Разгладь насупленную бровь, Воззри на чистое созданье, Даруй нам вечную любовь И непорочное слиянье! А если с высоты твоей На чудо нет благословенья – Да будет карою моей Сплошная смерть без воскресенья.

Расставанье с молодостью

Всеволод Рождественский

Ну что ж! Простимся. Так и быть. Минута на пути. Я не умел тебя любить, Веселая,- прости!Пора быть суше и умней… Я терпелив и скуп И той, кто всех подруг нежней, Не дам ни рук, ни губ.За что ж мы чокнемся с тобой? За прошлые года? Раскрой рояль, вздохни и пой, Как пела мне тогда.Я в жарких пальцах скрыл лицо, Я волю дал слезам И слышу — катится кольцо, Звеня, к твоим ногам.Припомним все! Семнадцать лет. В руках — в сафьяне — Блок. В кудрях у яблонь лунный свет, Озерный ветерок.Любовь, экзамены, апрель И наш последний бал, Где в вальсе плыл, кружа метель, Белоколонный зал.Припомним взморье, дюны, бор, Невы свинцовый скат, Университетский коридор, Куда упал закат.Здесь юность кончилась, и вот Ударила война. Мир вовлечен в водоворот, Вскипающий до дна.В грозе и буре рухнул век, Насилья ночь кляня. Родился новый человек Из пепла и огня.Ты в эти дни была сестрой, С косынкой до бровей, И ты склонялась надо мной, Быть может, всех родней.А в Октябре на братский зов, Накинув мой бушлат, Ты шла с отрядом моряков В голодный Петроград.И там, у Зимнего дворца, Сквозь пушек торжество, Я не видал еще лица Прекрасней твоего!Я отдаю рукам твоим Штурвал простого дня. Простимся, милая! С другим Не позабудь меня.Во имя правды до конца, На вечные века Вошли, как жизнь, как свет, в сердца Слова с броневика.В судьбу вплелась отныне нить Сурового пути. Мне не тебя, а жизнь любить! Ты, легкая, прости…

Ностальгия

Вячеслав Всеволодович

Подруга, тонут дни! Где ожерелье Сафирных тех, тех аметистных гор? Прекрасное немило новоселье. Гимн отзвучал: зачем увенчан хор?..О, розы пены в пляске нежных ор! За пиром муз в пустынной нашей келье — Близ волн морских вечернее похмелье! Далеких волн опаловый простор!..И горних роз воскресшая победа! И ты, звезда зари! ты, рдяный град — Парений даль, маяк златого бреда!О, свет любви, ему же нет преград, И в лоно жизни зрящая беседа, Как лунный луч в подводный бледный сад?

Другие стихи этого автора

Всего: 39

Родимая страна

Александр Прокофьев

На широком просторе Предрассветной порой Встали алые зори Над родимой страной. С каждым годом всё краше Дорогие края… Лучше Родины нашей Нет на свете, друзья!

О Русь, взмахни крылами

Александр Прокофьев

Да, есть слова глухие, Они мне не родня, Но есть слова такие, Что посильней огня!Они других красивей — С могучей буквой «р», Ну, например, Россия, Россия, например!Вот истина простая: Как будто кто-то вдруг Сберег и бросил стаю Из самых лучших букв,Из твердых да из влажных,- И стало чудо жить. Да разве тле бумажной Такое совершить?Наполненное светом, Оно горит огнем, И гимном слово это

Развернись, гармоника, по столику

Александр Прокофьев

Развернись, гармоника, по столику, Я тебя, как песню, подниму, Выходила тоненькая-тоненькая, Тоней называлась потому. На деревне ничего не слышно, А на слободе моей родной Легкий ветер на дорогу вышел И не поздоровался со мной. И, твоею лаской зачарован, Он, что целый день не затихал, Крыльями простуженных черемух Издали любимой замахал. Ночь кричала запахами сена, В полушалок кутала лицо, И звезда, как ласточка, присела На мое широкое крыльцо. А березки белые в истоме В пляс пошли — на диво нам. Ай да Тоня, ай да Тоня, Антонина Климовна!

Приглашение к путешествию

Александр Прокофьев

Вот она, в сверканье новых дней! Вы слыхали что-нибудь о ней? Вы слыхали, как гремит она, Выбив из любого валуна Звон и гром, звон и гром? Вы видали, как своим добром, Золотом своим и серебром Хвастается Ладога моя, Вы слыхали близко соловья, На раките, над речной водой? Вы видали месяц молодой Низко-низко — просто над волной? Сам себе не верит: он двойной! Вы видали Севера красу? Костянику ели вы в лесу? Гоноболь, чернику, землянику, Ежевику? Мяли повилику? Зверобой, трилистник, медуницу? Сон снимали сказкой-небылицей? С глаз сгоняли, как рукой? Вы стояли над рекой Луговой, достойной песни?.. Если нет и если, если Вы отправитесь в дорогу, Пусть стихи мои помогут К нам прийти, в родимый край. Так что знайте, Так что знай…

Яблоня на минном поле

Александр Прокофьев

Она в цвету. Она вросла в суглинок И ветками касается земли. Пред ней противотанковые мины Над самыми корнями залегли. Над нею ветер вьет тяжелым прахом И катятся седые облака. Она в цвету, а может быть, от страха Так побелела. Не понять пока. И не узнать до осени, пожалуй, И я жалею вдруг, что мне видна Там, за колючей проволокой ржавой, На минном поле яблоня одна. Но верю я: от края и до края, Над всей раздольной русской стороной, Распустятся цветы и заиграют Иными днями и весной иной. Настанет день такой огромной доли, Такого счастья, что не видно дна! И яблоня на диком минном поле Не будет этим днем обойдена!

