Успокойся?

Зинаида Николаевна Гиппиус

Своей рукою Вседержитель К спасенью хочет привести. И уготована обитель, И предназначены пути.Всё решено от Духа Свята, Он держит всех судеб ключи, Он всех спасет. Не трогай брата, Не убеждай… Оставь. Молчи. Но если всем своя дорога, И есть завет: не прекословь, — Зачем же нам, по воле Бога, Дана — бездейственно — Любовь?

Похожие по настроению

Успокоение

Алексей Апухтин

Я видел труп ее безгласный!.. Я на темневшие черты — Следы минувшей красоты — Смотрел и долго и напрасно! А с поля говор долетал, Народ толпился в длинной зале, Дьячок, крестясь, псалтырь читал, У гроба женщины рыдали, И, с бледным отблеском свечи В окне сливаясь незаметно, Кругом вечерние лучи Ложились мягко и приветно.И я, смущенный, в сад пошел… (Тоска и страх меня томили.) Но сад всё так же мирно цвел, Густые липы те же были, Всё так же синего пруда Струи блестели в синей дали, Всё так же птицы иногда Над темной рощей распевали. И ветер, тихо пролетев, Скользил по елям заостренным, Звенящий иволги напев Сливая с плачем отдаленным.

Лежу и дышу осторожно

Федор Сологуб

Лежу и дышу осторожно В приюте колеблемых стен. Я верю, я знаю, как можно Бояться внезапных измен. Кто землю научится слушать, Тот знает, как зыблемо здесь, Как стены нетрудно обрушить Из стройности в дикую смесь. И вот предвещательной дрожью Под чьей-то жестокой рукой Дружится с бытийскою ложью Летийский холодный покой.

Успокоенное неверие

Гавриил Романович Державин

Когда то правда, человек, Что цепь печалей весь твой век: Почто ж нам веком долгим льститься? На то ль, чтоб плакать и крушиться И, меря жизнь свою тоской, Не знать отрады никакой? Кончать день зол днем зол других, Страшиться радостей своих, На счастья блеск не полагаться И каждый миг того бояться: Вот грусть, вот скорбь, вот смерть придет! Начала все конец сечет. Младенец лишь родится в свет, Увы! увы! он вопиет, Уж чувствует свое он горе; Низвержен в треволненно море, Волной несется чрез волну, Песчинка, в вечну глубину. Се нашей жизни образец! Се наших всех сует венец! Что жизнь? — Жизнь смерти тленно семя. Что жить? — Жить — миг летяща время Едва почувствовать, познать, Познать ничтожество — страдать, Страдать — и скорбно чувство мук Уметь еще сносить без скук. На то ли создал Ты от века, О Боже! бренна человека? Творец!.. Но на Тебя ль роптать? Так что ж осталося? — страдать. Такая жизнь — не жизнь, но яд: Змея в груди, геенна, ад Живого жрет меня до гроба. Ах! если самая та ж злоба По смерти мстит нам и в гробах, Кого ж Творцом назвать? кто благ? Лишь Парки жизни нить прервут, Уж встречу Фурии бегут: Отсель изъемлет скоротечность; А там?.. а там разверста вечность! Дрожу! — лиется в жилах хлад. О вечность, вечна мука, ад! Но что? зрю молнии кругом! В свирепой буре слышу гром! Перун перуны прерывает, Звучней всех громов глас взывает: «Бог благ, отец Он твари всей; Ты зол — и ад в душе твоей!» Божественный сей крепкий глас Кичливый дух во мне потряс; Вострепетала совесть черна, Исчезла мысль неимоверна, Прошли отчаянья мечты: Всесильный! помоги мне Ты. Уйми страстей моих Ты шум, И бурный обуздай мой ум: Чего понять он не возможет, Да благость в том Твоя поможет, Чтоб я средь зол покоен был; Терпя беды, Тебя любил! Поборствуй руку лобызать, Котора поднята карать. Средь юности моей неспелой, Средь зрелой жизни, престарелой, Средь ярых волн морских сует Дай сил сносить мне иго бед! Чтоб меньше скорби ощущать, Собою больше обладать, Пошли, пошли, Творец вселенной, Своей Ты твари бедной, бренной Небесну помощь с высоты: Ты щедр, щедрот источник Ты! Над безднами горящих тел, Которых луч не долетел До нас еще с начала мира, Отколь, среди зыбей эфира, Всех звезд, всех лун, всех солнцев вид, Как злачный червь, во тьме блестит, — Там внемлет насекомым Бог. Достиг мой вопль в Его чертог, Я зрю: избранна прежде века Грядет покоить человека; Надежды ветвь в руке у ней: Ты, Вера? — мир душе моей! Ты мысли дерзкие пленишь, Сердцам незлобие даришь, Терпеньем души укрепляешь, На подвиг немощь ободряешь; Ты кротким свет и красота, Ты гордым мрак и суета! Пристойно цель иметь уму, Куда паря лететь ему. Пусть все подвержено сомненью; Но без Творца как быть творенью? Его ты, Вера, учишь знать, Любить, молить, — не постигать. Непостижимый сей Творец Да будет мой покров, отец! Он взором волны укрощает, Он всей природой мне вещает: «Испытывать судьбы забудь, Надейся, верь — и счастлив будь!» О вы, что мысли остротой, Разврата славитесь мечтой! Последуя сему примеру, Придите, обымите Веру: Она одна спокоит вас, Утешит в самый смертный час.

