Исполненная благодати
Gratiae plenaМария, Дева-Мать! Ты любишь этих гор Пещеры, и ключи, и пастбища над бором, И дани роз Твоих от пастырей, чьим взорам Являешься, надев их бедных дев убор. Пречистая, внемли! Не с ангельским собором, Клубящим по небу Твой звездный омофор, Когда за всенощной Тебя величит хор,— Владычицей Земли предстань родным просторам! Полей, исхоженных Христом, в годину кар Стена незримая, Ты, в пламени пожаров Неопалимая, гнала толпы татар. К струям святых озер, с крутых лесистых яров Сойди, влача лазурь,— коль нежной тайны дар И древлий Радонеж, и девий помнит Саров!
Похожие по настроению
Мне о России надо говорить
Александр Прокофьев
Мне о России надо говорить, Да так, чтоб вслух стихи произносили, Да так, чтоб захотелось повторить, Сильнее всех имён сказать: Россия! Сильнее всех имён произнести, Сильнее матери, любви сильнее И на устах отрадно пронести К поющим волнам, что вдали синеют. Не раз наедине я был с тобой, Просил участья, требовал совета, И ты всегда была моей судьбой, Моей звездой, неповторимым светом. Он мне сиял из материнских глаз, И в грудь вошёл, и в кровь мою проник, И если б он в груди моей погас, То сердце б разорвалось в тот же миг!
Перед образом спасителя
Алексей Кольцов
Пред тобою, мой бог, Я свечу погасил, Премудрую книгу Пред тобою закрыл. Твой небесный огонь Негасимо горит; Бесконечный твой мир Пред очами раскрыт; Я с любовью к тебе Погружаюся в нем; Со слезами стою Перед светлым лицом. И напрасно весь мир На тебя восставал, И напрасно на смерть Он тебя осуждал: На кресте, под венцом, И спокоен, и тих, До конца ты молил За злодеев своих.
Величество божие
Гавриил Романович Державин
Благослови, душа моя, Всесильного Творца и Бога. Коль Он велик! коль мудрость многа В твореньях, Господи, Твоя! Ты светом, славой, красотой, Как будто ризой облачился; И как шатром Ты осенился Небес лазурной высотой. Ты звездну твердь из вод сложил И по зарям ее ступаешь, На крыльях ветреных летаешь Во сонме светоносных сил. Послами Ангелов творишь; Повелеваешь Ты духами; Послушными себе слугами Огню и бурям быть велишь. Поставил землю на зыбях, Вовек тверда она собою; Объяты бездной, как пленою, Стоят в ней воды на горах. Среди хранилища сего Оне грозы Твоей боятся; Речешь — ревут, бегут, стремятся От гласа грома Твоего. Как горы всходят к облакам; Как долы вниз клонясь ложатся; Как степи, разлиясь, струятся К показанным Тобой местам. Предел Ты начертал им Твой, И из него оне не выдут, Не обратятся и не придут Покрыть лице земли волной. Велишь внутрь гор ключом им бить; Из дебрей реки проливаешь; Зверям, онагрям посылаешь Повсюду жажду утолить. А там, по синеве небес Виясь, пернатые летают, Из облак гласы испускают И свищут на ветвях древес. Ты дождь с превыспренних стремишь; Как перла, росы рассыпаешь; Туманом холмы осребряешь И плодоносными творишь. Из недр земных траву скотам Произращаешь в насыщенье; На разное употребленье Различный злак изводишь нам. На хлеб, — чтоб укреплять сердца; И на вино, — чтоб ободряться; И на елей, — чтоб услаждаться И умащать красу лица. Твоя рука повсюду льет Древам питательные соки; Ливанских кедров сад высокий, Тобою насажден, цветет. Ты мелких птичек умудрил Свои вить сокровенно гнезды; Эродий же свое под звезды Чтобы на соснах возносил. По высотам крутых холмов Ты прядать научил еленей; А зайцам средь кустов и теней Ты дал защиту и покров. И бледная луна Тобой Своею чередой сияет; И лучезарно солнце знает Во благо время запад свой. Как день Ты удалишь, и нощь Покров свой расстилает черный: Лесные звери и дубровны, И скимн выходит, яр и