Желанья всё безмернее, Всё мысли об одном. Окно моё вечернее, И сосны под окном.
Стволы у них багровые, Колюч угрюмый сад. Суровые, сосновые Стволы скрипят, скрипят.
Безмернее хотения, Мечтания острей — Но это боль сомнения У запертых дверей.
А сосны всё качаются И всё шумят, шумят, Как будто насмехаются, Как будто говорят:
«Бескрылые, бессильные, Унылые мечты. Взгляни: мы тоже пыльные, Сухие, как и ты.
Качаемся, беспечные, Нет лета, нет зимы… Мы мёртвые, мы вечные, Твоя душа — и мы.
Твоя душа, в мятежности, Свершений не дала. Твоя душа без нежности, А сердце — как игла».
Не слушаю, не слушаю, Проклятье, иглы, вам! И злому равнодушию Себя я не предам,
Любви хочу и веры я… Но спит душа моя. Смеются сосны серые, Колючие — как я.
Похожие по настроению
Сосна и хворостина
Александр Петрович Сумароков
Сказала сосна хворостинѣ: Ты будешь такова по смерть, какъ нынѣ, Тонка, мала; И лутчебъ ты на свѣтѣ не была. Въ какую бы годилась ты потребу? Гораздо я тебя поближе къ небу. А та отвѣтствуетъ: судьба моя не зла; Коль я другимъ не годна, Такъ я отъ пагубы, отъ топора свободна. Опасности своей я славою не чту; Имѣй сію всегда ты славою мѣчту. На топлю не бѣрутъ меня въ крестьянскй домъ, Ни на строеніе, какъ строятся хоромы. Прошло дни два, и рубятъ сосну ту: Коренья всѣ подъ сосною трещатъ, И изъ лѣсу ее въ господской домъ тащатъ. Въ болѣзни не было отъ спѣси ей покрова, А хворостина та поднесь еще здорова.
Сосна
Андрей Дементьев
Пробужденное ото сна, Солнце встало, рассеяв тьму. Запылала вдали сосна, Ветви все устремив к нему. Говорят, будто та сосна Раньше в роще росла глухой, Где зеленая тишина Вся пропахла насквозь смолой. Где, как сумерки, дни темны Над негромкой печалью трав. Где ютилась она в тени, Света белого не видав. Но однажды, привстав чуть-чуть, С солнцем встретилась вдруг сосна… Утопая в цветах по грудь, Устремилась к нему она. До чего же был день хорош! Разноцветная тишина. Забежав в молодую рожь, Замерла на бегу сосна. Оглянулась на темный лес, И осталась навеки здесь. Чтобы зори утрами пить, Чтобы к солнцу поближе быть.
Под темным наметом сосны вековой
Аполлон Коринфский
Под темным наметом сосны вековой, Пронизанной солнца лучами, Лежу я безмолвно… Ковер меховой Пестреется всеми цветами. В глуши благодатной, вдали от людей, Недвижно — как мертвый — лежу я И в ближний просвет из-за хвои ветвей Любуюсь на высь голубую. Кругом — тишина, тишина, тишина… Как будто в истоме от зноя Забылась природа, в объятиях сна Неспящую жизнь успокоя. Пролетное облачко держит свой путь; За облачком думы несутся. И хочется здесь мне заснуть, так заснуть — Чтоб после вовек не проснуться!..
Сосны
Борис Леонидович Пастернак
В траве, меж диких бальзаминов, Ромашек и лесных купав, Лежим мы, руки запрокинув И к небу головы задрав. Трава на просеке сосновой Непроходима и густа. Мы переглянемся и снова Меняем позы и места. И вот, бессмертные на время, Мы к лику сосен причтены И от болезней, эпидемий И смерти освобождены. С намеренным однообразьем, Как мазь, густая синева Ложится зайчиками наземь И пачкает нам рукава. Мы делим отдых краснолесья, Под копошенье мураша Сосновою снотворной смесью Лимона с ладаном дыша. И так неистовы на синем Разбеги огненных стволов, И мы так долго рук не вынем Из-под заломленных голов, И столько широты во взоре, И так покорны все извне, Что где-то за стволами море Мерещится все время мне. Там волны выше этих веток И, сваливаясь с валуна, Обрушивают град креветок Со взбаламученного дна. А вечерами за буксиром На пробках тянется заря И отливает рыбьим жиром И мглистой дымкой янтаря. Смеркается, и постепенно Луна хоронит все следы Под белой магией пены И черной магией воды. А волны все шумней и выше, И публика на поплавке Толпится у столба с афишей, Неразличимой вдалеке.
