Где он?
Я знаю, что жизнь размерена, и круг ввивается в круг. Но где он, опять потерянный, опять далекий друг?
Горя каким томлением и судьбы чьи — верша, стремит к своим достижениям уверенная душа?
Мне милы её огромности, то срыв — то всплеск огня. И все её сложные тёмности, прозрачные для меня.
Я знал, какие извилины лежат на его путях. Но конь не споткнется взмыленный — поводья в крепких руках.
Спокойно в алые дали я гляжу — совершений жду. И что бы ни было далее — я верю в его Звезду!
Похожие по настроению
Где ни гуляю, ни хожу
Александр Петрович Сумароков
Где ни гуляю, ни хожу, Грусть превеликую терплю; Скучно мне, где я ни сижу, Лягу, спокойно я не сплю; Нет мне веселья никогда, Горько мне, горько завсегда, Сердце мое тоска щемит, С грусти без памяти бегу; Грудь по тебе моя болит, Вся по тебе я немогу; Ты завсегда в моих глазах, Я по тебе всегда в слезах, — То ли не лютая беда! То ль не увечье мне, младой! Плачу я, мучуся всегда, Вижу тебя я и во сне: Ты, мою молодость круша, Сделался мил мне, как душа; Ты приволок меня к себе, Ты и любить меня взманил, Так ли мила я и тебе, Так ли ты тужишь обо мне; Весел ли ты, когда со мной, Рад ли, что виделся с младой. Сем-ка сплету себе венок Я из лазуревых цветов, Брошу на чистый я поток, Сведать, мой миленький каков, Тужит ли в той он стороне, Часто ли мыслит обо мне. Тонет ли, тонет ли венок, Или он поверху плывет, Любит ли, любит ли дружок, Иль не в любви со мной живет; Любит ли он, как я его, Меньше иль вовсе ничего; Вижу, венок пошел на дно, Вижу, венок мой потонул: Знать, на уме у нас одно, Знать, о мне миленький вздохнул; Стала теперь я весела: Знать, что и я ему мила.
Путь
Алексей Кольцов
Путь широкий давно Предо мною лежит; Да нельзя мне по нём Ни летать, ни ходить… Кто же держит меня? И что кинуть мне жаль? И зачем до сих пор Не стремлюся я в даль? Или доля моя Сиротой родилась! Иль со счастьем слепым Без ума разошлась! По летам и кудрям Не старик ещё я: Много дум в голове, Много в сердце огня! Много слуг и казны Под замками лежит; И лихой вороной Уж оседлан стоит. Да на путь — по душе — Крепкой воли мне нет, Чтоб в чужой стороне На людей поглядеть; Чтоб порой пред бедой За себя постоять; Под грозой роковой Назад шагу не дать; И чтоб с горем в пиру Быть с весёлым лицом; На погибель идти — Песни петь соловьём!
Проложен жизни путь бесплодными степями
Алексей Апухтин
Проложен жизни путь бесплодными степями, И глушь, и мрак… ни хаты, ни куста… Спит сердце; скованы цепями И разум, и уста, И даль пред нами Пуста. И вдруг покажется не так тяжка дорога, Захочется и петь, и мыслить вновь. На небе звезд горит так много, Так бурно льется кровь… Мечты, тревога, Любовь! О, где же те мечты? Где радости, печали, Светившие нам ярко столько лет? От их огней в туманной дали Чуть виден слабый свет… И те пропали… Их нет.
Белая лошадь бредет без упряжки
Георгий Иванов
Белая лошадь бредет без упряжки. Белая лошадь, куда ты бредешь? Солнце сияет. Платки и рубашки Треплет в саду предвесенняя дрожь.Я, что когда-то с Россией простился (Ночью навстречу полярной заре), Не оглянулся, не перекрестился И не заметил, как вдруг очутился В этой глухой европейской дыре.Хоть поскучать бы… Но я не скучаю. Жизнь потерял, а покой берегу. Письма от мертвых друзей получаю И, прочитав, с облегчением жгу На голубом предвесеннем снегу.
