Любовь одна
Единый раз вскипает пеной И рассыпается волна. Не может сердце жить изменой, Измены нет: любовь — одна.
Мы негодуем иль играем, Иль лжем — но в сердце тишина. Мы никогда не изменяем: Душа одна — любовь одна.
Однообразно и пустынно, Однообразием сильна, Проходит жизнь… И в жизни длинной Любовь одна, всегда одна.
Лишь в неизменном — бесконечность, Лишь в постоянном — глубина. И дальше путь, и ближе вечность, И всё ясней: любовь одна.
Любви мы платим нашей кровью, Но верная душа — верна, И любим мы одной любовью… Любовь одна, как смерть одна.
Похожие по настроению
Любовь одна, веселье жизни хладной
Александр Сергеевич Пушкин
Любовь одна — веселье жизни хладной, Любовь одна — мучение сердец: Она дарит один лишь миг отрадный, А горестям не виден и конец. Стократ блажен, кто в юности прелестной Сей быстрый миг поймает на лету; Кто к радостям и неге неизвестной Стыдливую преклонит красоту! Но кто любви не жертвовал собою? Вы, чувствами свободные певцы! Пред милыми смирялись вы душою, Вы пели страсть — и гордою рукою Красавицам несли свои венцы. Слепой Амур, жестокий и пристрастный, Вам терния и мирты раздавал; С пермесскими царицами согласный, Иным из вас на радость указал; Других навек печалями связал И в дар послал огонь любви несчастной. Наследники Тибулла и Парни! Вы знаете бесценной жизни сладость; Как утра луч, сияют ваши дни. Певцы любви! младую пойте радость, Склонив уста к пылающим устам, В объятиях любовниц умирайте; Стихи любви тихонько воздыхайте!.. Завидовать уже не смею вам. Певцы любви! вы ведали печали, И ваши дни по терниям текли; Вы свой конец с волненьем призывали; Пришел конец, и в жизненной дали Не зрели вы минутную забаву; Но, не нашед блаженства ваших дней, Вы встретили по крайней мере славу, И мукою бессмертны вы своей! Не тот удел судьбою мне назначен: Под сумрачным навесом облаков, В глуши долин, в печальной тьме лесов, Один, один брожу уныл и мрачен. В вечерний час над озером седым В тоске, слезах нередко я стенаю; Но ропот волн стенаниям моим И шум дубрав в ответ лишь я внимаю. Прервется ли души холодный сон, Поэзии зажжется ль упоенье,— Родится жар, и тихо стынет он: Бесплодное проходит вдохновенье. Пускай она прославится другим, Один люблю,— он любит и любим!.. Люблю, люблю!.. но к ней уж не коснется Страдальца глас; она не улыбнется Его стихам небрежным и простым. К чему мне петь? под кленом полевым Оставил я пустынному зефиру Уж навсегда покинутую лиру, И слабый дар как легкий скрылся дым.
Неизменимость
Алексей Кольцов
Мой друг, любовь нес съединяет, А невозможность разлучает; Иль на роду уж дано мне Любить любезную во сне? А наяву — в тоске, в мученьи С тобою быть, подле сидеть И лобызать тебя не сметь; И в ожиданьи и в сомненьи И дни и ночи проводить!.. Мы хочем время улучить, Где можно б было мне прижаться К трепещущей груди твоей, На снег ланит, на огнь очей Где б мог глядеть и любоваться. Но, нет! Подглядливые очи И тут и там, везде следят; И днем, и в час глухой полночи Они нас, друг мой, сторожат. И как укрыться нам от взора Недоброхотливых людей? Kак неизбежного дозора Нам избежать во тьме ночей? И как завистников тиранов Иль отклонить, иль обмануть? Какою силой талисманов Их очи зоркие сомкнуть? Но друг, пускай они глядят На нас; за нами замечают, Любить друг друга запрещают; Пусть делают что, как хотят Но мы друг другу верны оба Любовь моя, твоя — до гроба! То что они, что их дозор, Что нам упрек, что нам позор? Мы стерпим все: и хоть украдкой, Хот мыслью, хоть надеждой сладкой . . . . . . . . . . . А все не запретят любить, Земные радости делить.
