Божья тварь
За Дьявола Тебя молю, Господь! И он — Твое созданье. Я Дьявола за то люблю, Что вижу в нем — мое страданье.
Борясь и мучаясь, он сеть Свою заботливо сплетает… И не могу я не жалеть Того, кто, как и я, — страдает.
Когда восстанет наша плоть В Твоем суде, для воздаянья, О, отпусти ему, Господь, Его безумство — за страданье.
Похожие по настроению
Господи, имя звериное
Федор Сологуб
Господи, имя звериное Ты на меня положил, Сердце мне дал голубиное, Кровь же мою распалил. Дни мои в горьком томлении, Радости нет ни одной, Нет и услады в молении. Пламенный меч надо мной, Меч беспощадного мстителя, — Над головою огонь. Нет мне в пустыне спасителя, И не уйти от погонь.
Поэза оправдания
Игорь Северянин
Я — Демон, гений зла. Я Богом пренебрег! За дерзостный Мой взлет Бог возгордился мною, Как перлом творчества, как лучшею. мечтою, Венцом своих забот, венцом своих тревог. Я — Демон, гений зла. Я Богом пренебрег! Но я Его люблю, как любит Он Меня: Меня ожизнил Бог, экстазом осиянный! И ныне Я Его приветствую «Осанной»! Я Демон, гений тьмы, пою Поэта дня И я Его люблю, как любит Он меня! Меня вне Бога нет: мы двое — Эгобог. Извечно Мы божим, но Нас не понимали. О, человечество! В подсолнечной эмали Начертаны слова, как упоенья вздох: «Нет Бога вне меня! Мы двое — Эгобог!»
Бог и Дьявол
Константин Бальмонт
Я люблю тебя, Дьявол, я люблю Тебя, Бог, Одному — мои стоны, и другому — мой вздох, Одному — мои крики, а другому мечты, Но вы оба велики, вы восторг Красоты. Я как туча блуждаю, много красок вокруг, То на Север иду я, то откинусь на Юг, То далёко, с Востока, поплыву на Закат, И пылают рубины, и чернеет агат. О, как радостно жить мне, я лелею поля, Под дождём моим свежим зеленеет Земля, И змеиностью молний и раскатом громо́в Много снов я разрушил, много сжёг я домов. В доме тесно и душно, и минутны все сны, Но свободно-воздушна эта ширь вышины, После долгих мучений как пленителен вздох, О, таинственный Дьявол, о, единственный Бог!
Бог (Лицо без обличия…)
Марина Ивановна Цветаева
1 Лицо без обличия. Строгость. — Прелесть. Все́ ризы делившие В тебе спелись. Листвою опавшею, Щебнем рыхлым. Все́ криком кричавшие В тебе стихли. Победа над ржавчиной — Кровью — сталью. Все́ навзничь лежавшие В тебе встали. 2 Нищих и горлиц Сирый распев. То не твои ли Ризы простерлись В беге дерев? Рощ, перелесков. Книги и храмы Людям отдав — взвился. Тайной охраной Хвойные мчат леса: — Скроем! — Не выдадим! Следом гусиным Землю на сон крестил. Даже осиной Мчал — и ее простил: Даже за сына! Нищие пели: — Темен, ох, темен лес! Нищие пели: — Сброшен последний крест! Бог из церквей воскрес! 3 О, его не привяжете К вашим знакам и тяжестям! Он в малейшую скважинку, Как стройнейший гимнаст… Разводными мостами и Перелетными стаями, Телеграфными сваями Бог — уходит от нас. О, его не приучите К пребыванью и к участи! В чувств оседлой распутице Он — седой ледоход. О, его не догоните! В домовитом поддоннике Бог — ручною бегонией На окне не цветет! Все под кровлею сводчатой Ждали зова и зодчего. И поэты и летчики — Все отчаивались. Ибо бег он — и движется. Ибо звездная книжища Вся: от Аз и до Ижицы, — След плаща его лишь!
