Наверное, дождик прийти помешал
Наверное, дождик прийти помешал. А я у пустого сквера Тебя до двенадцати ночи ждал И ждал терпеливо в первом. Я все оправданий тебе искал: «Вот если бы дождик не был!» И если была какая тоска — Тоска по чистому небу.Сегодня тебе никто не мешал. А я у того же сквера Опять до двенадцати ночи ждал, Но с горечью понял в первом: Теперь оправданий нельзя искать — И звезды и небо чисто. И если крепка по тебе тоска, Тоска по дождю — неистова!
Похожие по настроению
Знакомая картина
Алексей Жемчужников
Всё нашел как прежде; Я уж знал заране: Месяц в светлых тучках, Озеро в тумане;Дальных гор узоры, Садик перед домом — Всё как было прежде; Прибыл я к знакомым. Не хвалися, месяц, Садик, не хвалися, Что без бед над вами Годы пронеслися! Озеро и горы, Не глумитесь тоже Над судьбой моею, С вашею не схожей! Как припомню, вижу: Эта злая сила, Что меня ломала, Вас не пощадила. Те ж, пожалуй, краски, Те же очертанья,— Но куда девалась Власть очарованья? Помню, как в безмолвьи Теплой летней ночи Вы манили душу, Вы пленяли очи… А теперь не то вы, Что во время оно, Хоть на вас усердно Я гляжу с балкона. Всю картину вижу, Стоя перед садом… Но без сожаленья Повернусь и задом.
Я ждал тебя… Часы ползли уныло…
Алексей Апухтин
Я ждал тебя... Часы ползли уныло, Как старые, докучные враги... Всю ночь меня будил твой голос милый И чьи-то слышались шаги... Я ждал тебя... Прозрачен, свеж и светел, Осенний день повеял над землей... В немой тоске я день прекрасный встретил Одною жгучею слезой... Пойми хоть раз, что в этой жизни шумной, Чтоб быть с тобой, — я каждый миг ловлю, Что я люблю, люблю тебя безумно... Как жизнь, как счастие люблю!..
С утра я тебя дожидался вчера
Арсений Александрович Тарковский
С утра я тебя дожидался вчера, Они догадались, что ты не придешь, Ты помнишь, какая погода была? Как в праздник! И я выходил без пальто. Сегодня пришла, и устроили нам Какой-то особенно пасмурный день, И дождь, и особенно поздний час, И капли бегут по холодным ветвям. Ни словом унять, ни платком утереть…
При дожде
Давид Самойлов
О, так это или иначе, По чьей неизвестно вине, Но музыка старой удачи Откуда-то слышится мне. Я так ее явственно слышу, Как в детстве, задувши свечу, Я слышал, как дождик на крышу Играет все то, что хочу. Такое бывало на даче, За лето по нескольку раз. Но музыку старой удачи Зачем-то я слышу сейчас. Все тот же полуночный дождик Играет мне, что б ни просил, Как неутомимый художник В расцвете таланта и сил.
Стало скучно тебе
Константин Фофанов
Стало скучно тебе — Что же надобно? Ветер плачет в трубе, Плачет жалобно. Грустно свечка горит Одинокая; В окна полночь глядит Черноокая. На дворе сентябрем Веет холодом; Сыплет желтым листом, Точно золотом. Встал туман над рекой Белой дымкою — Сны снесет он с собой Невидимкою. Ветер буйный в трубе Плачет жалобно. Скучно мне и тебе — Что ж нам надобно?
Ожиданье
Людмила Вилькина
Не в самое окно — открыто, смело — Через портьеру, издали, глазком Гляжу на путь, который мне знаком. Придёт? Иль не придёт? Вот затемнело… Но нет. То тень от фонаря. Стемнело. Спокойна сердцем я. Пришла не днём — Не с солнцем встречу я тебя — с огнём — Светла душа, пускай страдает тело… Вот целый день прошёл, как долгий сон, Мелькали чувства, люди и приметы. Смешалися вопросы и ответы… И к вечному мой взор был устремлён. Обманешь ты — не жаль мне ожиданья. Моей мечты мне дороги — скитанья.
