Аленушка
Пруд заглохший весь в зеленой ряске, В ней тростник качается, шумит А на берегу, совсем, как в сказке, Милая Аленушка сидит. Прост венок, а нет его красивей, Красен от гвоздик, от лилий бел. Тополиный пух на платье синем, С тополиных рощ он прилетел. С берега трава, врываясь буйно, Знать не хочет, что мертва вода, И цветет дурман с цветком багульник Рядом у заглохшего пруда Но кукушка на сосне кукует, И тропинка к берегу ведет, Солнце щедро на воду такую Золотые обручи кладет.
Похожие по настроению
Люба
Александр Прокофьев
Ох, черны глаза, черны! …Не вернулся муж с войны, Как заснул, так не проснулся Где-то около Двины! Возле сумрачной Двины, Где воронка на воронке… Шла оттуда похоронка, С той заречной стороны. И одна осталась Люба. Люба, Люба! Стать легка. Нецелованные губы — Как два алые цветка! Ох, черны глаза, черны! Две косы, как две волны, Синей схваченные лентой, На затылке сведены. Выйдет Люба на лужок, На крутой на бережок: «Где же, где же милый ходит, Тот, что сердце бы зажёг?» Жил рыбак на том лугу, Сеть вязал и гнул дугу. Неужели он не видел Никого на берегу?..
Там у леска, за ближнею долиной…
Александр Сергеевич Пушкин
Там у леска, за ближнею долиной, Где весело теченье светлых струй, Младой Эдвин прощался там с Алиной; Я слышал их последний поцелуй.Взошла луна — Алина там сидела, И тягостно ее дышала грудь. Взошла заря — Алина все глядела Сквозь белый пар на опустелый путь.Там у ручья, под ивою прощальной, Соседних сёл пастух ее видал, Когда к ручью волынкою печальной В полдневный жар он стадо созывал.Прошли года — другой уж в половине; И вижу я — вдали Эдвин идет. Он шел грустя к дубраве по долине, Где весело теченье светлых вод.Глядит Эдвин — под ивою, где с милой Прощался он, стоит святой чернец, Поставлен крест над новою могилой, И на кресте завялых роз венец.II в нем душа стеснилась вдруг от страха. Кто здесь сокрыт? — Читает надпись он — Главой поник… упал к ногам монаха, И слышал я его последний стон…1819 г.
Песня
Арсений Александрович Тарковский
Давно мои ранние годы прошли По самому краю, По самому краю родимой земли, По скошенной мяте, по синему раю, И я этот рай навсегда потеряю. Колышется ива на том берегу, Как белые руки. Пройти до конца по мосту не могу, Но лучшего имени влажные звуки На память я взял при последней разлуке. Стоит у излуки И моет в воде свои белые руки, А я перед ней в неоплатном долгу. Сказал бы я, кто на поемном лугу На том берегу За ивой стоит, как русалка над речкой, И с пальца на палец бросает колечко.
Ручеек
Константин Бальмонт
Ручеечек, ручеек, Ты как ниточка идешь Под тобой блестит песок, Весел ты, хоть неглубок, Ручеечек, ручеек, Ты уходишь и поешь. Словно девушка-дитя, В малом зеркальце твоем, Кудри в косы заплетя, Травка смотрится, блестя, С ней журчанием шутя, Ты идешь своим путем. Вьются пчелы меж стеблей, Прогудит мохнатый шмель Ты бежишь скорей, скорей, Вдруг неволя — средь камней, Вспенясь, звонче, веселей, Зажурчишь ты: «Мель, мель, мель!» Нет, не смогут голыши В мель сложиться ручейку. В травяной, в лесной глуши, Он, исполненный души, Сам себе поет «Спеши!» И змеится по песку. Может, он впадет в реку, С ней до Моря дотечет, Будет льнуть там к челноку. Может, он в своем леску Будет течь под крик: «Ку-ку», Что кукушка людям шлет. Может, к мельнице придет, Но уж ниточку свою Он до цели доведет, Он не медлит, он не ждет, К колесу, блеснув, польет, Закрутит свою струю. Неширок ты, ручеек, Неглубок ты, — ну так что ж! Всем — свой разум, всем — свой срок, Ты прекрасен был, чем мог. Ручеечек, ручеек, Ты бежишь и ты поешь.