И любишь ты всю жизнь меня, меня одну
Анна Андреевна Ахматова
И любишь ты всю жизнь меня, меня одну. Да, если хочешь знать, и даже вот такую. Пусть я безумствую, немотствую, тоскую, И вечная разлука суждена. Ничто нас не бросит друг к другу. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Ты мне не обещал, и мы смеялись оба.
Не было измены
Георгий Иванов
Не было измены. Только тишина. Вечная любовь, вечная весна.Только колыханье синеватых бус, Только поцелуя солоноватый вкус.И шумело только о любви моей Голубое море, словно соловей.Глубокое море у этих детских ног. И не было измены — видит Бог.Только грусть и нежность, нежность вся до дна. Вечная любовь, вечная весна.
Секстина XIV (Измены нет, пока любовь жива)
Игорь Северянин
Не может сердце жить изменой, Измены нет, — Любовь одна. ГиппиусИзмены нет, пока любовь жива. Уснет любовь, пробудится измена. Правдивы лживые ее слова, Но ложна суть изменового плена. Измена — путь к иной любви. Права Она везде, будь это Обь иль Сэна. Изысканность, — не воду, — льешь ты, Сэна, И, — не водой, — искусством ты жива. И, — не водой, ты мыслями права. Лишь против вкуса не была измена Тобой зачата. Нет вольнее плена, В котором вы, парижские слова. Монументальны хрупкие слова. Величественней Амазонки — Сэна. Прекрасней воли — угнетенья плена Изящества; и если ты жива, Французов мысль, — лишь грубому измена Живит тебя: ты грацией права. Любовь — когда любовь — всегда права, И непреложны все ее слова. Ей антиподна всякая измена. Но всех острей ее познала Сэна, Хотя она на всей земле жива — Владычица ласкательного плена. Плен воли и равно свободу плена, Все их оттенки, как и все права, Я перевью в жемчужные слова, — И будет песнь моя о них жива. Пусть внемлет ей восторженная Сэна, Познав, как мной оправдана измена. Измены нет. Сама любовь — измена; Когда одна любовь бежит из плена, Другая — в плен. Пусть водоплещет Сэна Аплодисментно на мои слова; Измены нет: любовь всегда права, И этим чувством грудь моя жива.
Поэза новая на старый лад
Игорь Северянин
Что значит — одну любить? Что значит — с одною жить? Зачем же так много дев, И в каждой есть свой напев? И этих напевов рой Не может пребыть в одной… Кто любит напевы все, Тот предан одной красе. Краса не в одной — во всех. В одной только часть утех. Чтоб всю красоту впитать, Нельзя уставать искать. Стремиться от сна ко сну… Всех — значит любить одну.
Любовь единственно
Игорь Северянин
Любить пленительно одну и ту же, В полузабвении молить: «Приди! Пригубь уста мои, пригубь и туже Озера страсти запруди!» И бронзой верности грудь скандалив, Ручьиться шелестно в извивах душ; И сочным вечером, когда он палев, Быть каждой женщине, как муж, Сметь смело чувствовать и труд пчелиный Светло опринципить в своем уме; То — сок из ландыша, то — из малины И в поцелуе, и в письме… Пускай же милая твоя не тужит И не устраивает слезоем: Любить единственно, одну и ту же, — Не надо вечно быть вдвоем!
Однообразие
Зинаида Николаевна Гиппиус
В вечерний час уединенья, Уныния и утомленья, Один, на шатких ступенях, Ищу напрасно утешенья, Моей тревоги утоленья В недвижных, стынущих водах.Лучей последних отраженья, Как небывалые виденья, Лежат на сонных облаках. От тишины оцепененья Душа моя полна смятенья… О, если бы хоть тень движенья, Хоть звук в тяжелых камышах!Но знаю, миру нет прощенья, Печали сердца нет забвенья, И нет молчанью разрешенья, И все навек без измененья И на земле, и в небесах.
Любовь
Зинаида Николаевна Гиппиус
В моей душе нет места для страданья: Моя душа — любовь. Она разрушила свои желанья, Чтоб воскресить их вновь. В начале было Слово. Ждите Слова. Откроется оно. Что совершалось — да свершится снова, И вы, и Он — одно. Последний свет равно на всех прольется, По знаку одному. Идите все, кто плачет и смеется, Идите все — к Нему. К Нему придем в земном освобожденьи, И будут чудеса. И будет все в одном соединеньи — Земля и небеса.