Нечего тебе тревожиться

Георгий Иванов

Нечего тебе тревожиться, Надо бы давно простить. Но чудак грустит и бжится, Что не может не грустить.Нам бы, да в сияньи шелковом, Осень-весен поджидая, На Успенском или Волковом, Под песочком Голодая, На ступенях Исаакия Или в прорубь на Неве……Беспокойство. Ну, и всякие Вожделенья в голове.

Поэза успокоения

Игорь Северянин

Ты так напугана, должно быть Еще с младенчества, что я Весь трепещу глазами трогать Неосторожными тебя. Ты так боишься потрясений, Хотя бы чуть неверных слов, Что даже здесь, в благой сирени, Твой взор от ужаса лилов… Но… где здесь город? где здесь люди? Здесь только ты. Здесь только я. Здесь только ягоды на блюде, И скрыта ль в ягодах змея?… Здесь только море, только травы, Нет ревности и нет вина. Зачем же в сердце лить отравы Для аппетита и для сна? Не запирай ножей в буфете, Но лучше душу отвори, Утончившуюся на Фете В дни утренней твоей зари. Спокойна будь, дыши свободней, Поправься в тихом уголке. Я не убью тебя сегодня, А будущее — вдалеке…

Успокоение

Иннокентий Анненский

Покой мне нужен. Грудь болит

Иван Саввич Никитин

Покой мне нужен. Грудь болит, Озлоблен ум, и ноет тело. Все, от чего душа скорбит, Вокруг меня весь день кипело. Куда бежать от громких слов? Мы все добры и непорочны! Боготворить себя готов Иной друг правды безупречный! Убита совесть, умер стыд, И ложь во тьме царит свободно; Никто позора не казнит, Никто не плачет всенародно!.. Меж нами мучеников нет, На крик: «Спасите!» — нет ответа!.. Не выйдем мы на божий свет: Наш рабский дух боится света! Быть может, в воздухе весь вред, — Чему бы гибнуть — процветает, Чему б цвести — роняет цвет И жалкой смертью умирает…

Н. Д. (Не отравляй минут успокоенья)

Иван Саввич Никитин

Не отравляй минут успокоенья Болезненным предчувствием утрат: Таинственно небес определенье, Но их закон ненарушимо свят. И если бы от самой колыбели Страдание досталося тебе — Как человек, своей высокой цели Не забывай в мучительной борьбе.

Отдохни

Константин Романов

Отдохни, отдохни! Совершая Утомительный жизненный путь, Ты устала, моя дорогая! Не пора ли тебе отдохнуть? Среди всякого зла и гоненья, Всякой злобы и желчи людской Не нашла ты себе утешенья В этой грустной юдоли земной. Как волна беспокойного моря, Вез тревоги ты жить не могла: Если б даже и не было горя, Ты сама бы его создала! Но вглядись: в нашей жизни печальной Разве нет и хороших сторон? Ведь не все слышен звон погребальный, Раздается ж и радости звон. Помирись же с судьбою суровой, Горемычной земли не кляни И, сбираяся с силою новой, Милый друг, отдохни, отдохни!

