Ночные знаю странные прозрения: Когда иду навстречу тишине, Когда люблю её прикосновения, И сила яркая растёт во мне.
Колдует ли душа моя иль молится, — Не ведаю; но радостна мне весть… Я чую, время пополам расколется, И будущее будет тем, что есть.
Все чаянья, — все дали и сближения, — В один великий круг заключены. Как ветер огненный, — мои хотения, Как ветер, беспреградны и властны.
И вижу я, — на ком-то загораются Сияньем новым белые венцы… Над временем, во мне, соприкасаются Начала и концы.
Похожие по настроению
Ночь
Александр Александрович Блок
Маг, простерт над миром брений, В млечной ленте — голова. Знаки поздних поколений — Счастье дольнего волхва. Поднялась стезею млечной, Осиянная — плывет. Красный шлем остроконечный Бороздит небесный свод. В длинном черном одеяньи, В сонме черных колесниц, В бледно-фосфорном сияньи — Ночь плывет путем цариц. Под луной мерцают пряжки До лица закрытых риз. Оперлась на циркуль тяжкий, Равнодушно смотрит вниз. Застилая всю равнину, Косы скрыли пол-чела. Тенью крылий — половину Всей подлунной обняла. Кто Ты, зельями ночными Опоившая меня? Кто Ты, Женственное Имя В нимбе красного огня?
Ночь
Белла Ахатовна Ахмадулина
Андрею Смирнову Уже рассвет темнеет с трёх сторон, а всё руке недостаёт отваги, чтобы пробиться к белизне бумаги сквозь воздух, затвердевший над столом. Как непреклонно честный разум мой стыдится своего несовершенства, не допускает руку до блаженства затеять ямб в беспечности былой! Меж тем, когда полна значенья тьма, ожог во лбу от выдумки неточной, мощь кофеина и азарт полночный легко принять за остроту ума. Но, видно, впрямь велик и невредим рассудок мой в безумье этих бдений, раз возбужденье, жаркое, как гений, он всё ж не счёл достоинством своим. Ужель грешно своей беды не знать! Соблазн так сладок, так невинна малость — нарушить этой ночи безымянность и всё, что в ней, по имени назвать. Пока руке бездействовать велю, любой предмет глядит с кокетством женским, красуется, следит за каждым жестом, нацеленным ему воздать хвалу. Уверенный, что мной уже любим, бубнит и клянчит голосок предмета, его душа желает быть воспета, и непременно голосом моим. Как я хочу благодарить свечу, любимый свет её предать огласке и предоставить неусыпной ласке эпитетов! Но я опять молчу. Какая боль — под пыткой немоты всё ж не признаться ни единым словом в красе всего, на что зрачком суровым любовь моя глядит из темноты! Чего стыжусь? Зачем я не вольна в пустом дому, средь снежного разлива, писать не хорошо, но справедливо — про дом, про снег, про синеву окна? Не дай мне Бог бесстыдства пред листом бумаги, беззащитной предо мною, пред ясной и бесхитростной свечою, перед моим, плывущим в сон, лицом.
Ночь подходила
Игорь Северянин
Страстно дыша, вся исполнена неги, Ночь подходила в сияньи луны К тихому лесу, в загадочной грусти Оцепеневшему в чарах весны. Ночь подходила бесшумно, как фея, Долго смотрелась в прозрачный ручей, Грустно вздыхала, смотрела на звезды Вдумчивым светом широких очей. К ели, смотревшей назвездное небо, Выросшей, как безответный вопрос, Близко прижатый, безмолвен и бледен, Думал с глазами я, полными слез. Ночь подходила, головку склонивши И постепенно замедлив шаги, Проникновенно смотрела на звезды, Скорбно вздыхала в порывах тоски. В взоре царицы ночных сновидений Было так много таинственных дум, Было так много мольбы и вопросов, Был ее взгляд так печально-угрюм. Ночь подходила все ближе и ближе… Я уже видел в сияньи луны Страстные очи, небрежные пряди, Я уже чувствовал лунные сны. — Ночь! — простонал я, влюбленный в царицу, Чувствуя близкое счастье: О, ночь! Что ты так смотришь на тусклые звезды? Чем тебе могут те звезды помочь? Ночь, вдруг заметив меня, потемнела, Вздрогнула нервно, взглянула в глаза, Чуть прояснилась и с горькой усмешкой Гладила нежно мои волоса. Я, очарован, стоял недвижимо… Снова вздохнув, меня Ночь обняла, — В жгучем лобзаньи уста наши слились, Сблизились в пламени страсти тела. — Счастье! — шептал, задыхаясь в блаженстве Сердце сгорало в триумфе огня. Ночь заметалась в испуге в объятьях, Чувствуя близость идущего Дня.
