Июльская гроза, шумя, прошла. И тучи уплывают полосою. Лазурь неясная опять светла… Мы лесом едем, влажною тропою.
Спускается на землю бледный мрак. Сквозь дым небесный виден месяц юный, И конь все больше замедляет шаг, И вожжи тонкие, дрожат, как струны.
Порою, туч затихнувшую тьму Вдруг молния безгромная разрежет. Легко и вольно сердцу моему, И ветер, пролетая, листья нежит.
Колеса не стучат, по колеям. Отяжелев, поникли долу ветки… А с тихих нив и с поля, к небесам, Туманный пар плывет, живой и редкий…
Как никогда, я чувствую — я твой, О милая и строгая природа! Живу в тебе, потом умру с тобой… В душе моей покорность — и свобода.
Похожие по настроению
Вечер
Алексей Апухтин
Окно отворено… Последний луч заката Потух… Широкий путь лежит передо мной; Вдали виднеются рассыпанные хаты; Акации сплелись над спящею водой; Всё стихло в глубине разросшегося сада… Порой по небесам зарница пробежит; Протяжный звук рогов скликает с поля стадо И в чутком воздухе далеко дребезжит. Яснее видит ум, свободней грудь трепещет, И сердце, полное сомненья, гонит прочь… О, скоро ли луна во тьме небес заблещет И трепетно сойдет пленительная ночь!..
Прошлому
Андрей Белый
Сентябрьский, свеженький денек. И я, как прежде, одинок. Иду — бреду болотом топким. Меня обдует ветерок. Встречаю осень сердцем робким. В её сквозистою эмаль Гляжу порывом несогретым. Застуденеет светом даль, — Негреющим, бесстрастным светом. Там солнце — блещущий фазан Слетит, пурпурный хвост развеяв; Взлетит воздушный караван Златоголовых облак-змеев. Душа полна: она ясна. Ты — и утишен, и возвышен. Предвестьем дышит тишина. Всё будто старый окрик слышен, Разгульный окрик зимних бурь, И сердцу мнится, что — навеки. Над жнивою тогда лазурь Опустит облачные веки. Тогда слепые небеса Косматым дымом даль задвинут; Тогда багрянец древеса, Вскипая, в сумрак бледный кинут. Кусты, вскипая, мне на грудь Хаосом листьев изревутся; Подъятыми в ночную муть Вершинами своими рвутся. Тогда опять тебя люблю. Остановлюсь и вспоминаю. Тебя опять благословлю, Благословлю, за что — не знаю. Овеиваешь счастьем вновь Мою измученную душу. Воздушную твою любовь, Благословляя, не нарушу. Холодный, тёмный вечерок. Не одинок, и одинок.
Вечерний пейзаж
Андрей Дементьев
Зелёный водопад плакучих ив Беззвучно ниспадает в гуще сада. Не от него ли так легка прохлада? Не потому ли вечер так красив? И очень жаль, что рядом нет тебя, Что эту красоту ты не увидишь. Вон тополь встал — Как будто древний витязь, Поводья еле слышно теребя. Вот выкована ель из серебра — Таких красивых не встречал я сроду. О, как бы ни любили мы природу, Нам век не оплатить ее добра. Благословляю тихий звон дубрав И красоту, что вновь неповторима. Мне в сердце проливается незримо Покой деревьев и доверье трав. Мы все в гостях у этой красоты. Приходим в мир — Её любить и помнить. Потом однажды — Утром или в полночь — Уйдём, Оставив легкие следы.
Вечер душен, ветер воет
Аполлон Григорьев
Вечер душен, ветер воет, Воет пес дворной; Сердце ноет, ноет, ноет, Словно зуб больной. Небосклон туманно-серый, Воздух так сгущён… Весь дыханием холеры, Смертью дышит он. Все одна другой страшнее Грёзы предо мной; Все слышнее и слышнее Похоронный вой. Или нервами больными Сон играет злой? Но запели: «Со святыми, — Слышу, — упокой!» Все сильнее ветер воет, В окна дождь стучит… Сердце ломит, сердце ноет, Голова горит! Вот с постели поднимают, Вот кладут на стол… Руки бледные сжимают На груди крестом. Ноги лентою обвили, А под головой Две подушки положили С длинной бахромой. Тёмно, тёмно… Ветер воет… Воет где-то пес… Сердце ноет, ноет, ноет… Хоть бы капля слёз! Вот теперь одни мы снова, Не услышат нас… От тебя дождусь ли слова По душе хоть раз? Нет! навек сомкнула вежды, Навсегда нема… Навсегда! и нет надежды Мне сойти с ума! Говори, тебя молю я, Говори теперь… Тайну свято сохраню я До могилы, верь. Я любил тебя такою Страстию немой, Что хоть раз ответа стою… Сжалься надо мной. Не сули мне счастье встречи В лучшей стороне… Здесь — хоть звук бывалой речи Дай услышать мне. Взгляд один, одно лишь слово… Холоднее льда! Боязлива и сурова Так же, как всегда! Ночь темна и ветер воет, Глухо воет пес… Сердце ломит, сердце ноет!.. Хоть бы капля слёз!..