Два приятеля
Константин Аксаков
ОдинИдут тысячелетья мимо. Свет солнца прогоняет тень, И над землей неутомимо Уходит ночь, приходит день.Природа та же всё от века, В убранстве прежней красоты, И возмущают человека Всё те ж надежды и мечты.Решеньем древнего вопроса Всё занят он, а между тем Катятся времени колеса, Неудержимые ничем.И, жаждой мучимый, с вершины На пройденный он смотрит путь. Ответов много, — ни единый Вполне не успокоит грудь.Он всё добыча тех сомнений, Его встречавших с первых лет; Всё та же цель его стремлений, И так же достиженья нет.Побед и славных дел так много, Вокруг так много свершено… Зачем в душе живет тревога, Успокоенье не дано?Словам я, жаждою томимый, Высокой мудрости внимал, На мысли блеск невыносимый Я смело взор свой устремлял,И в трудный путь я бодро вышел Светлело небо впереди, — И трепет истины я слышал В своей взволнованной груди.И всё земное отпадало, И всё бледнело предо мной: Редело мрака покрывало, Густой лежавшее грядой.И веял на меня сильнее Таинственный сладчайший хлад, И новый луч сверкал светлее, Смущенный поражая взгляд.И мир мне открывался новый, Где мыслью всё озарено, Где красок нет, где всё сурово, От пестроты обнажено.Но страшен вид такой пучины, Непреходящей той зимы. И хлад таинственный долины Нам тяжек: видно, слабы мы.ДругойИ я, как ты, волненья духа, В нас обитающего, знал, И я, как ты, все силы слуха К его ответам напрягал.Но знаю я, что знанье это Я должен жизнию глушить И что за луч блестящий света Мир целый мраком окружить.Окажи, не правда ли, ужасна Та область, тот суровый мир? А жизнь вокруг тебя прекрасна, И прав ее прекрасный пир.Но знанье может ли быть живо И благостно, когда оно Всё попирает горделиво Что жизнью дышит и полно!ОдинСогласен я, но невозможно Одно соединить с другим, Когда неясно и тревожно Ты жаждой истины томим.Иди вперед, суровой сталью Несокрушимой весь покрыт; Там, за неясной, темной далью, Источник истины сокрыт.Смотри, как пестро и прекрасно Цветет земля в своих полях — Но оттого, что солнце ясно Горит в далеких небесах.
Вечное
Николай Степанович Гумилев
Я в коридоре дней сомкнутых, Где даже небо тяжкий гнет, Смотрю в века, живу в минутах, Но жду Субботы из Суббот;Конца тревогам и удачам, Слепым блужданиям души… О день, когда я буду зрячим И странно знающим, спеши!Я душу обрету иную, Все, что дразнило, уловя. Благословлю я золотую Дорогу к солнцу от червя.И тот, кто шел со мною рядом В громах и кроткой тишине, — Кто был жесток к моим усладам И ясно милостив к вине;Учил молчать, учил бороться, Всей древней мудрости земли, — Положит посох, обернется И скажет просто: «мы пришли».
А.В. Тихвинскому (Как знать, куда моя дорога)
Николай Языков
Как знать, куда моя дорога На тайном поприще земли? Навечно ль душу мне зажгли Огни дельфического бога? Пройдут ли с младостью певца И сила чувств, и жажда славы, Иль покорят меня уставы Жены хромого кузнеца? Иль рок дела мои прославит, Меня спокойно переправит Чрез волны жизненных забот, И в искушенье не введет, И от лукавого избавит? — Что будет — будет! Но клянусь Тем вечным промыслом, тем богом, Который правит нашу Русь И помогает ей во многом; В стране, где нравственно добра, Всему покорна, всем довольна, Живет, мила и бескрамольна, И процветает немчура; В стране, где богу просвещенья Благословенный государь Для православного служенья Поставил пламенный алтарь,- Здесь благодетельные годы Сияли юности моей, Здесь я нашел дары свободы, Богиню песен и друзей; Здесь поэтическое пьянство Да мир могущественных дум Мне заменяли света шум, Любви восторги и жеманство Найду ль богов моих, когда Сию страну и вас покину, И незнакомая звезда Определит мою судьбину? Но я душой не изменюсь: Священны мне всегда и всюду Науки, вольность, ум и Русь — Итак, я вас не позабуду!
Голос с того света
Василий Андреевич Жуковский
Не узнавай, куда я путь склонила, В какой предел из мира перешла… О друг, я все земное совершила; Я на земле любила и жила. Нашла ли их? Сбылись ли ожиданья? Без страха верь; обмана сердцу нет; Сбылося все; я в стороне свиданья; И знаю здесь, сколь ваш прекрасен свет. Друг, на земле великое не тщетно; Будь тверд, а здесь тебе не изменят; О милый, здесь не будет безответно Ничто, ничто: ни мысль, ни вздох, ни взгляд. Не унывай: минувшее с тобою; Незрима я, но в мире мы одном; Будь верен мне прекрасною душою; Сверши один начатое вдвоем.