Ночь наступила, день угас…
Иван Алексеевич Бунин
Ночь наступила, день угас, Сон и покой - и всей душою Я покоряюсь в этот час Ночному кроткому покою. Как облегченно дышит грудь! Как нежно сад благоухает! Как мирно светит и сияет В далеком небе Млечный Путь! За все, что пережито днем, За все, что с болью я скрываю Глубоко на сердце своем,- Я никого не обвиняю. За счастие минут таких, За светлые воспоминанья Благословляю каждый миг Былого счастья и страданья!
К ночи
Константин Бальмонт
Вспоённая солёной морскою глубиной, Вся дышащая влагой, мечтой, и тишиной, — О, Ночь, побудь со мной, О, Ночь, побудь моей, Дай мне побыть во сне, В бездонной глубине, Где скрыты зёрна дней. Окутанная дымом сожжённых вечеров, Дочь Хаоса немая, любимица веков, — О, Ночь, пошли мне снов, Мою печаль развей, О, Ночь, люби меня, Я так устал от Дня, Хотя я жажду дней. Ты, капище видений, свобода всех рабов, Колдунья преступлений и самых нежных слов, — О, Ночь, сгусти покров Своих густых теней, Чтоб мне забыть себя, Чтоб снова жить любя Рожденье новых дней. В одежде из созвездий, где каждая звезда Живёт тысячелетья, и вечно молода, — О, Ночь, живи всегда, О, Ночь, свой мрак лелей, Чтоб в блеске красоты Ещё цвели цветы Не мне цветущих дней.
По ночам, когда в тумане
Максимилиан Александрович Волошин
По ночам, когда в тумане Звезды в небе время ткут, Я ловлю разрывы ткани В вечном кружеве минут.Я ловлю в мгновенья эти, Как свивается покров Со всего, что в формах, в цвете, Со всего, что в звуке слов.Да, я помню мир иной — Полустертый, непохожий, В вашем мире я — прохожий, Близкий всем, всему чужой. Ряд случайных сочетаний Мировых путей и сил В этот мир замкнутых граней Влил меня и воплотил.Как ядро к ноге прикован Шар земной. Свершая путь, Я не смею, зачарован, Вниз на звезды заглянуть. Что одни зовут звериным, Что одни зовут людским — Мне, который был единым, Стать отдельным и мужским!Вечность с жгучей пустотою Неразгаданных чудес Скрыта близкой синевою Примиряющих небес. Мне так радостно и ново Все обычное для вас — Я люблю обманность слова И прозрачность ваших глаз. Ваши детские понятья Смерти, зла, любви, грехов — Мир души, одетый в платье Из священных, лживых слов. Гармонично и поблёкло В них мерцает мир вещей, Как узорчатые стекла В мгле готических церквей… В вечных поисках истоков Я люблю в себе следить Жутких мыслей и пороков Нас связующую нить.Когда ж уйду я в вечность снова? И мне раскроется она, Так ослепительно ясна Так беспощадна, так сурова И звездным ужасом полна!
Какая ночь! Я не могу…
Сергей Александрович Есенин
Какая ночь! Я не могу. Не спится мне. Такая лунность. Еще как будто берегу В душе утраченную юность. Подруга охладевших лет, Не называй игру любовью, Пусть лучше этот лунный свет Ко мне струится к изголовью. Пусть искаженные черты Он обрисовывает смело, — Ведь разлюбить не сможешь ты, Как полюбить ты не сумела. Любить лишь можно только раз. Вот оттого ты мне чужая, Что липы тщетно манят нас, В сугробы ноги погружая. Ведь знаю я и знаешь ты, Что в этот отсвет лунный, синий На этих липах не цветы — На этих липах снег да иней. Что отлюбили мы давно, Ты не меня, а я — другую, И нам обоим все равно Играть в любовь недорогую. Но все ж ласкай и обнимай В лукавой страсти поцелуя, Пусть сердцу вечно снится май И та, что навсегда люблю я.
Ночь
Вильгельм Карлович Кюхельбекер
Ночь, — приди, меня покрой Тишиною и забвеньем, Обольсти меня виденьем, Отдых дай мне, дай покой! Пусть ко мне слетит во сне Утешитель мой ничтожный, Призрак быстрый, призрак ложный, Легкий призрак милых мне! Незабвенных, дорогих Наслажуся разговором: Повстречаюся с их взором, Уловлю улыбку их! Предо мной моя семья: Позабыты все печали, Узы будто не бывали, Будто не в темнице я!