Вечер
Борис Корнилов
Гуси-лебеди пролетели, Чуть касаясь крылом воды, Плакать девушки захотели От неясной ещё беды. Прочитай мне стихотворенье, Как у нас вечера свежи, К чаю яблочного варенья Мне на блюдечко положи. Отчаёвничали, отгуляли, Не пора ли, родная, спать, — Спят ромашки на одеяле, Просыпаются ровно в пять. Вечер тонкий и комариный, Погляди, какой расписной, Завтра надо бы за малиной, За пахучею, за лесной. Погуляем ещё немного, Как у вас вечера свежи! Покажи мне за ради бога, Где же Керженская дорога, Обязательно покажи. Постоим под синей звездою. День ушёл со своей маетой. Я скажу, что тебя не стою, Что тебя называл не той. Я свою называю куклой — Брови выщипаны у ней, Губы крашены спелой клюквой, А глаза синевы синей. А душа — я души не знаю. Плечи тёплые хороши. Земляника моя лесная, Я не знаю её души. Вот уеду. Святое слово, Не волнуясь и не любя, От Ростова до Бологого Буду я вспоминать тебя. Золотое твоё варенье, Кошку рыжую на печи, Птицу синего оперения, Запевающую в ночи.
Вечер
Федор Иванович Тютчев
Как тихо веет над долиной Далекий колокольный звон, Как шум от стаи журавлиной, – И в звучных листьях замер он. Как море вешнее в разливе, Светлея, не колыхнет день, – И торопливей, молчаливей Ложится по долине тень.
Вечеровая
Игорь Северянин
Серебряно — зелено — голубою Луною Освещен ноябрьский снег. В тиши, в глуши заброшен я с тобою. Со мною Ты, чарунья нежных нег. Ночь так тиха, как тихи ночи моря Без бури. Лунно-лучезарен лед. Мир бьется в политической уморе, Понурив Свой когда-то гордый лет. Нам дела нет до чуждого нам мира — Кошмара Зла враждующих людей. Лишь лунные лучи поют, как лира. В них — чара, Символ в них любви моей.
Осенняя грусть
Павел Александрович Катенин
Опять вас нет, дни лета золотого,— И темный бор, волнуясь, зашумел; Уныл, как грусть, вид неба голубого — И свежий луг, как я, осиротел! Дождусь ли, друг, чтоб в тихом мае снова И старый лес и бор помолодел? Но грудь теснят предчувствия унылы: Не вестники ль безвременной могилы? Дождусь ли я дубравы обновленья, И шепота проснувшихся ручьев, И по зарям певцов свободных пенья, И, спутницы весенних вечеров, Мечты, и мук ее — и наслажденья?.. Я доживу ль до тающих снегов? Иль суждено мне с родиной проститься И сладкою весной не насладиться!..
Вечер
Петр Вяземский
Екатерине Федоровне Тютчевой Прелестный вечер! В сладком обаянье Душа притихла, словно в чудном сне. И небеса в безоблачном сиянье, И вся земля почила в тишине. Куда б глаза пытливо ни смотрели, Таинственной завесой мир одет, Слух звука ждёт — но звуки онемели; Движенья ищет взор — движенья нет. Не дрогнет лист, не зарябится влага, Ие проскользнет воздушная струя; Всё тишь!.. Как будто в пресыщенье блага Жизнь замерла и не слыхать ея. Но в видимом бездейственном покое Не истощенье сил, не мертвый сон: Присущны здесь и таинство живое, И стройного могущества закон. И молча жизнь кругом благоухает, И в неподвижной красоте своей Прохладный вечер молча расточает Поэзию без звуков, без речей. И в этот час, когда, в тени немея, Всё, притаясь, глубокий мир хранит И тихий ангел, крыльями чуть вея, Землей любуясь, медленно парит, — Природа вся цветёт, красуясь пышно, И, нас склоня к мечтам и забытью, Передаёт незримо и неслышно Нам всю любовь и душу всю свою.