Стариковы речи

Зинаида Николаевна Гиппиус

Иль дует от оконницы? Я кутаюсь, я зябну у огня… Ломоты да бессонницы Измучили, ослабили меня. Гляжу на уголь тлеющий, На жалобный, на пепельный налёт, И в памяти слабеющей Всё прошлое, вся жизнь моя встаёт. Грехи да заблуждения… Но буду ли их ныне вспоминать? Великого учения Премудрую постиг я благодать. Погибель и несчастие — Лишь в суетной покорности страстям. Явил Господь бесстрастие, Бесстрастие Он заповедал нам. Любовь, — но не любовную, Греховную, рождённую в огне, А чистую, бескровную — Духовную — Он посылает мне. Изменникам — прощение, Друзьям моим и недругам — привет… О, вечное смирение! О, сладостный, о, радостный завет! Всё плоть моя послушнее… Распаяно последнее звено. Чем сердце равнодушнее — Тем Господу угоднее оно. Гляжу в очаг, на тление… От тления лишь дух освобожден. Какое умиление! В нечестии весь мир, — а я спасён!

Другие стихи этого автора

Всего: 263

13

Зинаида Николаевна Гиппиус

Тринадцать, темное число! Предвестье зол, насмешка, мщенье, Измена, хитрость и паденье,- Ты в мир со Змеем приползло.И, чтоб везде разрушить чет,- Из всех союзов и слияний, Сплетений, смесей, сочетаний — Тринадцать Дьявол создает.Он любит числами играть. От века ненавидя вечность,- Позорит 8 — бесконечность,- Сливая с ним пустое 5.Иль, чтоб тринадцать сотворить,- Подвижен, радостен и зорок,- Покорной парою пятерок Он 3 дерзает осквернить. Порой, не брезгуя ничем, Число звериное хватает И с ним, с шестью, соединяет Он легкомысленное 7. И, добиваясь своего, К двум с десятью он не случайно В святую ночь беседы тайной Еще прибавил — одного. Твое, тринадцать, острие То откровенно, то обманно, Но непрестанно, неустанно Пронзает наше бытие. И, волей Первого Творца, Тринадцать, ты — необходимо. Законом мира ты хранимо — Для мира грозного Конца.

О Польше

Зинаида Николаевна Гиппиус

Я стал жесток, быть может… Черта перейдена. Что скорбь мою умножит, Когда она — полна?В предельности суровой Нет «жаль» и нет «не жаль». И оскорбляет слово Последнюю печаль.О Бельгии, о Польше, О всех, кто так скорбит, — Не говорите больше! Имейте этот стыд!

Конец

Зинаида Николаевна Гиппиус

Огонь под золою дышал незаметней, Последняя искра, дрожа, угасала, На небе весеннем заря догорала, И был пред тобою я всё безответней, Я слушал без слов, как любовь умирала.Я ведал душой, навсегда покорённой, Что слов я твоих не постигну случайных, Как ты не поймешь моих радостей тайных, И, чуждая вечно всему, что бездонно, Зари в небесах не увидишь бескрайных.Мне было не грустно, мне было не больно, Я думал о том, как ты много хотела, И мало свершила, и мало посмела; Я думал о том, как в душе моей вольно, О том, что заря в небесах — догорела…

На поле чести

Зинаида Николаевна Гиппиус

О, сделай, Господи, скорбь нашу светлою, Далёкой гнева, боли и мести, А слёзы — тихой росой предрассветною О неём, убиенном на поле чести.Свеча ль истает, Тобой зажжённая? Прими земную и, как невесте, Открой поля Твои озаренные Душе убиенного на поле чести.

Как прежде

Зинаида Николаевна Гиппиус

Твоя печальная звезда Недолго радостью была мне: Чуть просверкнула, — и туда, На землю, — пала тёмным камнем.Твоя печальная душа Любить улыбку не посмела И, от меня уйти спеша, Покровы чёрные надела.Но я навек с твоей судьбой Связал мою — в одной надежде. Где б ни была ты — я с тобой, И я люблю тебя, как прежде.