В городе ночью
Владислав Ходасевич
В городе ночью Тишина слагается Из собачьего лая, Запаха мокрых листьев И далекого лязга товарных вагонов. Поздно. Моя дочурка спит, Положив головку на скатерть Возле остывшего самовара. Бедная девочка! У нее нет матери. Пора бы взять ее на руки И отнести в постель, Но я не двигаюсь, Даже не курю, Чтобы не испортить тишину,- А еще потому, Что я стихотворец. Это значит, что в сущности У меня нет ни самовара, ни дочери, Есть только большое недоумение, Которое называется: «мир». И мир отнимает у меня всё время.
Цветы ночи
Зинаида Николаевна Гиппиус
О, ночному часу не верьте! Он исполнен злой красоты. В этот час люди близки к смерти, Только странно живы цветы.Темны, теплы тихие стены, И давно камин без огня… И я жду от цветов измены,- Ненавидят цветы меня.Среди них мне жарко, тревожно, Аромат их душен и смел,- Но уйти от них невозможно, Но нельзя избежать их стрел.Свет вечерний лучи бросает Сквозь кровавый шелк на листы… Тело нежное оживает, Пробудились злые цветы.С ядовитого арума мерно Капли падают на ковер… Все таинственно, все неверно… И мне тихий чудится спор.Шелестят, шевелятся, дышат, Как враги, за мною следят. Все, что думаю,- знают, слышат И меня отравить хотят.О, часу ночному не верьте! Берегитесь злой красоты. В этот час мы все ближе к смерти, Только живы одни цветы.
Другие стихи этого автора
Всего: 26313
Зинаида Николаевна Гиппиус
Тринадцать, темное число! Предвестье зол, насмешка, мщенье, Измена, хитрость и паденье,- Ты в мир со Змеем приползло.И, чтоб везде разрушить чет,- Из всех союзов и слияний, Сплетений, смесей, сочетаний — Тринадцать Дьявол создает.Он любит числами играть. От века ненавидя вечность,- Позорит 8 — бесконечность,- Сливая с ним пустое 5.Иль, чтоб тринадцать сотворить,- Подвижен, радостен и зорок,- Покорной парою пятерок Он 3 дерзает осквернить. Порой, не брезгуя ничем, Число звериное хватает И с ним, с шестью, соединяет Он легкомысленное 7. И, добиваясь своего, К двум с десятью он не случайно В святую ночь беседы тайной Еще прибавил — одного. Твое, тринадцать, острие То откровенно, то обманно, Но непрестанно, неустанно Пронзает наше бытие. И, волей Первого Творца, Тринадцать, ты — необходимо. Законом мира ты хранимо — Для мира грозного Конца.
О Польше
Зинаида Николаевна Гиппиус
Я стал жесток, быть может… Черта перейдена. Что скорбь мою умножит, Когда она — полна?В предельности суровой Нет «жаль» и нет «не жаль». И оскорбляет слово Последнюю печаль.О Бельгии, о Польше, О всех, кто так скорбит, — Не говорите больше! Имейте этот стыд!
Конец
Зинаида Николаевна Гиппиус
Огонь под золою дышал незаметней, Последняя искра, дрожа, угасала, На небе весеннем заря догорала, И был пред тобою я всё безответней, Я слушал без слов, как любовь умирала.Я ведал душой, навсегда покорённой, Что слов я твоих не постигну случайных, Как ты не поймешь моих радостей тайных, И, чуждая вечно всему, что бездонно, Зари в небесах не увидишь бескрайных.Мне было не грустно, мне было не больно, Я думал о том, как ты много хотела, И мало свершила, и мало посмела; Я думал о том, как в душе моей вольно, О том, что заря в небесах — догорела…
На поле чести
Зинаида Николаевна Гиппиус
О, сделай, Господи, скорбь нашу светлою, Далёкой гнева, боли и мести, А слёзы — тихой росой предрассветною О неём, убиенном на поле чести.Свеча ль истает, Тобой зажжённая? Прими земную и, как невесте, Открой поля Твои озаренные Душе убиенного на поле чести.
Как прежде
Зинаида Николаевна Гиппиус
Твоя печальная звезда Недолго радостью была мне: Чуть просверкнула, — и туда, На землю, — пала тёмным камнем.Твоя печальная душа Любить улыбку не посмела И, от меня уйти спеша, Покровы чёрные надела.Но я навек с твоей судьбой Связал мою — в одной надежде. Где б ни была ты — я с тобой, И я люблю тебя, как прежде.