Летом
Зинаида Николаевна Гиппиус
О, эти наши дни последние, Обрывки неподвижных дней! И только небо в полночь меднее Да зори голые длинней…Хочу сказать… Но нету голоса. На мне почти и тела нет. Тугим узлом связались полосы Часов и дней, недель и лет.Какою силой онедвижена Река земного бытия? Чьим преступленьем так унижена Душа свободная моя?Как выносить невыносимое? Чем искупить кровавый грех, Чтоб сократились эти дни мои, Чтоб Он простил меня — и всех?
Другие стихи этого автора
Всего: 26313
Зинаида Николаевна Гиппиус
Тринадцать, темное число! Предвестье зол, насмешка, мщенье, Измена, хитрость и паденье,- Ты в мир со Змеем приползло.И, чтоб везде разрушить чет,- Из всех союзов и слияний, Сплетений, смесей, сочетаний — Тринадцать Дьявол создает.Он любит числами играть. От века ненавидя вечность,- Позорит 8 — бесконечность,- Сливая с ним пустое 5.Иль, чтоб тринадцать сотворить,- Подвижен, радостен и зорок,- Покорной парою пятерок Он 3 дерзает осквернить. Порой, не брезгуя ничем, Число звериное хватает И с ним, с шестью, соединяет Он легкомысленное 7. И, добиваясь своего, К двум с десятью он не случайно В святую ночь беседы тайной Еще прибавил — одного. Твое, тринадцать, острие То откровенно, то обманно, Но непрестанно, неустанно Пронзает наше бытие. И, волей Первого Творца, Тринадцать, ты — необходимо. Законом мира ты хранимо — Для мира грозного Конца.
О Польше
Зинаида Николаевна Гиппиус
Я стал жесток, быть может… Черта перейдена. Что скорбь мою умножит, Когда она — полна?В предельности суровой Нет «жаль» и нет «не жаль». И оскорбляет слово Последнюю печаль.О Бельгии, о Польше, О всех, кто так скорбит, — Не говорите больше! Имейте этот стыд!
Конец
Зинаида Николаевна Гиппиус
Огонь под золою дышал незаметней, Последняя искра, дрожа, угасала, На небе весеннем заря догорала, И был пред тобою я всё безответней, Я слушал без слов, как любовь умирала.Я ведал душой, навсегда покорённой, Что слов я твоих не постигну случайных, Как ты не поймешь моих радостей тайных, И, чуждая вечно всему, что бездонно, Зари в небесах не увидишь бескрайных.Мне было не грустно, мне было не больно, Я думал о том, как ты много хотела, И мало свершила, и мало посмела; Я думал о том, как в душе моей вольно, О том, что заря в небесах — догорела…
На поле чести
Зинаида Николаевна Гиппиус
О, сделай, Господи, скорбь нашу светлою, Далёкой гнева, боли и мести, А слёзы — тихой росой предрассветною О неём, убиенном на поле чести.Свеча ль истает, Тобой зажжённая? Прими земную и, как невесте, Открой поля Твои озаренные Душе убиенного на поле чести.
Как прежде
Зинаида Николаевна Гиппиус
Твоя печальная звезда Недолго радостью была мне: Чуть просверкнула, — и туда, На землю, — пала тёмным камнем.Твоя печальная душа Любить улыбку не посмела И, от меня уйти спеша, Покровы чёрные надела.Но я навек с твоей судьбой Связал мою — в одной надежде. Где б ни была ты — я с тобой, И я люблю тебя, как прежде.