тощ. Выходят, рыщут и рычат, И от Тебя все пищи просят; Что Ты даруешь им, уносят И свой тем утоляют глад. Но лишь прострет свой солнце взгляд, Они сбираются стадами, И идут врозь между лесами И в мрачных логовищах спят. Поутру человек встает, Идет на труд, на земледелье, И солнечное захожденье Ему спокойствие дает. Но коль дела Твои, Творец, Бесчисленны и неизмерны! Премудрости Твоей суть бездны, Полна земля Твоих чудес! Сии моря, сей водный сонм, Обширны хляби и бездонны Больших и малых тварей полны И чуд, бесчисленных числом! Там кит, там челн стремят свой бег И насмехаются над бездной; И все сие, о Царь вселенной! Себе Ты создал для утех. К Тебе всех смертных очи зрят И на Тебя все уповают, К Тебе все руки простирают И милостей Твоих хотят. Даруешь им — и соберут; Разверзешь длань — и рассыпаешь Щедроту всем; Ты всех питаешь, И все они Тобой живут. Но если отвратишь Свой зрак, — Их всюду ужасы смущают; Отымешь душу — исчезают И превращаются во прах. А если Дух пошлешь Ты Свой, Мгновенно вновь все сотворится, Лицо земное обновится, Из тьмы восстанет свет другой. И будет слава средь небес Твоя, Создатель! продолжаться; Ты вечно будешь утешаться Творением Твоих чудес. О Ты, трясет Чей землю взгляд! Коснешься ли горам? — дымятся; Дохнешь ли на моря? — холмятся, В руке держащий твердь и ад! Тебя, всесильный мой Творец, Я вечно славословить стану, И петь Тебя не перестану По самый дней моих конец. Моя беседа пред Тобой И песнь угодны да явятся; Тобой я буду восхищаться, Дышать и жить, о Боже мой! Но грешных племя и язык Да истребит десница строга! Хвали, душа моя, ты Бога: Сколь Он премудр и сколь велик!
Ave Maria
Игорь Северянин
О, Дева-Мать, возрадуйся блаженно! Господь с Тобой, носившая Его, Хранителя бессмертья моего! Да будешь Ты меж жен благословенна, Благословен плод чрева Твоего!
П. А. Г.
Иван Мятлев
Залетное, небесное виденье, Дай весточку о родине твоей! Надолго ль ты рассталось с ней, Твое надолго ль посещенье? От сердца горе отлегло, Я вдруг помолодел душою, Мне стало так легко, светло, Когда я встретился с тобою. Скажи, там, в синих небесах, Знакома ль ты с моей звездою? Она в сияющих звездах Светлее всех — сходна с тобою! Как ты среди земных утех, Среди пиров земного мира Светлей, видней, милее всех,— Так и она среди эфира! Как ты, чудесно хороша Моя звезда, одно с тобою; Вся заливается душа При вас любовью и тоскою. Как стану я на вас смотреть, Мой взор не может отделиться, И плакать хочется, и петь, И богу хочется молиться. Твой взгляд, как дивный с неба луч, Вливает в душу упоенье, Среди туманных жизни туч Мне говорит, как откровенье. Как шестикрылый серафим, Как непорочный житель рая, Ты улыбаешься моим Стихам, бессмыслицам внимая. Я позабыл про небеса, Уж в них очей не устремляю, Твоя мне светит здесь краса, И бога я благословляю! Но отчего ж пленился я Так страстно, светлый небожитель, Скажи, не ты ль звезда моя, Не ты ли ангел мой хранитель?
К тебе теперь я думу обращаю
Каролина Павлова
К тебе теперь я думу обращаю, Безгрешную, хоть грустную, — к тебе! Несусь душой к далекому мне краю И к отчужденной мне давно судьбе.Так много лет прошло, — и дни невзгоды, И радости встречались дни не раз; Так много лет, — и более, чем годы, События переменили нас.Не таковы расстались мы с тобою! Расстались мы, — ты помнишь ли, поэт?— А счастья дар предложен был судьбою; Да, может быть, а может быть — и нет!Кто ж вас достиг, о светлые виденья! О гордые, взыскательные сны? Кто удержал минуту вдохновенья? И луч зари, и ток морской волны?Кто не стоял? испуганно и немо, Пред идолом развенчанным своим?..