Так, Господи! И мой обол…
Марина Ивановна Цветаева
Так, Господи! И мой обол Прими на утвержденье храма. Не свой любовный произвол Пою — своей отчизны рану. Не скаредника ржавый ларь — Гранит, коленами протертый. Всем отданы герой и царь, Всем — праведник — певец — и мертвый. Днепром разламывая лед, Гробо́вым не смущаясь тесом, Русь — Пасхою к тебе плывет, Разливом тысячеголосым. Так, сердце, плачь и славословь! Пусть вопль твой — тысяча который? — Ревнует смертная любовь. Другая — радуется хору
Бог! — Я живу! — Бог! — Значит ты не умер!..
Марина Ивановна Цветаева
Бог! — Я живу! — Бог! — Значит ты не умер! Бог, мы союзники с тобой! Но ты старик угрюмый, А я — герольд с трубой. Бог! Можешь спать в своей ночной лазури! Доколе я среди живых — Твой дом стоит! — Я лбом встречаю бури, Я барабанщик войск твоих. Я твой горнист. — Сигнал вечерний И зорю раннюю трублю. Бог! — Я любовью не дочерней, — Сыновне я тебя люблю. Смотри: кустом неопалимым Горит походный мой шатер. Не поменяюсь с серафимом: Я твой Господен волонтер. Дай срок: взыграет Царь-Девица По всем по селам! — А дотоль — Пусть для других — чердачная певица И старый карточный король!
Влюбленная в дьявола
Николай Степанович Гумилев
Что за бледный и красивый рыцарь Проскакал на вороном коне, И какая сказочная птица Кружилась над ним в вышине? И какой печальный взгляд он бросил На мое цветное окно, И зачем мне сделался несносен Мир родной и знакомый давно? И зачем мой старший брат в испуге При дрожащем мерцаньи свечи Вынимал из погребов кольчуги И натачивал копья и мечи? И зачем сегодня в капелле Все сходились, читали псалмы, И монахи угрюмые пели Заклинанья против мрака и тьмы? И спускался сумрачный астролог С заклинательной башни в дом, И зачем был так странно долог Его спор с моим старым отцом? Я не знаю, ничего не знаю, Я еще так молода, Но я все же плачу, и рыдаю, И мечтаю всегда.
Оправдание
Зинаида Николаевна Гиппиус
Ни воли, ни умелости, Друзья мне — как враги... Моей безмерной смелости, Господь, о помоги! Ни ясности, ни знания, Ни силы быть с людьми... Господь, мои желания, Желания прими! Ни твёрдости, ни нежности... Ни бодрости в пути... Господь, мои мятежности И дерзость освяти! Я в слабости, я в тленности Стою перед Тобой. Во всей несовершенности Прими меня, укрой. Не дам Тебе смирения, — Оно — удел рабов, — Не жду я всепрощения, Забвения грехов, Я верю — в Оправдание... Люби меня, зови! Сожги моё страдание В огне Твоей Любви!
О другом
Зинаида Николаевна Гиппиус
Господь. Отец. Мое начало. Мой конец. Тебя, в Ком Сын, Тебя, Кто в Сыне, Во Имя Сына прошу я ныне И зажигаю пред Тобой Мою свечу. Господь. Отец. Спаси, укрой — Кого хочу. Тобою дух мой воскресает. Я не о всех прошу, о Боже, Но лишь о том, Кто предо мною погибает, Чье мне спасение дороже,- О нем,- одном. Прими, Господь, мое хотенье! О, жги меня, как я — свечу, Но ниспошли освобожденье, Твою любовь, Твое спасенье — Кому хочу.
Тварь
Зинаида Николаевна Гиппиус
Царица вечно-ясная, Душа моей души! Зову тебя, прекрасная, Зову тебя, спеши! Но знаю, на свидание Придёшь ты не одна: Придёт моё страдание, Мой грех, моя вина. И пред тобой, обиженной, Склоняться буду ниц. И слёзы пить униженно С опущенных ресниц. Прости мне! Бесконечности В любви я не достиг. Творю тебя не в вечности, — Творю на краткий миг. Приходишь ты, рождённая Лишь волею моей. И, волею зажжённая, Погаснешь вместе с ней. Шатаясь, отодвинешься, — Чуть ослабею я… И молча опрокинешься Во мглу небытия.