Страх и смерть

Зинаида Николаевна Гиппиус

Я в себе, от себя, не боюсь ничего, Ни забвенья, ни страсти. Не боюсь ни унынья, ни сна моего — Ибо всё в моей власти.Не боюсь ничего и в других, от других; К ним нейду за наградой; Ибо в людях люблю не себя… И от них Ничего мне не надо.И за правду мою не боюсь никогда, Ибо верю в хотенье. И греха не боюсь, ни обид, ни труда… Для греха — есть прощенье.Лишь одно, перед чем я навеки без сил, — Страх последней разлуки. Я услышу холодное веянье крыл… Я не вынесу муки.О Господь мой и Бог! Пожалей, успокой, Мы так слабы и наги! Дай мне сил перед Ней, чистоты пред Тобой И пред жизнью — отваги…

Серое платьице

Зинаида Николаевна Гиппиус

Девочка в сером платьице…Косы как будто из ваты… Девочка, девочка, чья ты? Мамина… Или ничья. Хочешь — буду твоя.Девочка в сером платьице…Веришь ли, девочка, ласке? Милая, где твои глазки?Вот они, глазки. Пустые. У мамочки точно такие.Девочка в сером платьице,А чем это ты играешь? Что от меня закрываешь?Время ль играть мне, что ты? Много спешной работы.То у бусинок нить раскушу, То первый росток подсушу, Вырезаю из книг странички, Ломаю крылья у птички…Девочка в сером платьице,Девочка с глазами пустыми, Скажи мне, как твое имя?А по-своему зовёт меня всяк: Хочешь эдак, а хочешь так.Один зовёт разделеньем, А то враждою, Зовут и сомненьем, Или тоскою.Иной зовет скукою, Иной мукою… А мама-Смерть — Разлукою,Девочку в сером платьице…

Веселье

Зинаида Николаевна Гиппиус

Блевотина войны — октябрьское веселье! От этого зловонного вина Как было омерзительно твое похмелье, О бедная, о грешная страна!Какому дьяволу, какому псу в угоду, Каким кошмарным обуянный сном, Народ, безумствуя, убил свою свободу, И даже не убил — засек кнутом?Смеются дьяволы и псы над рабьей свалкой. Смеются пушки, разевая рты… И скоро в старый хлев ты будешь загнан палкой, Народ, не уважающий святынь.

Гибель

Зинаида Николаевна Гиппиус

Близки кровавые зрачки, дымящаяся пеной пасть… Погибнуть? Пасть?Что — мы? Вот хруст костей… вот молния сознанья перед чертою тьмы… И — перехлест страданья…Что мы! Но — Ты? Твой образ гибнет… Где Ты? В сияние одетый, бессильно смотришь с высоты?Пускай мы тень. Но тень от Твоего Лица! Ты вдунул Дух — и вынул?Но мы придем в последний день, мы спросим в день конца,- за что Ты нас покинул?

Юный март

Зинаида Николаевна Гиппиус

Пойдем на весенние улицы, Пойдем в золотую метель. Там солнце со снегом целуется И льет огнерадостный хмель.По ветру, под белыми пчелами, Взлетает пылающий стяг. Цвети меж домами веселыми Наш гордый, наш мартовский мак!Еще не изжито проклятие, Позор небывалой войны, Дерзайте! Поможет нам снять его Свобода великой страны.Пойдем в испытания встречные, Пока не опущен наш меч. Но свяжемся клятвой навечною Весеннюю волю беречь!

Электричество

Зинаида Николаевна Гиппиус

Две нити вместе свиты, Концы обнажены. То «да» и «нет» не слиты, Не слиты — сплетены. Их темное сплетенье И тесно, и мертво, Но ждет их воскресенье, И ждут они его. Концов концы коснутся — Другие «да» и «нет» И «да» и «нет» проснутся, Сплетенные сольются, И смерть их будет — Свет.

Часы стоят

Зинаида Николаевна Гиппиус

Часы остановились. Движенья больше нет. Стоит, не разгораясь, за окнами рассвет. На скатерти холодной неубранный прибор, Как саван белый, складки свисают на ковер. И в лампе не мерцает блестящая дуга... Я слушаю молчанье, как слушают врага. Ничто не изменилось, ничто не отошло; Но вдруг отяжелело, само в себя вросло. Ничто не изменилось, с тех пор как умер звук. Но точно где-то властно сомкнули тайный круг. И всё, чем мы за краткость, за легкость дорожим, — Вдруг сделалось бессмертным, и вечным — и чужим. Застыло, каменея, как тело мертвеца... Стремленье — но без воли. Конец — но без конца. И вечности безглазой беззвучен строй и лад. Остановилось время. Часы, часы стоят!