Страх и смерть
Зинаида Николаевна Гиппиус
Я в себе, от себя, не боюсь ничего, Ни забвенья, ни страсти. Не боюсь ни унынья, ни сна моего — Ибо всё в моей власти.Не боюсь ничего и в других, от других; К ним нейду за наградой; Ибо в людях люблю не себя… И от них Ничего мне не надо.И за правду мою не боюсь никогда, Ибо верю в хотенье. И греха не боюсь, ни обид, ни труда… Для греха — есть прощенье.Лишь одно, перед чем я навеки без сил, — Страх последней разлуки. Я услышу холодное веянье крыл… Я не вынесу муки.О Господь мой и Бог! Пожалей, успокой, Мы так слабы и наги! Дай мне сил перед Ней, чистоты пред Тобой И пред жизнью — отваги…
Серое платьице
Зинаида Николаевна Гиппиус
Девочка в сером платьице…Косы как будто из ваты… Девочка, девочка, чья ты? Мамина… Или ничья. Хочешь — буду твоя.Девочка в сером платьице…Веришь ли, девочка, ласке? Милая, где твои глазки?Вот они, глазки. Пустые. У мамочки точно такие.Девочка в сером платьице,А чем это ты играешь? Что от меня закрываешь?Время ль играть мне, что ты? Много спешной работы.То у бусинок нить раскушу, То первый росток подсушу, Вырезаю из книг странички, Ломаю крылья у птички…Девочка в сером платьице,Девочка с глазами пустыми, Скажи мне, как твое имя?А по-своему зовёт меня всяк: Хочешь эдак, а хочешь так.Один зовёт разделеньем, А то враждою, Зовут и сомненьем, Или тоскою.Иной зовет скукою, Иной мукою… А мама-Смерть — Разлукою,Девочку в сером платьице…
Веселье
Зинаида Николаевна Гиппиус
Блевотина войны — октябрьское веселье! От этого зловонного вина Как было омерзительно твое похмелье, О бедная, о грешная страна!Какому дьяволу, какому псу в угоду, Каким кошмарным обуянный сном, Народ, безумствуя, убил свою свободу, И даже не убил — засек кнутом?Смеются дьяволы и псы над рабьей свалкой. Смеются пушки, разевая рты… И скоро в старый хлев ты будешь загнан палкой, Народ, не уважающий святынь.
Гибель
Зинаида Николаевна Гиппиус
Близки кровавые зрачки, дымящаяся пеной пасть… Погибнуть? Пасть?Что — мы? Вот хруст костей… вот молния сознанья перед чертою тьмы… И — перехлест страданья…Что мы! Но — Ты? Твой образ гибнет… Где Ты? В сияние одетый, бессильно смотришь с высоты?Пускай мы тень. Но тень от Твоего Лица! Ты вдунул Дух — и вынул?Но мы придем в последний день, мы спросим в день конца,- за что Ты нас покинул?
Юный март
Зинаида Николаевна Гиппиус
Пойдем на весенние улицы, Пойдем в золотую метель. Там солнце со снегом целуется И льет огнерадостный хмель.По ветру, под белыми пчелами, Взлетает пылающий стяг. Цвети меж домами веселыми Наш гордый, наш мартовский мак!Еще не изжито проклятие, Позор небывалой войны, Дерзайте! Поможет нам снять его Свобода великой страны.Пойдем в испытания встречные, Пока не опущен наш меч. Но свяжемся клятвой навечною Весеннюю волю беречь!
Электричество
Зинаида Николаевна Гиппиус
Две нити вместе свиты, Концы обнажены. То «да» и «нет» не слиты, Не слиты — сплетены. Их темное сплетенье И тесно, и мертво, Но ждет их воскресенье, И ждут они его. Концов концы коснутся — Другие «да» и «нет» И «да» и «нет» проснутся, Сплетенные сольются, И смерть их будет — Свет.
Часы стоят
Зинаида Николаевна Гиппиус
Часы остановились. Движенья больше нет. Стоит, не разгораясь, за окнами рассвет. На скатерти холодной неубранный прибор, Как саван белый, складки свисают на ковер. И в лампе не мерцает блестящая дуга... Я слушаю молчанье, как слушают врага. Ничто не изменилось, ничто не отошло; Но вдруг отяжелело, само в себя вросло. Ничто не изменилось, с тех пор как умер звук. Но точно где-то властно сомкнули тайный круг. И всё, чем мы за краткость, за легкость дорожим, — Вдруг сделалось бессмертным, и вечным — и чужим. Застыло, каменея, как тело мертвеца... Стремленье — но без воли. Конец — но без конца. И вечности безглазой беззвучен строй и лад. Остановилось время. Часы, часы стоят!