Тюменская нефть
Один чудак из партии геологов Сказал мне, вылив грязь из сапога: «Послал же бог на головы нам олухов! Откуда нефть — когда кругом тайга?И деньги в прорву!.. Лучше бы на тыщи те Построить ресторан на берегу. Вы ничего в Тюмени не отыщете — В болото вы вгоняете деньгу!»И шлю депеши в центр из Тюмени я: Дела идут, всё боле-менее!.. Мол роем землю, но пока у многих мнение, Что меньше «более» у нас, а больше «менее».А мой рюкзак — Пустой на треть. «А с нефтью как?» — «Да будет нефть!»Давно прошли открытий эпидемии И с лихорадкой поисков борьба, И дали заключенье в Академии: В Тюмени с нефтью «полная труба»!Нет бога нефти здесь — перекочую я, Раз бога нет — не будет короля!.. Но только вот нутром и носом чую я, Что подо мной не мёртвая земля!И шлю депеши в центр из Тюмени я: Дела идут, всё боле-менее!.. Мне отвечают, что у них такое мнение, Что меньше «более» у них, а больше «менее».Пустой рюкзак — Исчезла снедь… «А с нефтью как?» — «Да будет нефть!» И нефть пошла! Мы, по болотам рыская, Не на пол-литру выиграли спор — Тюмень, Сибирь, земля ханты-мансийская Сквозила нефтью из открытых пор.Моряк, с которым столько переругано, — Не помню уж, с какого корабля, — Всё перепутал и кричал испуганно: «Земля! Глядите, братики, земля!»И шлю депеши в центр из Тюмени я: Дела идут, всё боле-менее, Мне не поверили, и оставалось мнение, Что — меньше «более» у нас, а больше «менее»… Но подан знак: Бурите здесь! «А с нефтью как?» — «Да будет нефть!» И бил фонтан и рассыпался искрами, При свете их я Бога увидал: По пояс голый, он с двумя канистрами Холодный душ из нефти принимал. И ожила земля, и помню ночью я На той земле танцующих людей… Я счастлив, что, превысив полномочия, Мы взяли риск — и вскрыли вены ей! Я шлю депеши в центр — из Тюмени я: Дела идут, всё боле-менее, Что — прочь сомнения, что — есть месторождение, Что — больше «более» у нас, а меньше «менее»… Так я узнал: Бог нефти — есть, И он сказал: «Да будет нефть!» Депешами не простучался в двери я, А вот канистры в цель попали, в цвет: Одну принёс под двери недоверия, Другую внёс в высокий кабинет. Один чудак из партии геологов Сказал мне, вылив грязь из сапога: «Послал же бог на головы нам олухов! Откуда нефть — когда кругом тайга?» И шлю депеши в центр из Тюмени я: Дела идут, всё боле-менее, Что — прочь сомнения, что — есть месторождение, Что — больше «более» у нас, а меньше «менее»… Так я узнал: Бог нефти — есть, И он сказал: «Да будет нефть!»
Похожие по настроению
Чёрное золото
Владимир Семенович Высоцкий
Не космос — метры грунта надо мной, И в шахте не до праздничных процессий, Но мы владеем тоже внеземной — И самою земною из профессий! Любой из нас — ну чем не чародей: Из преисподни наверх уголь мечем, Мы топливо отнимем у чертей — Свои котлы топить им будет нечем! Взорвано, уложено, сколото Чёрное надёжное золото. Да, сами мы — как дьяволы — в пыли, Зато наш поезд не уйдёт порожний. Терзаем чрево матушки-Земли, Но на земле теплее и надёжней. Вот вагонетки, душу веселя, Проносятся, как в фильме о погонях, И шуточку «Даёшь стране угля!» Мы чувствуем на собственных ладонях. Взорвано, уложено, сколото Чёрное надёжное золото. Воронками изрытые поля Не позабудь — и оглянись во гневе! Но нас, благословенная Земля, Прости за то, что роемся во чреве. Да, мы бываем в крупном барыше, Но роем глубже — голод ненасытен. Порой копаться в собственной душе Мы забываем, роясь в антраците. Взорвано, уложено, сколото Чёрное надёжное золото. Вгрызаясь в глубь веков хоть на виток (То взрыв, то лязг — такое безгитарье!), Вот череп вскрыл отбойный молоток, Задев кору большого полушарья. Не бойся заблудиться в темноте И захлебнуться пылью — не один ты! Вперёд и вниз! Мы будем на щите — Мы сами рыли эти лабиринты! Взорвано, уложено, сколото Чёрное надёжное золото.