У потока
Константин Фофанов
Я слушал плеск гремучего потока, Он сердца жар и страсти усыплял. И мнилось мне, что кто-то издалёка Прощальный гимн мне братски посылал. И мнилось мне, что в этом влажном шуме Таинственно и мирно я тону, Всем бытием, как в непонятной думе, Клонящейся к загадочному сну. И тихо жизнь как будто отлетала В безмолвную, задумчивую даль, Где сладкая баюкала печаль И нежное волненье волновало.
Стоит ветла унылая
Михаил Исаковский
Стоит ветла унылая, Шумит она, качается Над высохшим ручьем… А нам, подружка милая, А нам о чем печалиться, А нам жалеть о чем? Пойдем, подружка верная, За озеро, за мельницу, Под месяц молодой. В полях тропа вечерняя Сама собою стелется Нам под ноги с тобой. Над травами зелеными Плывет гармонь влюбленная, Плывет и не плывет. А травы — всё немятые, А парни — неженатые, А всё кругом цветет. Поют в четыре голоса Нам песню величальную Четыре соловья. О чем же ты задумалась, Чего же ты печальная, Ровесница моя?
Золотые реснички сквозят в бирюзу
Михаил Зенкевич
Золотые реснички сквозят в бирюзу, Девочке в капоре алом нянька, Слышу я, шамкает: «Леночка, глянь-ка, Вон покойничка хоронить везут». И Леночка смотрит, забывши лопаткой Зеленой расшвыривать мокрый песок. А в ветре апрельском брагою сладкой В березах крепчает весенний сок. Покачнув баладахином, помост катафалка Споткнулся колесами о выбоины мостовой. Наверно, бедному жестко и валко На подушке из стружек подпрыгивать головой. И в пальмовых листьях незабудки из жести Трясутся, и прядает султанами четверня… Леночка, Леночка, с покойничком вместе Проводи же глазенками и уходящего меня.
В просинь вод загляделися ивы
Николай Клюев
В просинь вод загляделися ивы, Словно в зеркальцо девка-краса. Убегают дороги извивы, Перелесков, лесов пояса.На деревне грачиные граи, Бродит сон, волокнится дымок; У плотины, где мшистые сваи, Нижет скатную зернь солнопёк —Водянице стожарную кику: Самоцвет, зарянец, камень-зель. Стародавнему верен навыку, Прихожу на поречную мель.Кличу девушку с русой косою, С зыбким голосом, с вишеньем щек, Ивы шепчут: «Сегодня с красою Поменялся кольцом солнопёк,Подарил ее зарною кикой, Заголубил в речном терему…» С рощи тянет смолой, земляникой, Даль и воды в лазурном дыму.
Рано утром под окном
Петр Ершов
Рано утром под окном, Подпершися локотком, Дочка царская сидела, Вдаль задумчиво глядела; И порою, как алмаз, Слезка капала из глаз. А пред ней ширинкой чудной Луг пестрелся изумрудный, А по лугу ручеек Серебристой лентой тек. Воздух легкий так отрадно Навевал струей прохладной! Солнце утра так светло В путь далекий свой пошло! Все юнело, все играло, Лишь царевна тосковала Под косящатым окном, Подпершися локотком. Наконец она вздохнула, Тихо ручками всплеснула, И, тоски своей полна, Так промолвила она: «Всех пространней царство наше, Всех девиц я в свете краше Бела личика красой, Темно-русою косой, Нежной шеей лебединой, Речью звонкой соловьиной; Дочь единая отца, Я краса его дворца…»
На озере
Вадим Шефнер
Это легкое небо — как встарь — над моей головой. Лишь оно не стареет с годами, с летами. Порастают озера высокой спокойной травой, Зарастают они водяными цветами. Ты на камне стояла, звала меня смуглой рукой, Ни о чем не грустя и судьбы своей толком не зная. Отраженная в озере, только здесь ты осталась такой,- На земле ты иная, иная, иная. Только здесь ты еще мне верна, ты еще мне видна,- Но из глуби подкрадывается забвенье. Не спеша к тебе тянутся тихие травы со дна, Прорастают кувшинки сквозь твое отраженье. Ты порой встрепенешься от ветра, порою на миг Улыбнешься стрекозам, над тобой летящим. Но осенние тучи, зацепившись за тонкий тростник, На лицо наплывают все чаще и чаще.