Другие стихи этого автора
Всего: 26313
Зинаида Николаевна Гиппиус
Тринадцать, темное число! Предвестье зол, насмешка, мщенье, Измена, хитрость и паденье,- Ты в мир со Змеем приползло.И, чтоб везде разрушить чет,- Из всех союзов и слияний, Сплетений, смесей, сочетаний — Тринадцать Дьявол создает.Он любит числами играть. От века ненавидя вечность,- Позорит 8 — бесконечность,- Сливая с ним пустое 5.Иль, чтоб тринадцать сотворить,- Подвижен, радостен и зорок,- Покорной парою пятерок Он 3 дерзает осквернить. Порой, не брезгуя ничем, Число звериное хватает И с ним, с шестью, соединяет Он легкомысленное 7. И, добиваясь своего, К двум с десятью он не случайно В святую ночь беседы тайной Еще прибавил — одного. Твое, тринадцать, острие То откровенно, то обманно, Но непрестанно, неустанно Пронзает наше бытие. И, волей Первого Творца, Тринадцать, ты — необходимо. Законом мира ты хранимо — Для мира грозного Конца.
О Польше
Зинаида Николаевна Гиппиус
Я стал жесток, быть может… Черта перейдена. Что скорбь мою умножит, Когда она — полна?В предельности суровой Нет «жаль» и нет «не жаль». И оскорбляет слово Последнюю печаль.О Бельгии, о Польше, О всех, кто так скорбит, — Не говорите больше! Имейте этот стыд!
Конец
Зинаида Николаевна Гиппиус
Огонь под золою дышал незаметней, Последняя искра, дрожа, угасала, На небе весеннем заря догорала, И был пред тобою я всё безответней, Я слушал без слов, как любовь умирала.Я ведал душой, навсегда покорённой, Что слов я твоих не постигну случайных, Как ты не поймешь моих радостей тайных, И, чуждая вечно всему, что бездонно, Зари в небесах не увидишь бескрайных.Мне было не грустно, мне было не больно, Я думал о том, как ты много хотела, И мало свершила, и мало посмела; Я думал о том, как в душе моей вольно, О том, что заря в небесах — догорела…
На поле чести
Зинаида Николаевна Гиппиус
О, сделай, Господи, скорбь нашу светлою, Далёкой гнева, боли и мести, А слёзы — тихой росой предрассветною О неём, убиенном на поле чести.Свеча ль истает, Тобой зажжённая? Прими земную и, как невесте, Открой поля Твои озаренные Душе убиенного на поле чести.
Как прежде
Зинаида Николаевна Гиппиус
Твоя печальная звезда Недолго радостью была мне: Чуть просверкнула, — и туда, На землю, — пала тёмным камнем.Твоя печальная душа Любить улыбку не посмела И, от меня уйти спеша, Покровы чёрные надела.Но я навек с твоей судьбой Связал мою — в одной надежде. Где б ни была ты — я с тобой, И я люблю тебя, как прежде.