Страх и смерть
Зинаида Николаевна Гиппиус
Я в себе, от себя, не боюсь ничего, Ни забвенья, ни страсти. Не боюсь ни унынья, ни сна моего — Ибо всё в моей власти.Не боюсь ничего и в других, от других; К ним нейду за наградой; Ибо в людях люблю не себя… И от них Ничего мне не надо.И за правду мою не боюсь никогда, Ибо верю в хотенье. И греха не боюсь, ни обид, ни труда… Для греха — есть прощенье.Лишь одно, перед чем я навеки без сил, — Страх последней разлуки. Я услышу холодное веянье крыл… Я не вынесу муки.О Господь мой и Бог! Пожалей, успокой, Мы так слабы и наги! Дай мне сил перед Ней, чистоты пред Тобой И пред жизнью — отваги…
Серое платьице
Зинаида Николаевна Гиппиус
Девочка в сером платьице…Косы как будто из ваты… Девочка, девочка, чья ты? Мамина… Или ничья. Хочешь — буду твоя.Девочка в сером платьице…Веришь ли, девочка, ласке? Милая, где твои глазки?Вот они, глазки. Пустые. У мамочки точно такие.Девочка в сером платьице,А чем это ты играешь? Что от меня закрываешь?Время ль играть мне, что ты? Много спешной работы.То у бусинок нить раскушу, То первый росток подсушу, Вырезаю из книг странички, Ломаю крылья у птички…Девочка в сером платьице,Девочка с глазами пустыми, Скажи мне, как твое имя?А по-своему зовёт меня всяк: Хочешь эдак, а хочешь так.Один зовёт разделеньем, А то враждою, Зовут и сомненьем, Или тоскою.Иной зовет скукою, Иной мукою… А мама-Смерть — Разлукою,Девочку в сером платьице…
Веселье
Зинаида Николаевна Гиппиус
Блевотина войны — октябрьское веселье! От этого зловонного вина Как было омерзительно твое похмелье, О бедная, о грешная страна!Какому дьяволу, какому псу в угоду, Каким кошмарным обуянный сном, Народ, безумствуя, убил свою свободу, И даже не убил — засек кнутом?Смеются дьяволы и псы над рабьей свалкой. Смеются пушки, разевая рты… И скоро в старый хлев ты будешь загнан палкой, Народ, не уважающий святынь.
Гибель
Зинаида Николаевна Гиппиус
Близки кровавые зрачки, дымящаяся пеной пасть… Погибнуть? Пасть?Что — мы? Вот хруст костей… вот молния сознанья перед чертою тьмы… И — перехлест страданья…Что мы! Но — Ты? Твой образ гибнет… Где Ты? В сияние одетый, бессильно смотришь с высоты?Пускай мы тень. Но тень от Твоего Лица! Ты вдунул Дух — и вынул?Но мы придем в последний день, мы спросим в день конца,- за что Ты нас покинул?
Юный март
Зинаида Николаевна Гиппиус
Пойдем на весенние улицы, Пойдем в золотую метель. Там солнце со снегом целуется И льет огнерадостный хмель.По ветру, под белыми пчелами, Взлетает пылающий стяг. Цвети меж домами веселыми Наш гордый, наш мартовский мак!Еще не изжито проклятие, Позор небывалой войны, Дерзайте! Поможет нам снять его Свобода великой страны.Пойдем в испытания встречные, Пока не опущен наш меч. Но свяжемся клятвой навечною Весеннюю волю беречь!
Электричество
Зинаида Николаевна Гиппиус
Две нити вместе свиты, Концы обнажены. То «да» и «нет» не слиты, Не слиты — сплетены. Их темное сплетенье И тесно, и мертво, Но ждет их воскресенье, И ждут они его. Концов концы коснутся — Другие «да» и «нет» И «да» и «нет» проснутся, Сплетенные сольются, И смерть их будет — Свет.
Часы стоят
Зинаида Николаевна Гиппиус
Часы остановились. Движенья больше нет. Стоит, не разгораясь, за окнами рассвет. На скатерти холодной неубранный прибор, Как саван белый, складки свисают на ковер. И в лампе не мерцает блестящая дуга... Я слушаю молчанье, как слушают врага. Ничто не изменилось, ничто не отошло; Но вдруг отяжелело, само в себя вросло. Ничто не изменилось, с тех пор как умер звук. Но точно где-то властно сомкнули тайный круг. И всё, чем мы за краткость, за легкость дорожим, — Вдруг сделалось бессмертным, и вечным — и чужим. Застыло, каменея, как тело мертвеца... Стремленье — но без воли. Конец — но без конца. И вечности безглазой беззвучен строй и лад. Остановилось время. Часы, часы стоят!