Другие стихи этого автора
Всего: 39Родимая страна
Александр Прокофьев
На широком просторе Предрассветной порой Встали алые зори Над родимой страной. С каждым годом всё краше Дорогие края… Лучше Родины нашей Нет на свете, друзья!
О Русь, взмахни крылами
Александр Прокофьев
Да, есть слова глухие, Они мне не родня, Но есть слова такие, Что посильней огня!Они других красивей — С могучей буквой «р», Ну, например, Россия, Россия, например!Вот истина простая: Как будто кто-то вдруг Сберег и бросил стаю Из самых лучших букв,Из твердых да из влажных,- И стало чудо жить. Да разве тле бумажной Такое совершить?Наполненное светом, Оно горит огнем, И гимном слово это
Развернись, гармоника, по столику
Александр Прокофьев
Развернись, гармоника, по столику, Я тебя, как песню, подниму, Выходила тоненькая-тоненькая, Тоней называлась потому. На деревне ничего не слышно, А на слободе моей родной Легкий ветер на дорогу вышел И не поздоровался со мной. И, твоею лаской зачарован, Он, что целый день не затихал, Крыльями простуженных черемух Издали любимой замахал. Ночь кричала запахами сена, В полушалок кутала лицо, И звезда, как ласточка, присела На мое широкое крыльцо. А березки белые в истоме В пляс пошли — на диво нам. Ай да Тоня, ай да Тоня, Антонина Климовна!
Приглашение к путешествию
Александр Прокофьев
Вот она, в сверканье новых дней! Вы слыхали что-нибудь о ней? Вы слыхали, как гремит она, Выбив из любого валуна Звон и гром, звон и гром? Вы видали, как своим добром, Золотом своим и серебром Хвастается Ладога моя, Вы слыхали близко соловья, На раките, над речной водой? Вы видали месяц молодой Низко-низко — просто над волной? Сам себе не верит: он двойной! Вы видали Севера красу? Костянику ели вы в лесу? Гоноболь, чернику, землянику, Ежевику? Мяли повилику? Зверобой, трилистник, медуницу? Сон снимали сказкой-небылицей? С глаз сгоняли, как рукой? Вы стояли над рекой Луговой, достойной песни?.. Если нет и если, если Вы отправитесь в дорогу, Пусть стихи мои помогут К нам прийти, в родимый край. Так что знайте, Так что знай…
Яблоня на минном поле
Александр Прокофьев
Она в цвету. Она вросла в суглинок И ветками касается земли. Пред ней противотанковые мины Над самыми корнями залегли. Над нею ветер вьет тяжелым прахом И катятся седые облака. Она в цвету, а может быть, от страха Так побелела. Не понять пока. И не узнать до осени, пожалуй, И я жалею вдруг, что мне видна Там, за колючей проволокой ржавой, На минном поле яблоня одна. Но верю я: от края и до края, Над всей раздольной русской стороной, Распустятся цветы и заиграют Иными днями и весной иной. Настанет день такой огромной доли, Такого счастья, что не видно дна! И яблоня на диком минном поле Не будет этим днем обойдена!
Соловьи, соловьи, соловьи
Александр Прокофьев
Соловьи, соловьи, соловьи, Не заморские, не чужие, Голосистые, наши, твои, Свет немеркнущий мой, Россия! Им, певучим, остаться в веках Над ватагой берез непослушных, На прибрежных густых лозняках, Над малиной — зеленой и душной; Над черемухой, дикой, лесной, Чей веселый наряд неизменен,— Вся она в белой пене весной, В бело-белой и в розовой пене!