Деревья
Николай Степанович Гумилев
Я знаю, что деревьям, а не нам Дано величье совершенной жизни, На ласковой земле, сестре звездам, Мы — на чужбине, а они — в отчизне. Глубокой осенью в полях пустых Закаты медно-красные, восходы Янтарные окраске учат их — Свободные, зеленые народы. Есть Моисеи посреди дубов, Марии между пальм… Их души, верно, Друг к другу посылают тихий зов С водой, струящейся во тьме безмерной. И в глубине земли, точа алмаз, Дробя гранит, ключи лепечут скоро, Ключи поют, кричат — где сломан вяз, Где листьями оделась сикомора. О, если бы и мне найти страну, В которой мог не плакать и не петь я, Безмолвно поднимаясь в вышину Неисчисляемые тысячелетья!
Сосен шум
Николай Михайлович Рубцов
В который раз меня приветил Уютный древний Липин Бор, Где только ветер, снежный ветер Заводит с хвоей вечный спор. Какое русское селенье! Я долго слушал сосен шум, И вот явилось просветленье Моих простых вечерних дум. Сижу в гостинице районной, Курю, читаю, печь топлю, Наверно, будет ночь бессонной, Я так порой не спать люблю! Да как же спать, когда из мрака Мне будто слышен глас веков, И свет соседнего барака Еще горит во мгле снегов. Пусть завтра будет путь морозен, Пусть буду, может быть, угрюм, Я не просплю сказанье сосен, Старинных сосен долгий шум…
Корабельные сосны
Самуил Яковлевич Маршак
Собираясь на север, домой, Сколько раз наяву и во сне Вспоминал я о статной, прямой Красноперой карельской сосне.Величав ее сказочный рост. Да она и растет на горе. По ночам она шарит меж звезд И пылает огнем на заре.Вспоминал я, как в зимнем бору, Без ветвей от верхушек до пят, Чуть качаясь в снегу на ветру, Корабельные сосны скрипят.А когда наступает весна, Молодеют, краснеют стволы. И дремучая чаща пьяна От нагревшейся за день смолы.
Сосна
Тимофей Белозеров
Над жёлтой осыпью обрыва Склонилась старая сосна, Корнями голыми пугливо Поводит по ветру она. На них, едва заря проглянет И лося выведет к воде, Как на руках у старой няни, Щебечет пеночка В гнезде.
Сосна
Владимир Солоухин
Я к ночи из лесу не вышел, Проколобродив целый день. Уж, как вода, все выше, выше Деревья затопляла тень.Янтарь стволов и зелень хвои — Все черным сделалось теперь. В лесу притихло все живое. И стал я чуток, словно зверь.А наверху, над мглою этой, Перерастя весь лес, одна, В луче заката, в бликах света Горела яркая сосна.И было ей доступно, древней, Все, что не видел я с земли: И сам закат, и дым деревни, И сталь озерная вдали.
Сосны Райниса
Всеволод Рождественский
Колючие травы, сыпучие дюны И сосны в закатной туманной пыли, Высокие сосны, тугие, как струны На гуслях рапсодов латышской земли.За ними взбегает Янтарное море На сглаженный ветром ребристый песок, И горькая пена в усталом узоре, Слабея и тая, ложится у ног.Склоняясь в крылатке над тростью тяжелой, С помятою черною шляпой в руке Стоит он, вдыхая вечерние смолы, На темном, остывшем от зноя песке.Оставили след свой суровые годы В морщинах, в короткой его седине, Но те же глаза сквозь туман непогоды Глядят, разгораясь в холодном огне.Быть может, и радость приходит все реже, И медлит в полете раздумчивый стих, Но он не сдается — ведь сосны все те же И та же могучая поступь у них!Пусть яростно ветры над ними несутся, Пусть давит им плечи дождливая муть, Их можно сломать, но они не согнутся, Со скрипом, со стоном, но выпрямят грудь.И, в дюны впиваясь пятой узловатой, Как мачты тугие, гудя в высоте, Несут они берег — свой парус косматый — К бессонному солнцу и вечной мечте.