Соловьи, соловьи, соловьи

Александр Прокофьев

Соловьи, соловьи, соловьи, Не заморские, не чужие, Голосистые, наши, твои, Свет немеркнущий мой, Россия! Им, певучим, остаться в веках Над ватагой берез непослушных, На прибрежных густых лозняках, Над малиной — зеленой и душной; Над черемухой, дикой, лесной, Чей веселый наряд неизменен,— Вся она в белой пене весной, В бело-белой и в розовой пене!

Не боюсь, что даль затмилась

Александр Прокофьев

Не боюсь, что даль затмилась, Что река пошла мелеть, А боюсь на свадьбе милой С пива-меду захмелеть. Я старинный мед растрачу, Заслоню лицо рукой. Захмелею и заплачу. Гости спросят: «Кто такой? Ты ли каждому и многим Скажешь так, крутя кайму: «Этот крайний, одинокий, Не известен никому!» Ну, тогда я встану с места, И прищурю левый глаз, И скажу, что я с невестой Целовался много раз. «Что ж, — скажу невесте, — жалуй Самой горькою судьбой… Раз четыреста, пожалуй б Целовался а с тобой».

Вы шумите, шумите…

Александр Прокофьев

Вы шумите, шумите Надо мною, березы, Колыхайтесь, ведите Свой напев вековой. А я лягу, прилягу Возле старой дороги, На душистом покосе, На траве молодой. А я лягу, прилягу Возле старой дороги. Головой на пригорок, На высокий курган. А усталые руки Я свободно раскину, А ногами в долину Пусть накроет туман. Вы шумите, шумите Надо мною, березы, Тихой лаской милуйте Землю — радость мою А я лягу, прилягу Возле старой дороги, Утомившись немного Я минутку посплю.

Любишь или нет меня, отрада

Александр Прокофьев

Любишь или нет меня, отрада, Все равно я так тебя зову, Все равно топтать нам до упаду Вешнюю зеленую траву.Яблонею белой любоваться (Ой, чтоб вечно, вечно ей цвести!), Под одним окном расцеловаться, Под другим — чтоб глаз не отвести!А потом опять порой прощальной Проходить дорогой, как по дну, И не знать, и каких просторах дальних Две дороги сходятся в однуЧтоб не как во сне, немы и глухи, А вовсю, страдая и крича, Надо мной твои летали руки, Словно два сверкающих луча!

Аленушка

Александр Прокофьев

Пруд заглохший весь в зеленой ряске, В ней тростник качается, шумит А на берегу, совсем, как в сказке, Милая Аленушка сидит. Прост венок, а нет его красивей, Красен от гвоздик, от лилий бел. Тополиный пух на платье синем, С тополиных рощ он прилетел. С берега трава, врываясь буйно, Знать не хочет, что мертва вода, И цветет дурман с цветком багульник Рядом у заглохшего пруда Но кукушка на сосне кукует, И тропинка к берегу ведет, Солнце щедро на воду такую Золотые обручи кладет.

Яблочко

Александр Прокофьев

Неясными кусками На землю день налег… Мы «Яблочко» таскали, Как песенный паек. Бойцы идут под Нарву По вымытым пескам. И бравый каптенармус Им песню отпускал. Ее заводит тонкий Певун и краснобай, И в песне той эстонки Увидели Кубань. А там под шапкой вострой, Как девушка, стройна, Идет на полуостров Веселая страна. Ой, край родной — в лощине, И старый дом далек… Мы «Яблочко» тащили, Как песенный паек. * Туман ночует в Суйде… В раздолье полевом, Березы, голосуйте Зеленым рукавом! Пусть ласковая песня Отправится в полет; Что вынянчила Чечня — Абхазия поет. А «Яблочку» не рыскать По голубым рекам: Оно уже в огрызках Ходило по рукам! От песни-поводырки Остался шум травы. Я скину богатырку С кудрявой головы. И поклонюсь, как нужно, В дороге полевой Товарищу по службе — Бывалой, боевой.

А ведь было завивались

Александр Прокофьев

А ведь было — завивались В кольца волосы мои, А ведь было — заливались По округе соловьи, Что летали, что свистали, Как пристало на веку, В краснотале, в чернотале, По сплошному лозняку. А бывало — знала юность Много красных дней в году, А бывало — море гнулось, Я по гнутому иду, Райна, лопнув, как мочало, Не годилась никуда, И летела, и кричала Полудикая вода!..