Снова печь барахлит, тут рублей не жалей
Владимир Семенович Высоцкий
Снова печь барахлит — тут рублей не жалей… «Сделай, парень, а то околею!» Он в ответ: «У меня этих самых рублей — Я тебе ими бампер обклею».Все заначки с зарплат В горле узком у вас, У меня же — «фиат!, А по-русскому — ВАЗ.Экономя, купил за рубли «Жигулёнок», «Жигуль», «Жигули».Кандидатскую я защитил без помех — Всех порадовал темой отменной: «Об этническом сходстве и равенстве всех Разномастных существ во Вселенной». __«Так чего же тебе? Хочешь — «Марльборо», «Кент»?» Он не принял и этого дара: «У меня, — говорит, — постоянный клиент — Он бармен из валютного бара».Не в диковинку «Кент»? Разберёмся, браток. Не по вкусу коньяк и икорка? — Я снимаю штаны и стою без порток: «На-ка джинсы — вчера из Нью-Йорка».Он ручонки простёр — Я брючата отдал. До чего ж я хитёр: Угадал, угадал!Ах, не зря я купил за рубли «Жигулёнок», «Жигуль», «Жигули».Но вернул мне штаны всемогущий блондин, Бросил в рожу мне, крикнув вдогонку: «Мне вчера за починку мигалки один Дал мышиного цвета дублёнку!»Я мерзавец, я хам, Стыд меня загрызёт! Сам дублёнку отдам, Если брат привезёт!..Ах, зачем я купил за рубли «Жигулёнок», «Жигуль», «Жигули»?Я на жалость его да на совесть беру, К человечности тоже взывая: Мол, замёрзну в пути, простужусь и умру, И задавит меня грузовая.Этот ВАЗ, «Жигули», этот в прошлом «фиат» Я с моста Бородинского скину! — Государственной премии лауреат Предлагал мне за лом половину.Подхожу скособочась, Встаю супротив, Предлагаю: «А хочешь В кооператив?»Ведь не зря я купил за рубли «Жигулёнок», «Жигуль», «Жигули»!«У меня, — говорит, — две квартиры уже, Разменяли на Марьину Рощу, Три машины стоят у меня в гараже: На меня, на жену да на тёщу».«Друг! Что надо тебе? Я в афёры нырну! Я по-новой дойду до Берлина!…» Вдруг сказал он: «Устрой-ка мою… не жену Отдыхать в санаторий Совмина!»Что мне делать? Шатаюсь, Сползаю в кювет. Всё — иду, нанимаюсь В Верховный Совет…Эх, зазря я купил за рубли «Жигулёнок», «Жигуль», «Жигули»…
Революция в Тюмени
Владимир Семенович Высоцкий
В нас вера есть, и не в одних богов!.. Нам нефть из недр не поднесут на блюдце. Освобожденье от земных оков Есть цель несоциальных революций.В болото входит бур, как в масло нож. Владыка тьмы, мы примем отреченье! Земле мы кровь пускаем — ну и что ж, — А это ей приносит облегченье.Под визг лебёдок и под вой сирен Мы ждём — мы не созрели для оваций, Но близок час великих перемен И революционных ситуаций.В борьбе у нас нет классовых врагов — Лишь гул подземных нефтяных течений, Но есть сопротивление пластов, И есть, есть ломка старых представлений.Пока здесь вышки, как бамбук, росли, Мы вдруг познали истину простую: Что мы нашли не нефть, а соль земли — И раскусили эту соль земную.Болит кора земли, и пульс возрос, Боль нестерпима, силы на исходе, И нефть в утробе призывает: «SOS», Вся исходя тоскою по свободе.Мы разглядели, различили боль Сквозь меди блеск и через запах розы, Ведь это не поваренная соль, А это — человечьи пот и слёзы.Пробились буры, бездну вскрыл алмаз — И нефть из скважин бьёт фонтаном мысли, Становится энергиею масс — В прямом и тоже переносном смысле.Угар победы, пламя не угробь, И ритма не глуши, копытный дробот!.. Излишки нефти стравливали в Обь, Пока не проложили нефтепровод.Но что поделать, если льёт из жерл Мощнее всех источников овечьих, И что за революция — без жертв, К тому же здесь ещё — без человечьих?Пусть скажут, что сужу я с кондачка, Но мысль меня такая поразила: Теория «великого скачка» В Тюмени подтвержденье получила.И пусть мои стихи верны на треть, Пусть уличён я в слабом разуменье. Но нефть свободна — не могу не петь Про эту революцию в Тюмени!