Дождь
Николай Алексеевич Заболоцкий
В тумане облачных развалин Встречая утренний рассвет, Он был почти нематериален И в формы жизни не одет. Зародыш, выкормленный тучей, Он волновался, он кипел, И вдруг, веселый и могучий, Ударил в струны и запел. И засияла вся дубрава Молниеносным блеском слез, И листья каждого сустава Зашевелились у берез. Натянут тысячами нитей Меж хмурым небом и землей, Ворвался он в поток событий, Повиснув книзу головой. Он падал издали, с наклоном В седые скопища дубрав. И вся земля могучим лоном Его пила, затрепетав.
Письмо про дождь
Роберт Иванович Рождественский
Идут обыденные дожди, по собственным лужам скользя. Как будто они поклялись идти,- а клятву нарушить нельзя… Давно смешно — ничего не ждешь. Никакого чуда не ждешь. Засыпаешь — дождь. Просыпаешься — дождь. Выходишь на улицу — дождь. И видишь только пустую мглу, город видишь пустой. Газировщица скрючилась на углу — упорно торгует водой. А воды вокруг! — Столько воды, просто некуда разливать. Это все равно, что идти торговать солнцем — там, где сейчас ты!.. Послушай, а может быть, и у вас такая же чехарда? У подъезда в глине «газик» увяз, на балконе слоем — вода… Если так — значит, в мире какая-то ложь! Так не должно быть! Нет! Потому что нужно: если мне — дождь, то тебе — солнечный свет. Как дочка, солнечный! Как слюда! Как трескучая пляска огня! У тебя не должно быть дождей никогда. Пусть они идут у меня… А они идут — слепые дожди. Ни деревьев нет, ни травы…Пожалуйста, это письмо порви. И меня за него прости. А впрочем, дело совсем не в нем. Просто, трудно терпеть. Море гудит за моим окном, как поезд, идущий к тебе.
Непогода
Вероника Тушнова
Нас дождь поливал трое суток. Три дня штурмовала гроза. От молний ежеминутных ломить начинало глаза. Пока продолжалась осада, мы съели пуды алычи. За нами вдогонку из сада, как змеи, вползали ручьи. А тучи шли тихо, вразвалку, и не было тучам конца… Промокшая, злая чекалка визжала всю ночь у крыльца. Опавшие листья сметая, кружились потоки, ворча, лимонная и золотая купалась в дожде алыча. И, превознося непогоду, от зноя живая едва, глотала небесную воду привычная к жажде трава. Вот так мы и жили без дела на мокрой, веселой земле, а море свирепо гудело и белым дымилось во мгле. Домишко стоял у обрыва, где грохот наката лютей, и жило в нем двое счастливых и двое несчастных людей. Ты мне в бесконечные ночи с улыбкою (благо темно!) твердил, что, конечно, на почте лежит телеграмма давно. Что письма затеряны, видно, твердил, почтальонов виня. И было мне горько и стыдно, что ты утешаешь меня. И я понимала отлично, что четко работает связь, что письма вручаются лично, открытки не могут пропасть… Однажды, дождавшись рассвета, с последней надеждой скупой ушла я месить километры лиловой размякшей тропой. Ушла я вдогонку за счастьем, за дальней, неверной судьбой… А счастье-то было ненастьем, тревогой, прибоем, тобой.
Услышанная молитва
Владимир Бенедиктов
Под мглою тяжких облаков, В час грозной бури завыванья, С любимой девой сочетанья, Топясь, просил я у богов. Вдруг — лёгким светом даль блеснула, Мрак реже, реже стал, — и вот Сквозь тучи ярко проглянула Эмаль божественных высот; И вот — открылся свод эфирной Туч нет: торжественно и мирно Прошли вестительницы бурь, И полная дневного пыла Весь лик природы осенила Одна чистейшая лазурь. Мой друг! Услышаны моленья; Вот он — предел соединенья; Один над мною и тобой Навес раскинут голубой! Взгляни, прекрасная, над нами, Как опрокинутый фиал, Он, в землю упершись краями, Нам общий храм образовал. Он прочен, радостен и мирен… Но жаль, мой друг, моя краса, Что общий храм наш так обширен, Что так огромны небеса! Быть может, здесь, под этим сводом, Стеснён докучливым народом, Я не найду к тебе следа, — И в грустной жизненной тревоге В одном лазуревом чертоге Мы не сойдёмся никогда!