Страх и смерть
Зинаида Николаевна Гиппиус
Я в себе, от себя, не боюсь ничего, Ни забвенья, ни страсти. Не боюсь ни унынья, ни сна моего — Ибо всё в моей власти.Не боюсь ничего и в других, от других; К ним нейду за наградой; Ибо в людях люблю не себя… И от них Ничего мне не надо.И за правду мою не боюсь никогда, Ибо верю в хотенье. И греха не боюсь, ни обид, ни труда… Для греха — есть прощенье.Лишь одно, перед чем я навеки без сил, — Страх последней разлуки. Я услышу холодное веянье крыл… Я не вынесу муки.О Господь мой и Бог! Пожалей, успокой, Мы так слабы и наги! Дай мне сил перед Ней, чистоты пред Тобой И пред жизнью — отваги…
Серое платьице
Зинаида Николаевна Гиппиус
Девочка в сером платьице…Косы как будто из ваты… Девочка, девочка, чья ты? Мамина… Или ничья. Хочешь — буду твоя.Девочка в сером платьице…Веришь ли, девочка, ласке? Милая, где твои глазки?Вот они, глазки. Пустые. У мамочки точно такие.Девочка в сером платьице,А чем это ты играешь? Что от меня закрываешь?Время ль играть мне, что ты? Много спешной работы.То у бусинок нить раскушу, То первый росток подсушу, Вырезаю из книг странички, Ломаю крылья у птички…Девочка в сером платьице,Девочка с глазами пустыми, Скажи мне, как твое имя?А по-своему зовёт меня всяк: Хочешь эдак, а хочешь так.Один зовёт разделеньем, А то враждою, Зовут и сомненьем, Или тоскою.Иной зовет скукою, Иной мукою… А мама-Смерть — Разлукою,Девочку в сером платьице…
Веселье
Зинаида Николаевна Гиппиус
Блевотина войны — октябрьское веселье! От этого зловонного вина Как было омерзительно твое похмелье, О бедная, о грешная страна!Какому дьяволу, какому псу в угоду, Каким кошмарным обуянный сном, Народ, безумствуя, убил свою свободу, И даже не убил — засек кнутом?Смеются дьяволы и псы над рабьей свалкой. Смеются пушки, разевая рты… И скоро в старый хлев ты будешь загнан палкой, Народ, не уважающий святынь.
Гибель
Зинаида Николаевна Гиппиус
Близки кровавые зрачки, дымящаяся пеной пасть… Погибнуть? Пасть?Что — мы? Вот хруст костей… вот молния сознанья перед чертою тьмы… И — перехлест страданья…Что мы! Но — Ты? Твой образ гибнет… Где Ты? В сияние одетый, бессильно смотришь с высоты?Пускай мы тень. Но тень от Твоего Лица! Ты вдунул Дух — и вынул?Но мы придем в последний день, мы спросим в день конца,- за что Ты нас покинул?
Юный март
Зинаида Николаевна Гиппиус
Пойдем на весенние улицы, Пойдем в золотую метель. Там солнце со снегом целуется И льет огнерадостный хмель.По ветру, под белыми пчелами, Взлетает пылающий стяг. Цвети меж домами веселыми Наш гордый, наш мартовский мак!Еще не изжито проклятие, Позор небывалой войны, Дерзайте! Поможет нам снять его Свобода великой страны.Пойдем в испытания встречные, Пока не опущен наш меч. Но свяжемся клятвой навечною Весеннюю волю беречь!
Электричество
Зинаида Николаевна Гиппиус
Две нити вместе свиты, Концы обнажены. То «да» и «нет» не слиты, Не слиты — сплетены. Их темное сплетенье И тесно, и мертво, Но ждет их воскресенье, И ждут они его. Концов концы коснутся — Другие «да» и «нет» И «да» и «нет» проснутся, Сплетенные сольются, И смерть их будет — Свет.
Часы стоят
Зинаида Николаевна Гиппиус
Часы остановились. Движенья больше нет. Стоит, не разгораясь, за окнами рассвет. На скатерти холодной неубранный прибор, Как саван белый, складки свисают на ковер. И в лампе не мерцает блестящая дуга... Я слушаю молчанье, как слушают врага. Ничто не изменилось, ничто не отошло; Но вдруг отяжелело, само в себя вросло. Ничто не изменилось, с тех пор как умер звук. Но точно где-то властно сомкнули тайный круг. И всё, чем мы за краткость, за легкость дорожим, — Вдруг сделалось бессмертным, и вечным — и чужим. Застыло, каменея, как тело мертвеца... Стремленье — но без воли. Конец — но без конца. И вечности безглазой беззвучен строй и лад. Остановилось время. Часы, часы стоят!