В своих младенческих слезах…
Марина Ивановна Цветаева
В своих младенческих слезах — Что в ризе ценной, Благословенна ты в женах! — Благословенна! У раздорожного креста Раскрыл глазочки. (Ведь тот был тоже сирота, — Сынок безотчий). В своих младенческих слезах — Что в ризе ценной, Благословенна ты в слезах! — Благословенна. Твой лоб над спящим над птенцом — Чист, бестревожен. Был благовест тебе венцом, Благовест — ложем. Твой стан над спящим над птенцом — Трепет и древо. Был благовест ему отцом, — Радуйся, Дева! В его заоблачных снегах — Что в ризе ценной, Благословенна ты в снегах! — Благословенна.
Слово о России
Михаил Исаковский
Советская Россия, Родная наша мать! Каким высоким словом Мне подвиг твой назвать? Какой великой славой Венчать твои дела? Какой измерить мерой — Что ты перенесла? В годину испытаний, В боях с ордой громил, Спасла ты, заслонила От гибели весь мир. Ты шла в огонь и в воду, В стальной кромешный ад, Ложилася под танки Со связками гранат; В горящем самолете Бросалась с облаков На пыльные дороги, На головы врагов; Наваливалась грудью На вражий пулемет, Чтобы твои солдаты Могли идти вперед… Тебя морили мором И жгли тебя огнем, Землею засыпали На кладбище живьем; Тебя травили газом, Вздымали на ножах, Гвоздями прибивали В немецких блиндажах… Скажи, а сколько ж, сколько Ты не спала ночей В полях, в цехах, в забоях, У доменных печей? По твоему призыву Работал стар и мал: Ты сеяла, и жала, И плавила металл; Леса валила наземь, Сдвигала горы с мест,- Сурово и достойно Несла свой тяжкий крест… Ты все перетерпела, Познала все сполна. Поднять такую тяжесть Могла лишь ты одна! И, в бой благословляя Своих богатырей, Ты знала — будет праздник На улице твоей!.. И он пришел! Победа Твоя недалека: За Тисой, за Дунаем Твои идут войска; Твое пылает знамя Над склонами Карпат, На Висле под Варшавой Твои костры горят; Твои грохочут пушки Над прусскою землей, Огни твоих салютов Всплывают над Москвой… Скажи, какой же славой Венчать твои дела? Какой измерить мерой Тот путь, что ты прошла? Никто в таком величье Вовеки не вставал. Ты — выше всякой славы, Достойней всех похвал! И все народы мира, Что с нами шли в борьбе, Поклоном благодарным Поклонятся тебе; Поклонятся всем сердцем За все твои дела, За подвиг твой бессмертный, За все, что ты снесла; За то, что жизнь и правду Сумела отстоять, Советская Россия, Родная наша мать!
Молитва детей
Николай Гнедич
Радость детей, любовь, Вас к выраженью — слов Мы не найдем! Мы их движения, В день восхищения, С гласом моления К Богу прольем: Боже, услышь детей! Знаешь, о чем душей Молят они: Всеми почтенную, Нам драгоценную, Мать несравненную, Боже, храни!
Песня (Разгульна, светла и любовна)
Николай Языков
Разгульна, светла и любовна Душа веселится моя; Да здравствует Марья Петровна. И ножка, и ручка ея!Как розы денницы живые, Как ранние снеги полей — Ланиты ее молодые И девственный бархат грудей.Как звезды задумчивой ночи, Как вешняя песнь соловья — Ее восхитительны очи, И сладостен голос ея.Блажен, кто, роскошно мечтая, Зовет ее девой своей; Блаженней избранников рая Студент, полюбившийся ей!
Другие стихи этого автора
Всего: 113Льются звуки, печалью глубокой
Вячеслав Всеволодович
Льются звуки, печалью глубокой. Бесконечной тоскою полны: То рассыплются трелью высокой, То замрут тихим всплеском волны.Звуки, звуки! О чем вы рыдаете, Что в вас жгучую будит печаль? Или в счастье вы веру теряете, Иль минувшего страстно вам жаль?Ваша речь, для ума непонятная, Льется в сердце горячей струей. Счастье, счастье мое невозвратное, Где ты скрылось падучей звездой?