Другие стихи этого автора
Всего: 107А горы сверкают своей белизной
Владимир Солоухин
Зима разгулялась над городом южным, По улице ветер летит ледяной. Промозгло и мутно, туманно и вьюжно… А горы сверкают своей белизной. Весной исчезают метели и стужа, Ложится на город немыслимый зной. Листва пропылилась. Как жарко, как душно… А горы сверкают своей белизной. Вот юноша, полон нетронутой силы, Ликует, не слышит земли под собой,- Наверно, девчонка его полюбила… А горы сверкают своей белизной. Мужчина сквозь город бредет через силу, Похоже, что пьяный, а может, больной. Он отдал ей все, а она изменила… А горы сверкают своей белизной. По теплой воде, по ручью дождевому Топочет мальчонка, такой озорной! Все дальше и дальше топочет от дому… А горы сверкают своей белизной.
Аргумент
Владимир Солоухин
О том, что мы сюда не прилетели С какой-нибудь таинственной звезды, Нам доказать доподлинно успели Ученых книг тяжелые пуды. Вопросы ставить, право, мало толку — На все готов осмысленный ответ. Все учтено, разложено по полкам, И не учтен лишь главный аргумент. Откуда в сердце сладкая тревога При виде звезд, рассыпанных в ночи? Куда нас манит звездная дорога И что внушают звездные лучи? Какая власть настойчиво течет к нам? Какую тайну знают огоньки? Зачем тоска, что вовсе безотчетна, И какова природа той тоски?
Безмолвна неба синева
Владимир Солоухин
Безмолвна неба синева, Деревья в мареве уснули. Сгорела вешняя трава В высоком пламени июля. Еще совсем недавно тут Туман клубился на рассвете, Но высох весь глубокий пруд, По дну пруда гуляет ветер. В степи поодаль есть родник, Течет в траве он струйкой ясной, Весь зной степной к нему приник И пьет, и пьет, но все напрасно: Ключа студеная вода Бежит, как и весной бежала. Неужто он сильней пруда: Пруд был велик, а этот жалок? Но подожди судить. Кто знает? Он только с виду мал и тих. Те воды, что его питают, Ты видел их? Ты мерил их?
Береза
Владимир Солоухин
В лесу еловом все неброско, Приглушены его тона. И вдруг белым-бела березка В угрюмом ельнике одна. Известно, смерть на людях проще. Видал и сам я час назад, Как начинался в дальней роще Веселый, дружный листопад. А здесь она роняет листья Вдали от близких и подруг. Как от огня, в чащобе мглистой Светло на сто шагов вокруг. И непонятно темным елям, Собравшимся еще тесней: Что с ней? Ведь вместе зеленели Совсем недавно. Что же с ней? И вот задумчивы, серьезны, Как бы потупив в землю взгляд, Над угасающей березой Они в молчании стоят.
Боги
Владимир Солоухин
По дороге лесной, по широкому лугу С дальнобойким ружьем осторожно иду. Шарит ствол по кустам, озирает округу, И пощаду в себе воплотив и беду. Путь от жизни до смерти мгновенья короче: Я ведь ловкий стрелок и без промаха бью. Для порхающих птиц и парящих и прочих Чем же я не похож на пророка Илью? Вот разгневаюсь я — гром и молния грянет. И настигнет стрела, и прощай синева… Вот я добрый опять (как бы солнце проглянет). Улетай себе, птица, оставайся жива. Только птицы хитры, улетают заране, Мол, на бога надейся, но лучше в кусты… И проходит гроза, никого не поранив. «Злой ты бог. Из доверия выбился ты!» Впрочем, вот для разрядки достаточный повод: На березе скворцы у скворечни своей; Белогрудая ласточка села на провод, Восхищенно глядит, хоть в упор ее бей. Так за что ж ее бить, за доверие, значит? Для того, чтоб она нелюдимой была, Та, что даже детишек от взгляда не прячет И гнездо у тебя над окошком свила? Ты ее не убьешь и пойдешь по дороге, Онемеет в стволе окаянный свинец… Пуще глаза, о, с громом и молнией, боги, Берегите доверие душ и сердец!