Другие стихи этого автора
Всего: 759Гимн школе
Владимир Семенович Высоцкий
Из класса в класс мы вверх пойдем, как по ступеням, И самым главным будет здесь рабочий класс, И первым долгом мы, естественно, отменим Эксплуатацию учителями нас!Да здравствует новая школа! Учитель уронит, а ты подними! Здесь дети обоего пола Огромными станут людьми!Мы строим школу, чтобы грызть науку дерзко, Мы все разрушим изнутри и оживим, Мы серость выбелим и выскоблим до блеска, Все теневое мы перекроем световым! Так взрасти же нам школу, строитель,- Для душ наших детских теплицу, парник,- Где учатся — все, где учитель — Сам в чем-то еще ученик!
Я не люблю
Владимир Семенович Высоцкий
Я не люблю фатального исхода. От жизни никогда не устаю. Я не люблю любое время года, Когда веселых песен не пою. Я не люблю открытого цинизма, В восторженность не верю, и еще, Когда чужой мои читает письма, Заглядывая мне через плечо. Я не люблю, когда наполовину Или когда прервали разговор. Я не люблю, когда стреляют в спину, Я также против выстрелов в упор. Я ненавижу сплетни в виде версий, Червей сомненья, почестей иглу, Или, когда все время против шерсти, Или, когда железом по стеклу. Я не люблю уверенности сытой, Уж лучше пусть откажут тормоза! Досадно мне, что слово «честь» забыто, И что в чести наветы за глаза. Когда я вижу сломанные крылья, Нет жалости во мне и неспроста — Я не люблю насилье и бессилье, Вот только жаль распятого Христа. Я не люблю себя, когда я трушу, Досадно мне, когда невинных бьют, Я не люблю, когда мне лезут в душу, Тем более, когда в нее плюют. Я не люблю манежи и арены, На них мильон меняют по рублю, Пусть впереди большие перемены, Я это никогда не полюблю.
Иноходец
Владимир Семенович Высоцкий
Я скачу, но я скачу иначе, По полям, по лужам, по росе… Говорят: он иноходью скачет. Это значит иначе, чем все.Но наездник мой всегда на мне,- Стременами лупит мне под дых. Я согласен бегать в табуне, Но не под седлом и без узды!Если не свободен нож от ножен, Он опасен меньше, чем игла. Вот и я оседлан и стреножен. Рот мой разрывают удила.Мне набили раны на спине, Я дрожу боками у воды. Я согласен бегать в табуне, Но не под седлом и без узды!Мне сегодня предстоит бороться. Скачки! Я сегодня — фаворит. Знаю — ставят все на иноходца, Но не я — жокей на мне хрипит!Он вонзает шпоры в ребра мне, Зубоскалят первые ряды. Я согласен бегать в табуне, Но не под седлом и без узды. Пляшут, пляшут скакуны на старте, Друг на друга злобу затая, В исступленьи, в бешенстве, в азарте, И роняют пену, как и я. Мой наездник у трибун в цене,- Крупный мастер верховой езды. Ох, как я бы бегал в табуне, Но не под седлом и без узды. Нет! Не будут золотыми горы! Я последним цель пересеку. Я ему припомню эти шпоры, Засбою, отстану на скаку. Колокол! Жокей мой на коне, Он смеется в предвкушеньи мзды. Ох, как я бы бегал в табуне, Но не под седлом и без узды! Что со мной, что делаю, как смею — Потакаю своему врагу! Я собою просто не владею, Я придти не первым не могу! Что же делать? Остается мне Вышвырнуть жокея моего И скакать, как будто в табуне, Под седлом, в узде, но без него! Я пришел, а он в хвосте плетется, По камням, по лужам, по росе. Я впервые не был иноходцем, Я стремился выиграть, как все!
