Гусарская песня

По рисунку палеша́нина Кто-то выткал на ковре Александра Полежаева В чёрной бурке на коне.

Тёзка мой и зависть тайная, Сердце горем горячи́! Зависть тайная, «летальная», — Как сказали бы врачи.

Славно, братцы, славно, братцы, славно, братцы-егеря! Славно, братцы-егеря, рать любимая царя! Ах, кивера́ да ме́нтики, их, соколы-орлы, Кому ж вы в сердце метили, лепажевы стволы!

А беда явилась за́ полночь, Но не пулею в висок. Просто — в путь, в ночную за́волочь Важно тронулся возок.

И не спеть, не выпить водочки, Не держать в руке бокал! Едут трое, сам в серёдочке, Два жандарма по бокам.

Славно, братцы, славно, братцы, славно, братцы-егеря! Славно, братцы-егеря, рать любимая царя! Ах, кивера да ментики, пора бы выйти в знать, Но этой арифметики поэтам не узнать, Ни прошлым и ни будущим поэтам не узнать.

Где ж друзья, твои ровесники? Некому тебя спасать! Началось всё дело с песенки, А потом — пошла писать!

И по мукам, как по лезвию… Размышляй теперь о том, То ли броситься в поэзию, То ли сразу — в жёлтый дом…

Славно, братцы, славно, братцы, славно, братцы-егеря! Славно, братцы-егеря, рать любимая царя! Ах, кивера да ментики, возвышенная речь! А всё-таки наветики страшнее, чем картечь! Доносы и наветики страшнее, чем картечь!

По рисунку палешанина Кто-то выткал на ковре Александра Полежаева В чёрной бурке на коне.

Но оставь, художник, вымысел, Нас в герои не крои, Нам не знамя жребий вывесил, Носовой платок в крови…

Славно, братцы, славно, братцы, славно, братцы-егеря! Славно, братцы-егеря, рать любимая царя! Ах, кивера да ментики, нерукотворный стяг! И дело тут не в метрике, столетие — пустяк! Столетие, столетие, столетие — пустяк…