Бродячий актер Мануэл Агурто
Владимир Солоухин
В театре этом зрители уснули, А роли все известны наизусть. Здесь столько лиц и масок промелькнули, Что своего найти я не берусь. Меняются костюмы, букли, моды, На чувствах грим меняется опять. Мой выход в роли, вызубренной твердо, А мне другую хочется играть! Спектакль идет со странным перекосом, Хотя суфлеры в ярости рычат. Одни — все время задают вопросы, Другие на вопросы те — молчат. Ни торжества, ни страсти и ни ссоры, Тошна игры заигранная суть. Лишь иногда, тайком от режиссера, Своей удастся репликой блеснуть. Иди на сцену в утренней долине, Где журавли проносятся трубя, Где режиссера нету и в помине И только небо смотрит на тебя!
Букет
Владимир Солоухин
Я их как собирал? Колокольчик чтоб был к колокольчику, Василек к васильку И ромашка к ромашке была. Мне казалось, что будет красивей букет, Если только одни васильки, Или только одни колокольчики, Или только ромашки одни Соберутся головка к головке. Можно стебли подрезать и в воду поставить в стакан. Постепенно я понял, Что разных цветов сочетанье (Ярко-желтого с белым, Василькового с белым и желтым, Голубого с лиловым, Лилового с чуть розоватым) Может сделаться праздником летних полуденных красок, Может сделаться радостью. Надо немного условий: Просто капельку вкуса Или, может быть, капельку зренья — И букет обеспечен. Хватает в июне цветов! Так я их собирал. Но (Во всем виновата незрелость) Я наивно считал, Что простые, невзрачные травы (Это кажется нам, будто травы бывают невзрачны) Недостойны приблизиться К чистым, отборным и ясным, Собираемым мною в букет, удостоенным чести цветам. Обходил я пырей, Обходил я глухую крапиву, «Лисий хвост» обходил, и овсюг, и осот полевой, И пушицу, И колючий, Полыхающий пламенем ярым, Безобразный, бездарный татарник. Им, конечно, хотелось. А я говорил с укоризной: «Ну, куда вы? Вот ты, щавеля лопоухого стебель, Полюбуйсь на себя, ну куда ты годишься? Разве сор подметать? Ну, допустим, тебя я сорву…» И затем, Чтоб совсем уж растение это унизить, Я сорвал И приставил метельчатый стебель к букету, Чтобы вместе со мной все цветы на лугу посмеялись Сочетанью ужасному розовой «раковой шейки» И нелепой метелки. Но… Не смеялся никто. Даже больше того (что цветы!), я и сам не смеялся. Я увидел, как ожил, как вдруг засветился букет, Как ему не хватало Некрасивого, в сущности, длинного, грубого стебля. Я крапиву сорвал, Я приставил к букету крапиву! И — о чудо!— зеленая, мощная сочность крапивы Озарила цветы. А ее грубоватая сила Оттенила всю нежность соседки ее незабудки, Показала всю слабость малиновой тихой гвоздички, Подчеркнула всю тонкость, всю розовость «раковой шейки». Стебли ржи я срывал, чтоб торчали они из букета! И татарник срывал, чтоб симметрию к черту разрушить! И былинник срывал, чтобы мощи косматой добавить! И поставил в кувшин, И водой окатил из колодца, Чтобы влага дрожала, как после дождя проливного, Так впервые я создал Настоящий, Правдивый букет.