Люблю тебя
Владимир Семенович Высоцкий
Люблю тебя сейчас Не тайно — напоказ. Не «после» и не «до» в лучах твоих сгораю. Навзрыд или смеясь, Но я люблю сейчас, А в прошлом — не хочу, а в будущем — не знаю. В прошедшем «я любил» — Печальнее могил, — Все нежное во мне бескрылит и стреножит, Хотя поэт поэтов говорил: «Я вас любил, любовь еще, быть может…» Так говорят о брошенном, отцветшем — И в этом жалость есть и снисходительность, Как к свергнутому с трона королю. Есть в этом сожаленье об ушедшем Стремленьи, где утеряна стремительность, И как бы недоверье к «я люблю». Люблю тебя теперь Без мер и без потерь, Мой век стоит сейчас — Я вен не перережу! Во время, в продолжение, теперь Я прошлым не дышу и будущим не брежу. Приду и вброд, и вплавь К тебе — хоть обезглавь! — С цепями на ногах и с гирями по пуду. Ты только по ошибке не заставь, Чтоб после «я люблю» добавил я, что «буду». Есть горечь в этом «буду», как ни странно, Подделанная подпись, червоточина И лаз для отступленья, про запас, Бесцветный яд на самом дне стакана. И словно настоящему пощечина — Сомненье в том, что «я люблю» — сейчас. Смотрю французский сон С обилием времен, Где в будущем — не так, и в прошлом — по-другому. К позорному столбу я пригвожден, К барьеру вызван я языковому. Ах, разность в языках! Не положенье — крах. Но выход мы вдвоем поищем и обрящем. Люблю тебя и в сложных временах — И в будущем, и в прошлом настоящем!..
Эй, шофёр, вези
Владимир Семенович Высоцкий
— Эй, шофёр, вези — Бутырский хутор, Где тюрьма, — да поскорее мчи! — А ты, товарищ, опоздал, ты на два года перепутал — Разбирают уж тюрьму на кирпичи. — Очень жаль, а я сегодня спозаранку По родным решил проехаться местам… Ну да ладно, что ж, шофёр, тогда вези меня в «Таганку» — Погляжу, ведь я бывал и там. — Разломали старую «Таганку» — Подчистую, всю, ко всем чертям! — Что ж, шофёр, давай назад, крути-верти свою баранку — Так ни с чем поедем по домам. Или нет, сперва давай закурим, Или лучше выпьем поскорей! Пьём за то, чтоб не осталось по России больше тюрем, Чтоб не стало по России лагерей!
Эврика! Ура! Известно точно
Владимир Семенович Высоцкий
Эврика! Ура! Известно точно То, что мы потомки марсиан. Правда это Дарвину пощёчина: Он большой сторонник обезьян. По теории его выходило, Что прямой наш потомок — горилла! В школе по программам обязательным Я схватил за Дарвина пять «пар», Хохотал в лицо преподавателям И ходить стеснялся в зоопарк. В толстой клетке там, без ласки и мыла, Жил прямой наш потомок — горилла. Право, люди все обыкновенные, Но меня преследовал дурман: У своих знакомых непременно я Находил черты от обезьян. И в затылок, и в фас выходило, Что прямой наш потомок — горилла! Мне соседка Мария Исаковна, У которой с дворником роман, Говорила: «Все мы одинаковы! Все произошли от обезьян». И приятно ей, и радостно было, Что у всех у нас потомок — горилла! Мстила мне за что-то эта склочница: Выключала свет, ломала кран… Ради бога, пусть, коль ей так хочется, Думает, что все — от обезьян. Правда! Взглянёшь на неё — выходило, Что прямой наш потомок — горилла!