Другие стихи этого автора
Всего: 26313
Зинаида Николаевна Гиппиус
Тринадцать, темное число! Предвестье зол, насмешка, мщенье, Измена, хитрость и паденье,- Ты в мир со Змеем приползло.И, чтоб везде разрушить чет,- Из всех союзов и слияний, Сплетений, смесей, сочетаний — Тринадцать Дьявол создает.Он любит числами играть. От века ненавидя вечность,- Позорит 8 — бесконечность,- Сливая с ним пустое 5.Иль, чтоб тринадцать сотворить,- Подвижен, радостен и зорок,- Покорной парою пятерок Он 3 дерзает осквернить. Порой, не брезгуя ничем, Число звериное хватает И с ним, с шестью, соединяет Он легкомысленное 7. И, добиваясь своего, К двум с десятью он не случайно В святую ночь беседы тайной Еще прибавил — одного. Твое, тринадцать, острие То откровенно, то обманно, Но непрестанно, неустанно Пронзает наше бытие. И, волей Первого Творца, Тринадцать, ты — необходимо. Законом мира ты хранимо — Для мира грозного Конца.
О Польше
Зинаида Николаевна Гиппиус
Я стал жесток, быть может… Черта перейдена. Что скорбь мою умножит, Когда она — полна?В предельности суровой Нет «жаль» и нет «не жаль». И оскорбляет слово Последнюю печаль.О Бельгии, о Польше, О всех, кто так скорбит, — Не говорите больше! Имейте этот стыд!
Конец
Зинаида Николаевна Гиппиус
Огонь под золою дышал незаметней, Последняя искра, дрожа, угасала, На небе весеннем заря догорала, И был пред тобою я всё безответней, Я слушал без слов, как любовь умирала.Я ведал душой, навсегда покорённой, Что слов я твоих не постигну случайных, Как ты не поймешь моих радостей тайных, И, чуждая вечно всему, что бездонно, Зари в небесах не увидишь бескрайных.Мне было не грустно, мне было не больно, Я думал о том, как ты много хотела, И мало свершила, и мало посмела; Я думал о том, как в душе моей вольно, О том, что заря в небесах — догорела…
На поле чести
Зинаида Николаевна Гиппиус
О, сделай, Господи, скорбь нашу светлою, Далёкой гнева, боли и мести, А слёзы — тихой росой предрассветною О неём, убиенном на поле чести.Свеча ль истает, Тобой зажжённая? Прими земную и, как невесте, Открой поля Твои озаренные Душе убиенного на поле чести.
Как прежде
Зинаида Николаевна Гиппиус
Твоя печальная звезда Недолго радостью была мне: Чуть просверкнула, — и туда, На землю, — пала тёмным камнем.Твоя печальная душа Любить улыбку не посмела И, от меня уйти спеша, Покровы чёрные надела.Но я навек с твоей судьбой Связал мою — в одной надежде. Где б ни была ты — я с тобой, И я люблю тебя, как прежде.