Утро
Вячеслав Всеволодович
Неутомный голод темный, Горе, сердцу как избыть? Сквозь ресницы ели дремной Светит ласковая нить. Сердце, где твой сон безбрежий? Сердце, где тоска неволь? Над озерной зыбью свежей Дышит утренняя смоль. Снова в твой сосуд кристальный Животворный брызжет ключ: Ты ль впустило в мрак страдальный, В скит затворный гордый луч? Или здесь — преодоленье, И твой сильный, смольный хмель — Утоленье, и целенье, И достигнутая цель?.. Чу, склонился бог целебный, Огневейный бог за мной,— Очи мне застлал волшебной, Златоструйной пеленой. Нет в истомной неге мочи Оглянуться; духа нет Встретить пламенные очи И постигнуть их завет…
Усталость
Вячеслав Всеволодович
День бледнеет утомленный, И бледнеет робкий вечер: Длится миг смущенной встречи, Длится миг разлуки томной… В озаренье светлотенном Фиолетового неба Сходит, ясен, отблеск лунный, И ясней мерцает Веспер, И всё ближе даль синеет…Гаснут краски, молкнут звуки… Полугрустен, полусветел, Мир почил в усталом сердце, И почило безучастье… С золотистой лунной лаской Сходят робкие виденья Милых дней… с улыбкой бледной. Влажными глядят очами, Легкокрылые… и меркнут.Меркнут краски, молкнут звуки… Но, как дальний город шумный, Всё звучит в усталом сердце, Однозвучно-тихо ропщет День прожитый, день далекий… Усыпляют, будят звуки И вливают в сердце горечь Полусознанной разлуки — И дрожит, и дремлет сердце…
Темница
Вячеслав Всеволодович
Кипарисов строй зубчатый — Стражей черных копия. Твердь сечет луны серпчатой Крутокормая ладья.Медной грудью сонно дышит Зыби тусклой пелена; Чутких игол не колышет Голубая тишина.Душен свет благоуханный, Ночь недвижна и нема; Бледноликой, бездыханной Прочь бегут и день и тьма.Мне два кладезя — два взора — Тьму таят и солнце дней. К ним тянусь я из дозора Мертвой светлости моей.Рока кладези, две бездны, Уронил на ваше дно Я любви залог железный — Пленной вечности звено.Вы кольцо мое таите: Что ж замершие уста Влагой жизни не поите?.. Тьма ли в вас, как свет, пуста?«Милый, милый!..» О, родная! Я поверил, я приник: Вижу — блещет глубь ночная, Зыблет смутно мой двойник.Мне ж замкнут тайник бездонный, Мне не пить глубоких волн… В небе кормщик неуклонный, Стоя, правит бледный челн…
Так, вся на полосе подвижной
Вячеслав Всеволодович
Так, вся на полосе подвижной Отпечатлелась жизнь моя Прямой уликой, необлыжной Мной сыгранного жития.Но на себя, на лицедея, Взглянуть разок из темноты, Вмешаться в действие не смея, Полюбопытствовал бы ты?Аль жутко?.. А гляди, в начале Мытарств и демонских расправ Нас ожидает в темной зале Загробный кинематограф.
Сфинксы над Невой
Вячеслав Всеволодович
Волшба ли ночи белой приманила Вас маревом в полон полярных див, Два зверя-дива из стовратных Фив? Вас бледная ль Изида полонила? Какая тайна вам окаменила Жестоких уст смеющийся извив? Полночных волн немеркнущий разлив Вам радостней ли звезд святого Нила? Так в час, когда томят нас две зари И шепчутся лучами, дея чары, И в небесах меняют янтари,— Как два серпа, подъемля две тиары, Друг другу в очи — девы иль цари — Глядите вы, улыбчивы и яры.