Слова любви
Зинаида Николаевна Гиппиус
Любовь, любовь… О, даже не её — Слова любви любил я неуклонно. Иное в них я чуял бытие, Оно неуловимо и бездонно.Слова любви горят на всех путях, На всех путях — и горных и долинных. Нежданные в накрашенных устах, Неловкие в устах ещё невинных,Разнообразные, одни всегда И верные нездешней лжи неложной, Сливающие наши «нет» и «да» В один союз, безумно-невозможный, —О, всё равно пред кем, и для чего, И кто, горящие, вас произносит! Алмаз всегда алмаз, хотя его Порою самый недостойный носит.Живут слова, пока душа жива. Они смешны — они необычайны. И я любил, люблю любви слова, Пророческой овеянные тайной.
Другие стихи этого автора
Всего: 26313
Зинаида Николаевна Гиппиус
Тринадцать, темное число! Предвестье зол, насмешка, мщенье, Измена, хитрость и паденье,- Ты в мир со Змеем приползло.И, чтоб везде разрушить чет,- Из всех союзов и слияний, Сплетений, смесей, сочетаний — Тринадцать Дьявол создает.Он любит числами играть. От века ненавидя вечность,- Позорит 8 — бесконечность,- Сливая с ним пустое 5.Иль, чтоб тринадцать сотворить,- Подвижен, радостен и зорок,- Покорной парою пятерок Он 3 дерзает осквернить. Порой, не брезгуя ничем, Число звериное хватает И с ним, с шестью, соединяет Он легкомысленное 7. И, добиваясь своего, К двум с десятью он не случайно В святую ночь беседы тайной Еще прибавил — одного. Твое, тринадцать, острие То откровенно, то обманно, Но непрестанно, неустанно Пронзает наше бытие. И, волей Первого Творца, Тринадцать, ты — необходимо. Законом мира ты хранимо — Для мира грозного Конца.
О Польше
Зинаида Николаевна Гиппиус
Я стал жесток, быть может… Черта перейдена. Что скорбь мою умножит, Когда она — полна?В предельности суровой Нет «жаль» и нет «не жаль». И оскорбляет слово Последнюю печаль.О Бельгии, о Польше, О всех, кто так скорбит, — Не говорите больше! Имейте этот стыд!
Конец
Зинаида Николаевна Гиппиус
Огонь под золою дышал незаметней, Последняя искра, дрожа, угасала, На небе весеннем заря догорала, И был пред тобою я всё безответней, Я слушал без слов, как любовь умирала.Я ведал душой, навсегда покорённой, Что слов я твоих не постигну случайных, Как ты не поймешь моих радостей тайных, И, чуждая вечно всему, что бездонно, Зари в небесах не увидишь бескрайных.Мне было не грустно, мне было не больно, Я думал о том, как ты много хотела, И мало свершила, и мало посмела; Я думал о том, как в душе моей вольно, О том, что заря в небесах — догорела…
На поле чести
Зинаида Николаевна Гиппиус
О, сделай, Господи, скорбь нашу светлою, Далёкой гнева, боли и мести, А слёзы — тихой росой предрассветною О неём, убиенном на поле чести.Свеча ль истает, Тобой зажжённая? Прими земную и, как невесте, Открой поля Твои озаренные Душе убиенного на поле чести.
Как прежде
Зинаида Николаевна Гиппиус
Твоя печальная звезда Недолго радостью была мне: Чуть просверкнула, — и туда, На землю, — пала тёмным камнем.Твоя печальная душа Любить улыбку не посмела И, от меня уйти спеша, Покровы чёрные надела.Но я навек с твоей судьбой Связал мою — в одной надежде. Где б ни была ты — я с тобой, И я люблю тебя, как прежде.