Страх и смерть
Зинаида Николаевна Гиппиус
Я в себе, от себя, не боюсь ничего, Ни забвенья, ни страсти. Не боюсь ни унынья, ни сна моего — Ибо всё в моей власти.Не боюсь ничего и в других, от других; К ним нейду за наградой; Ибо в людях люблю не себя… И от них Ничего мне не надо.И за правду мою не боюсь никогда, Ибо верю в хотенье. И греха не боюсь, ни обид, ни труда… Для греха — есть прощенье.Лишь одно, перед чем я навеки без сил, — Страх последней разлуки. Я услышу холодное веянье крыл… Я не вынесу муки.О Господь мой и Бог! Пожалей, успокой, Мы так слабы и наги! Дай мне сил перед Ней, чистоты пред Тобой И пред жизнью — отваги…
Серое платьице
Зинаида Николаевна Гиппиус
Девочка в сером платьице…Косы как будто из ваты… Девочка, девочка, чья ты? Мамина… Или ничья. Хочешь — буду твоя.Девочка в сером платьице…Веришь ли, девочка, ласке? Милая, где твои глазки?Вот они, глазки. Пустые. У мамочки точно такие.Девочка в сером платьице,А чем это ты играешь? Что от меня закрываешь?Время ль играть мне, что ты? Много спешной работы.То у бусинок нить раскушу, То первый росток подсушу, Вырезаю из книг странички, Ломаю крылья у птички…Девочка в сером платьице,Девочка с глазами пустыми, Скажи мне, как твое имя?А по-своему зовёт меня всяк: Хочешь эдак, а хочешь так.Один зовёт разделеньем, А то враждою, Зовут и сомненьем, Или тоскою.Иной зовет скукою, Иной мукою… А мама-Смерть — Разлукою,Девочку в сером платьице…
Веселье
Зинаида Николаевна Гиппиус
Блевотина войны — октябрьское веселье! От этого зловонного вина Как было омерзительно твое похмелье, О бедная, о грешная страна!Какому дьяволу, какому псу в угоду, Каким кошмарным обуянный сном, Народ, безумствуя, убил свою свободу, И даже не убил — засек кнутом?Смеются дьяволы и псы над рабьей свалкой. Смеются пушки, разевая рты… И скоро в старый хлев ты будешь загнан палкой, Народ, не уважающий святынь.
Гибель
Зинаида Николаевна Гиппиус
Близки кровавые зрачки, дымящаяся пеной пасть… Погибнуть? Пасть?Что — мы? Вот хруст костей… вот молния сознанья перед чертою тьмы… И — перехлест страданья…Что мы! Но — Ты? Твой образ гибнет… Где Ты? В сияние одетый, бессильно смотришь с высоты?Пускай мы тень. Но тень от Твоего Лица! Ты вдунул Дух — и вынул?Но мы придем в последний день, мы спросим в день конца,- за что Ты нас покинул?
Юный март
Зинаида Николаевна Гиппиус
Пойдем на весенние улицы, Пойдем в золотую метель. Там солнце со снегом целуется И льет огнерадостный хмель.По ветру, под белыми пчелами, Взлетает пылающий стяг. Цвети меж домами веселыми Наш гордый, наш мартовский мак!Еще не изжито проклятие, Позор небывалой войны, Дерзайте! Поможет нам снять его Свобода великой страны.Пойдем в испытания встречные, Пока не опущен наш меч. Но свяжемся клятвой навечною Весеннюю волю беречь!
Электричество
Зинаида Николаевна Гиппиус
Две нити вместе свиты, Концы обнажены. То «да» и «нет» не слиты, Не слиты — сплетены. Их темное сплетенье И тесно, и мертво, Но ждет их воскресенье, И ждут они его. Концов концы коснутся — Другие «да» и «нет» И «да» и «нет» проснутся, Сплетенные сольются, И смерть их будет — Свет.
Часы стоят
Зинаида Николаевна Гиппиус
Часы остановились. Движенья больше нет. Стоит, не разгораясь, за окнами рассвет. На скатерти холодной неубранный прибор, Как саван белый, складки свисают на ковер. И в лампе не мерцает блестящая дуга... Я слушаю молчанье, как слушают врага. Ничто не изменилось, ничто не отошло; Но вдруг отяжелело, само в себя вросло. Ничто не изменилось, с тех пор как умер звук. Но точно где-то властно сомкнули тайный круг. И всё, чем мы за краткость, за легкость дорожим, — Вдруг сделалось бессмертным, и вечным — и чужим. Застыло, каменея, как тело мертвеца... Стремленье — но без воли. Конец — но без конца. И вечности безглазой беззвучен строй и лад. Остановилось время. Часы, часы стоят!