Бывает так
Владимир Солоухин
Бывает так: в неяркий день грибной Зайдешь в лесные дебри ненароком — И встанет лес иглистою стеной И загородит нужную дорогу. Я не привык сторонкой обходить Ни гордых круч, ни злого буерака. Коль начал жить, так прямо надо жить, Коль в лес пошел, так не пугайся мрака. Все мхи да топь, куда ни поверни; Где дом родной, как следует не знаю. И вот идешь, переступая пни Да ельник грудью прямо разрывая. Потом раздвинешь ветви, и в лицо Ударит солнце, теплое, земное. Поляна пахнет медом и пыльцой, Вода в ручье сосновой пахнет хвоей. Я тем, что долго путал, не кичусь, Не рад, что ноги выпачканы глиной. Но вышел я из путаницы чувств К тебе!.. В цвету любви моей долина!
В лесу
Владимир Солоухин
В лесу, посреди поляны, Развесист, коряжист, груб, Слывший за великана Тихо старился дуб.Небо собой закрыл он Над молодой березкой. Словно в темнице, сыро Было под кроной жесткой.Душной грозовой ночью Ударил в притихший лес, Как сталь топора отточен, Молнии синий блеск.Короткий, сухой и меткий, Был он как точный выстрел. И почернели ветки, И полетели листья.Дуб встрепенулся поздно, Охнул, упал и замер. Утром плакали сосны Солнечными слезами.Только березка тонкая Стряхнула росинки с веток, Расхохоталась звонко И потянулась к свету.
В своих сужденьях беспристрастны
Владимир Солоухин
В своих сужденьях беспристрастны Друзья, чье дело — сторона, Мне говорят: она прекрасна, Но, знаешь, очень холодна.Они тебя не разгадали, Тебя не поняли они. В твоих глазах, в студеной дали Я видел тайные огни.Еще мечты и чувства стройны И холодна твоя ладонь, Но дремлет страсть в тебе, спокойной, Как дремлет в дереве огонь.
Вдоль берегов Болгарии прошли мы
Владимир Солоухин
Вдоль берегов Болгарии прошли мы… Я все стоял на палубе, когда Плыла, плыла и проплывала мимо Ее холмов прибрежная гряда. Волнистая — повыше и пониже, Красивая — не надо ей прикрас. Еще чуть-чуть — дома, людей увижу, Еще чуть-чуть… И не хватает глаз!.. Гряда холмов туманится, синея, Какие там за нею города? Какие там селения за нею, Которых я не видел никогда? Так вот они, неведомые страны… Но там живут, и это знаю я, Мои друзья — Георгий и Лиляна, Митко и Блага — верные друзья. Да что друзья! Мне так отрадно верить, Что я чужим совсем бы не был тут. В любом селе, когда б сойти на берег, И хлеб и соль и братом назовут. Ах, капитан, торжественно и строго Произнеси командные слова. Привстанем здесь пред дальнею дорогой, В чужой Босфор легко ли уплывать! Корабль идет, и сердце заболело. И чайки так крикливы надо мной, Что будто не болгарские пределы, А родина осталась за кормой. Вдоль берегов Болгарии прошли мы, Я все стоял на палубе, пока Туманились, уже неразличимы, Быть может, берег, может, облака…
Верну я
Владимир Солоухин
Ревную, ревную, ревную. Одеться бы, что ли, в броню. Верну я, верну я, верну я Все, что нахватал и храню. Костры, полнолунья, прибои, И морем обрызганный торс, И платье твое голубое, И запах волны от волос. Весь твой, с потаенной улыбкой, Почти как у школьницы вид. Двухлетнюю странную зыбкость. (Под ложечкой холодит!) Ты нежность свою расточала? Возьми ее полный мешок! Качало, качало, качало Под тихий довольный смешок. От мая и до листопада Качель уносила, легка, От Суздаля до Ленинграда, От Ладоги до Машука. Прогретые солнцем причалы, Прогулки с усталостью ног… Возьми, убирайся. Сначала Начнется извечный урок. Все, все возвращается, чтобы На звезды не выть до зари, Возьми неразборчивый шепот И зубы с плеча убери. Я все возвращаю, ревную, Сполна, до последнего дня. Лишь мира уже не верну я, Такого, как был до меня.