Где он
Владимир Бенедиктов
Нейдет он. Не видим мы юного друга. Исчез он, пропал он из нашего круга. Кручинит нас долгим отсутствием он, Грешит, но увидим, рассеяв кручину, Греха молодого святую причину, — Он, верно, влюблен. Куда б ни пошел он — неловко откинет Страдальца туда_, словно вихрем, — и хлынет В тот берег заветный крутая волна, Где светит предмет его дум и напева, Предмет, в старину называвшийся дева_. Иль просто — она_. Слова ее уст он по-своему слышит И после своей ненаглядной припишет, Что сам из души он исторгнет своей, Сам скажет себе, что мечта сотворила! И думает: это она говорила! Душа его в ней. И, к ней относя все созвучия Гейне: ‘Die Kleine, die Feine, die Reine, die Erne’ На ней отражает свой собственный свет. Не сами собою нам милые милы, — Нет! Это — явление творческой силы: В нас сердце — поэт.
Не знаю я, где святость, где порок…
Зинаида Николаевна Гиппиус
Не знаю я, где святость, где порок, И никого я не сужу, не меряю. Я лишь дрожу пред вечною потерею: Кем не владеет Бог - владеет Рок. Ты был на перекрестке трех дорог,- И ты не стал лицом к Его преддверию... Он удивился твоему неверию И чуда над тобой свершить не мог. Он отошел в соседние селения... Не поздно, близок Он, бежим, бежим! И, если хочешь,- первый перед Ним С бездумной верою склоню колени я... Не Он Один - все вместе совершим, По вере,- чудо нашего спасения...
Другие стихи этого автора
Всего: 26313
Зинаида Николаевна Гиппиус
Тринадцать, темное число! Предвестье зол, насмешка, мщенье, Измена, хитрость и паденье,- Ты в мир со Змеем приползло.И, чтоб везде разрушить чет,- Из всех союзов и слияний, Сплетений, смесей, сочетаний — Тринадцать Дьявол создает.Он любит числами играть. От века ненавидя вечность,- Позорит 8 — бесконечность,- Сливая с ним пустое 5.Иль, чтоб тринадцать сотворить,- Подвижен, радостен и зорок,- Покорной парою пятерок Он 3 дерзает осквернить. Порой, не брезгуя ничем, Число звериное хватает И с ним, с шестью, соединяет Он легкомысленное 7. И, добиваясь своего, К двум с десятью он не случайно В святую ночь беседы тайной Еще прибавил — одного. Твое, тринадцать, острие То откровенно, то обманно, Но непрестанно, неустанно Пронзает наше бытие. И, волей Первого Творца, Тринадцать, ты — необходимо. Законом мира ты хранимо — Для мира грозного Конца.
О Польше
Зинаида Николаевна Гиппиус
Я стал жесток, быть может… Черта перейдена. Что скорбь мою умножит, Когда она — полна?В предельности суровой Нет «жаль» и нет «не жаль». И оскорбляет слово Последнюю печаль.О Бельгии, о Польше, О всех, кто так скорбит, — Не говорите больше! Имейте этот стыд!
Конец
Зинаида Николаевна Гиппиус
Огонь под золою дышал незаметней, Последняя искра, дрожа, угасала, На небе весеннем заря догорала, И был пред тобою я всё безответней, Я слушал без слов, как любовь умирала.Я ведал душой, навсегда покорённой, Что слов я твоих не постигну случайных, Как ты не поймешь моих радостей тайных, И, чуждая вечно всему, что бездонно, Зари в небесах не увидишь бескрайных.Мне было не грустно, мне было не больно, Я думал о том, как ты много хотела, И мало свершила, и мало посмела; Я думал о том, как в душе моей вольно, О том, что заря в небесах — догорела…
На поле чести
Зинаида Николаевна Гиппиус
О, сделай, Господи, скорбь нашу светлою, Далёкой гнева, боли и мести, А слёзы — тихой росой предрассветною О неём, убиенном на поле чести.Свеча ль истает, Тобой зажжённая? Прими земную и, как невесте, Открой поля Твои озаренные Душе убиенного на поле чести.
Как прежде
Зинаида Николаевна Гиппиус
Твоя печальная звезда Недолго радостью была мне: Чуть просверкнула, — и туда, На землю, — пала тёмным камнем.Твоя печальная душа Любить улыбку не посмела И, от меня уйти спеша, Покровы чёрные надела.Но я навек с твоей судьбой Связал мою — в одной надежде. Где б ни была ты — я с тобой, И я люблю тебя, как прежде.