Староселье
Вячеслав Всеволодович
Журчливый садик, и за ним Твои нагие мощи, Рим! В нем лавр, смоковница и розы, И в гроздиях тяжелых лозы.Над ним, меж книг, единый сон Двух сливших за рекой времен Две памяти молитв созвучных,- Двух спутников, двух неразлучных…Сквозь сон эфирный лицезрим Твои нагие мощи, Рим! А струйки, в зарослях играя, Поют свой сон земного рая.
Валун
Вячеслав Всеволодович
Рудой ведун отливных рун, Я — берег дюн, что Бездна лижет; В час полных лун седой валун, Что, приливая, море движет.И малахитовая плеснь На мне не ляжет мягким мохом; И с каждым неутомным вздохом Мне памятней родная песнь.И всё скользит напечатленней По мне бурунов череда; И всё венчанней, всё явленней Встает из волн моя звезда…Рудой ведун глубинных рун, Я — старец дюн, что Бездна лижет; На взморье Тайн крутой валун, Что неусыпно Вечность движет.
Ропот
Вячеслав Всеволодович
Твоя душа глухонемая В дремучие поникла сны, Где бродят, заросли ломая, Желаний темных табуны.Принес я светоч неистомный В мой звездный дом тебя манить, В глуши пустынной, в пуще дремной Смолистый сев похоронить.Свечу, кричу на бездорожье, А вкруг немеет, зов глуша, Не по-людски и не по-божьи Уединенная душа.
Примитив (Прозрачность)
Вячеслав Всеволодович
Прозрачность! Купелью кристальной Ты твердь улегчила — и тонет Луна в среброзарности сизой. Прозрачность! Ты лунною ризой Скользнула на влажные лона, Пленила дыхания мая, И звук отдаленного лая, И призраки тихого звона. Что полночь в твой сумрак уронит, В бездонности тонет зеркальной.Прозрачность! Колдуешь ты с солнцем, Сквозной раскаленностью тонкой Лелея пожар летучий; Колыша под влагой зыбучей, Во мгле голубых отдалений, По мхам малахитным узоры; Граня снеговерхие горы Над смутностью дольних селений; Простор раздражая звонкий Под дальним осенним солнцем.Прозрачность! Воздушною лаской Ты спишь на челе Джоконды, Дыша покрывалом стыдливым. Прильнула к устам молчаливым — И вечностью веешь случайной; Таящейся таешь улыбкой, Порхаешь крылатостью зыбкой, Бессмертною, двойственной тайной. Прозрачность! Божественной маской Ты реешь в улыбке Джоконды.Прозрачность! Улыбчивой сказкой Соделай видения жизни, Сквозным — покрывало Майи! Яви нам бледные раи За листвою кущ осенних; За радугой легкой — обеты, Вечерние скорбные светы — За цветом садов весенних! Прозрачность! Божественной маской Утишь изволения жизни.
Пригвожденные
Вячеслав Всеволодович
Людских судеб коловорот В мой берег бьет неутомимо: Тоскует каждый, и зовет, И — алчущий — проходит мимо.И снова к отмели родной, О старой памятуя встрече, Спешит — увы, уже иной! А тот, кто был, пропал далече…Возврат — утрата!.. Но грустней Недвижность доли роковая, Как накипь пены снеговая, Всё та ж — у черных тех камней.В круговращеньях обыдённых, Ты скажешь, что прошла насквозь Чрез участь этих пригвожденных Страданья мировая ось.
Предгорье
Вячеслав Всеволодович
Эта каменная глыба, как тиара, возлегла На главу в толпе шеломов, и над ней клубится мгла. Этой церкви ветхий остов (плющ зеленый на стенах)— Пред венчанным исполином испостившийся монах.И по всем путям — обетных, тонких тополей четы; На урочищах — Мадонны, у распутия — Христы. Что ни склон — голгофа Вакха: крест объятий простерев, Виноград распяли мощи обезглавленных дерев.Пахнет мятой; под жасмином быстрый ключ бежит с холма, И зажмурились от солнца, в розах, старые дома. Здесь, до края вод озерных, — осязаемый предел; Там — лазурь одна струится, мир лазурью изомлел.Я не знаю, что сулит мне, но припомнилась родной Сень столетняя каштанов над кремнистой крутизной; И с высот знакомых вижу вновь раздельным водосклон Рек души, текущих в вечность — и в земной, старинный сон.