Не боюсь, что даль затмилась
Александр Прокофьев
Не боюсь, что даль затмилась, Что река пошла мелеть, А боюсь на свадьбе милой С пива-меду захмелеть. Я старинный мед растрачу, Заслоню лицо рукой. Захмелею и заплачу. Гости спросят: «Кто такой? Ты ли каждому и многим Скажешь так, крутя кайму: «Этот крайний, одинокий, Не известен никому!» Ну, тогда я встану с места, И прищурю левый глаз, И скажу, что я с невестой Целовался много раз. «Что ж, — скажу невесте, — жалуй Самой горькою судьбой… Раз четыреста, пожалуй б Целовался а с тобой».
Вы шумите, шумите…
Александр Прокофьев
Вы шумите, шумите Надо мною, березы, Колыхайтесь, ведите Свой напев вековой. А я лягу, прилягу Возле старой дороги, На душистом покосе, На траве молодой. А я лягу, прилягу Возле старой дороги. Головой на пригорок, На высокий курган. А усталые руки Я свободно раскину, А ногами в долину Пусть накроет туман. Вы шумите, шумите Надо мною, березы, Тихой лаской милуйте Землю — радость мою А я лягу, прилягу Возле старой дороги, Утомившись немного Я минутку посплю.
Любишь или нет меня, отрада
Александр Прокофьев
Любишь или нет меня, отрада, Все равно я так тебя зову, Все равно топтать нам до упаду Вешнюю зеленую траву.Яблонею белой любоваться (Ой, чтоб вечно, вечно ей цвести!), Под одним окном расцеловаться, Под другим — чтоб глаз не отвести!А потом опять порой прощальной Проходить дорогой, как по дну, И не знать, и каких просторах дальних Две дороги сходятся в однуЧтоб не как во сне, немы и глухи, А вовсю, страдая и крича, Надо мной твои летали руки, Словно два сверкающих луча!
Яблочко
Александр Прокофьев
Неясными кусками На землю день налег… Мы «Яблочко» таскали, Как песенный паек. Бойцы идут под Нарву По вымытым пескам. И бравый каптенармус Им песню отпускал. Ее заводит тонкий Певун и краснобай, И в песне той эстонки Увидели Кубань. А там под шапкой вострой, Как девушка, стройна, Идет на полуостров Веселая страна. Ой, край родной — в лощине, И старый дом далек… Мы «Яблочко» тащили, Как песенный паек. * Туман ночует в Суйде… В раздолье полевом, Березы, голосуйте Зеленым рукавом! Пусть ласковая песня Отправится в полет; Что вынянчила Чечня — Абхазия поет. А «Яблочку» не рыскать По голубым рекам: Оно уже в огрызках Ходило по рукам! От песни-поводырки Остался шум травы. Я скину богатырку С кудрявой головы. И поклонюсь, как нужно, В дороге полевой Товарищу по службе — Бывалой, боевой.
А ведь было завивались
Александр Прокофьев
А ведь было — завивались В кольца волосы мои, А ведь было — заливались По округе соловьи, Что летали, что свистали, Как пристало на веку, В краснотале, в чернотале, По сплошному лозняку. А бывало — знала юность Много красных дней в году, А бывало — море гнулось, Я по гнутому иду, Райна, лопнув, как мочало, Не годилась никуда, И летела, и кричала Полудикая вода!..
Третья песня о Ладоге
Александр Прокофьев
Мы крыли в хвост и в гриву Обжаренную медь — Нельзя неодолимой Грозою не греметь! По Ладоге, и Каме, И по другим рекам Мы грохотали камнем Рабочих баррикад. Мы, рядовые парни (Сосновые кряжи), Ломали в Красной Армии Отчаянную жизнь. И, клятвенную мудрость Запрятав под виски, Мы добывали Мурман, Каспийские пески. Мы по местам нездешним И по местам моим, Мы — солнцем в Будапеште Стояли и стоим! И кашу дней заваривать Пора. Не угорим. Мы солнцем над Баварией Стояли и стоим! За это солнце парни (Сосновые кряжи) Ломали в Красной Армии Отчаянную жизнь.