Страх и смерть
Зинаида Николаевна Гиппиус
Я в себе, от себя, не боюсь ничего, Ни забвенья, ни страсти. Не боюсь ни унынья, ни сна моего — Ибо всё в моей власти.Не боюсь ничего и в других, от других; К ним нейду за наградой; Ибо в людях люблю не себя… И от них Ничего мне не надо.И за правду мою не боюсь никогда, Ибо верю в хотенье. И греха не боюсь, ни обид, ни труда… Для греха — есть прощенье.Лишь одно, перед чем я навеки без сил, — Страх последней разлуки. Я услышу холодное веянье крыл… Я не вынесу муки.О Господь мой и Бог! Пожалей, успокой, Мы так слабы и наги! Дай мне сил перед Ней, чистоты пред Тобой И пред жизнью — отваги…
Серое платьице
Зинаида Николаевна Гиппиус
Девочка в сером платьице…Косы как будто из ваты… Девочка, девочка, чья ты? Мамина… Или ничья. Хочешь — буду твоя.Девочка в сером платьице…Веришь ли, девочка, ласке? Милая, где твои глазки?Вот они, глазки. Пустые. У мамочки точно такие.Девочка в сером платьице,А чем это ты играешь? Что от меня закрываешь?Время ль играть мне, что ты? Много спешной работы.То у бусинок нить раскушу, То первый росток подсушу, Вырезаю из книг странички, Ломаю крылья у птички…Девочка в сером платьице,Девочка с глазами пустыми, Скажи мне, как твое имя?А по-своему зовёт меня всяк: Хочешь эдак, а хочешь так.Один зовёт разделеньем, А то враждою, Зовут и сомненьем, Или тоскою.Иной зовет скукою, Иной мукою… А мама-Смерть — Разлукою,Девочку в сером платьице…
Веселье
Зинаида Николаевна Гиппиус
Блевотина войны — октябрьское веселье! От этого зловонного вина Как было омерзительно твое похмелье, О бедная, о грешная страна!Какому дьяволу, какому псу в угоду, Каким кошмарным обуянный сном, Народ, безумствуя, убил свою свободу, И даже не убил — засек кнутом?Смеются дьяволы и псы над рабьей свалкой. Смеются пушки, разевая рты… И скоро в старый хлев ты будешь загнан палкой, Народ, не уважающий святынь.
Гибель
Зинаида Николаевна Гиппиус
Близки кровавые зрачки, дымящаяся пеной пасть… Погибнуть? Пасть?Что — мы? Вот хруст костей… вот молния сознанья перед чертою тьмы… И — перехлест страданья…Что мы! Но — Ты? Твой образ гибнет… Где Ты? В сияние одетый, бессильно смотришь с высоты?Пускай мы тень. Но тень от Твоего Лица! Ты вдунул Дух — и вынул?Но мы придем в последний день, мы спросим в день конца,- за что Ты нас покинул?
Юный март
Зинаида Николаевна Гиппиус
Пойдем на весенние улицы, Пойдем в золотую метель. Там солнце со снегом целуется И льет огнерадостный хмель.По ветру, под белыми пчелами, Взлетает пылающий стяг. Цвети меж домами веселыми Наш гордый, наш мартовский мак!Еще не изжито проклятие, Позор небывалой войны, Дерзайте! Поможет нам снять его Свобода великой страны.Пойдем в испытания встречные, Пока не опущен наш меч. Но свяжемся клятвой навечною Весеннюю волю беречь!
Электричество
Зинаида Николаевна Гиппиус
Две нити вместе свиты, Концы обнажены. То «да» и «нет» не слиты, Не слиты — сплетены. Их темное сплетенье И тесно, и мертво, Но ждет их воскресенье, И ждут они его. Концов концы коснутся — Другие «да» и «нет» И «да» и «нет» проснутся, Сплетенные сольются, И смерть их будет — Свет.
Часы стоят
Зинаида Николаевна Гиппиус
Часы остановились. Движенья больше нет. Стоит, не разгораясь, за окнами рассвет. На скатерти холодной неубранный прибор, Как саван белый, складки свисают на ковер. И в лампе не мерцает блестящая дуга... Я слушаю молчанье, как слушают врага. Ничто не изменилось, ничто не отошло; Но вдруг отяжелело, само в себя вросло. Ничто не изменилось, с тех пор как умер звук. Но точно где-то властно сомкнули тайный круг. И всё, чем мы за краткость, за легкость дорожим, — Вдруг сделалось бессмертным, и вечным — и чужим. Застыло, каменея, как тело мертвеца... Стремленье — но без воли. Конец — но без конца. И вечности безглазой беззвучен строй и лад. Остановилось время. Часы, часы стоят!