Страх и смерть
Зинаида Николаевна Гиппиус
Я в себе, от себя, не боюсь ничего, Ни забвенья, ни страсти. Не боюсь ни унынья, ни сна моего — Ибо всё в моей власти.Не боюсь ничего и в других, от других; К ним нейду за наградой; Ибо в людях люблю не себя… И от них Ничего мне не надо.И за правду мою не боюсь никогда, Ибо верю в хотенье. И греха не боюсь, ни обид, ни труда… Для греха — есть прощенье.Лишь одно, перед чем я навеки без сил, — Страх последней разлуки. Я услышу холодное веянье крыл… Я не вынесу муки.О Господь мой и Бог! Пожалей, успокой, Мы так слабы и наги! Дай мне сил перед Ней, чистоты пред Тобой И пред жизнью — отваги…
Серое платьице
Зинаида Николаевна Гиппиус
Девочка в сером платьице…Косы как будто из ваты… Девочка, девочка, чья ты? Мамина… Или ничья. Хочешь — буду твоя.Девочка в сером платьице…Веришь ли, девочка, ласке? Милая, где твои глазки?Вот они, глазки. Пустые. У мамочки точно такие.Девочка в сером платьице,А чем это ты играешь? Что от меня закрываешь?Время ль играть мне, что ты? Много спешной работы.То у бусинок нить раскушу, То первый росток подсушу, Вырезаю из книг странички, Ломаю крылья у птички…Девочка в сером платьице,Девочка с глазами пустыми, Скажи мне, как твое имя?А по-своему зовёт меня всяк: Хочешь эдак, а хочешь так.Один зовёт разделеньем, А то враждою, Зовут и сомненьем, Или тоскою.Иной зовет скукою, Иной мукою… А мама-Смерть — Разлукою,Девочку в сером платьице…
Веселье
Зинаида Николаевна Гиппиус
Блевотина войны — октябрьское веселье! От этого зловонного вина Как было омерзительно твое похмелье, О бедная, о грешная страна!Какому дьяволу, какому псу в угоду, Каким кошмарным обуянный сном, Народ, безумствуя, убил свою свободу, И даже не убил — засек кнутом?Смеются дьяволы и псы над рабьей свалкой. Смеются пушки, разевая рты… И скоро в старый хлев ты будешь загнан палкой, Народ, не уважающий святынь.
Гибель
Зинаида Николаевна Гиппиус
Близки кровавые зрачки, дымящаяся пеной пасть… Погибнуть? Пасть?Что — мы? Вот хруст костей… вот молния сознанья перед чертою тьмы… И — перехлест страданья…Что мы! Но — Ты? Твой образ гибнет… Где Ты? В сияние одетый, бессильно смотришь с высоты?Пускай мы тень. Но тень от Твоего Лица! Ты вдунул Дух — и вынул?Но мы придем в последний день, мы спросим в день конца,- за что Ты нас покинул?
Юный март
Зинаида Николаевна Гиппиус
Пойдем на весенние улицы, Пойдем в золотую метель. Там солнце со снегом целуется И льет огнерадостный хмель.По ветру, под белыми пчелами, Взлетает пылающий стяг. Цвети меж домами веселыми Наш гордый, наш мартовский мак!Еще не изжито проклятие, Позор небывалой войны, Дерзайте! Поможет нам снять его Свобода великой страны.Пойдем в испытания встречные, Пока не опущен наш меч. Но свяжемся клятвой навечною Весеннюю волю беречь!
Электричество
Зинаида Николаевна Гиппиус
Две нити вместе свиты, Концы обнажены. То «да» и «нет» не слиты, Не слиты — сплетены. Их темное сплетенье И тесно, и мертво, Но ждет их воскресенье, И ждут они его. Концов концы коснутся — Другие «да» и «нет» И «да» и «нет» проснутся, Сплетенные сольются, И смерть их будет — Свет.
Часы стоят
Зинаида Николаевна Гиппиус
Часы остановились. Движенья больше нет. Стоит, не разгораясь, за окнами рассвет. На скатерти холодной неубранный прибор, Как саван белый, складки свисают на ковер. И в лампе не мерцает блестящая дуга... Я слушаю молчанье, как слушают врага. Ничто не изменилось, ничто не отошло; Но вдруг отяжелело, само в себя вросло. Ничто не изменилось, с тех пор как умер звук. Но точно где-то властно сомкнули тайный круг. И всё, чем мы за краткость, за легкость дорожим, — Вдруг сделалось бессмертным, и вечным — и чужим. Застыло, каменея, как тело мертвеца... Стремленье — но без воли. Конец — но без конца. И вечности безглазой беззвучен строй и лад. Остановилось время. Часы, часы стоят!