Штрафные батальоны
Владимир Семенович Высоцкий
Всего лишь час дают на артобстрел — Всего лишь час пехоте передышки, Всего лишь час до самых главных дел: Кому — до ордена, ну а кому — до «вышки». За этот час не пишем ни строки — Молись богам войны артиллеристам! Ведь мы ж не просто так — мы штрафники, Нам не писать: «…считайте коммунистом». Перед атакой водку — вот мура! Своё отпили мы ещё в гражданку. Поэтому мы не кричим «ура» — Со смертью мы играемся в молчанку. У штрафников один закон, один конец — Коли-руби фашистского бродягу, И если не поймаешь в грудь свинец — Медаль на грудь поймаешь за отвагу. Ты бей штыком, а лучше бей рукой — Оно надёжней, да оно и тише, И ежели останешься живой — Гуляй, рванина, от рубля и выше! Считает враг: морально мы слабы — За ним и лес, и города сожжёны. Вы лучше лес рубите на гробы — В прорыв идут штрафные батальоны! Вот шесть ноль-ноль — и вот сейчас обстрел… Ну, бог войны, давай без передышки! Всего лишь час до самых главных дел: Кому — до ордена, а большинству — до «вышки»…
Шторм
Владимир Семенович Высоцкий
Мы говорим не «штормы», а «шторма» — Слова выходят коротки и смачны. «Ветра» — не «ветры» — сводят нас с ума, Из палуб выкорчёвывая мачты. Мы на приметы наложили вето — Мы чтим чутьё компасов и носов. Упругие, тугие мышцы ветра Натягивают кожу парусов. На чаше звёздных — подлинных — Весов Седой Нептун судьбу решает нашу, И стая псов, голодных Гончих Псов, Надсадно воя, гонит нас на Чашу. Мы, призрак легендарного корвета, Качаемся в созвездии Весов — И словно заострились струи ветра И вспарывают кожу парусов. По курсу — тень другого корабля, Он шёл, и в штормы хода не снижая. Глядите — вон болтается петля На рее, по повешенным скучая! С ним Провиденье поступило круто: Лишь вечный штиль — и прерван ход часов, Попутный ветер словно бес попутал — Он больше не находит парусов. Нам кажется, мы слышим чей-то зов — Таинственные чёткие сигналы… Не жажда славы, гонок и призов Бросает нас на гребни и на скалы — Изведать то, чего не ведал сроду, Глазами, ртом и кожей пить простор… Кто в океане видит только воду, Тот на земле не замечает гор. Пой, ураган, нам злые песни в уши, Под череп проникай и в мысли лезь; Лей, звёздный дождь, вселяя в наши души Землёй и морем вечную болезнь!
Шофёр самосвала, не очень красив
Владимир Семенович Высоцкий
Шофер самосвала, не очень красив, Показывал стройку и вдруг заодно Он мне рассказал трюковой детектив На чёрную зависть артистам кино:«Сам МАЗ — девятнадцать, и груз — двадцать пять, И всё это — вместе со мною — на дно… Ну что — подождать? Нет, сейчас попытать И лбом выбивать лобовое стекло…»
Шофёр ругал погоду
Владимир Семенович Высоцкий
Шофёр ругал погоду И говорил: «Влияют на неё Ракеты, спутники, заводы, А в основном — жульё».
Шмоток у вечности урвать
Владимир Семенович Высоцкий
Шмоток у вечности урвать, Чтоб наслаждаться и страдать, Чтобы не слышать и неметь, Чтобы вбирать и отдавать, Чтобы иметь и не иметь, Чтоб помнить иль запоминать.
Что-то ничего не пишется
Владимир Семенович Высоцкий
Что-то ничего не пишется, Что-то ничего не ладится — Жду: а вдруг талант отыщется Или нет — какая разница!