К почтению, льзя объявить любовь
К почтению, льзя объявить любовь, без презора, Буде хочешь на сердце держать твою тайну, То к цельбе твоей страсти нету средства скора. Ах! не надлежит молчу иметь чрезвычайну. Что ни говорят красны, но весьма им мило Видеть пред собою всегда в страсти на коленах Любяща, чье бы сердце оным знать чинило, Что вздохи постоянны и жар не в пременах. Они никогда за то нигде не гневятся, Что их находят красных, что им объявляют Любовь к ним и что они всем любимы зрятся; Наконец, что все у них любви же прощают.
Похожие по настроению
Стансъ (Могу ли я сказать возлюбленной иначе)
Александр Петрович Сумароков
Могу ли я сказать возлюбленной иначе? До смерти буду твой, не буду я ни чѣй: Люблю дражайшая тебя я жизни паче; Ты свѣтъ моихъ очей.Заразы мя твои прельщая не терзаютъ, И духа моево они не возмутятъ, Колико грудь мою всечасно ни пронзаютъ, И стрѣлы ни летять.Изъ сѣти твоея, я видѣлъ неизбѣжность, И не хотѣлъ отъ нихъ я болѣе бѣжать: Надѣяся твою къ себѣ имѣлъ я нѣжность, И сѣявъ тщился жать.Оратель веселясь свою посѣетъ ниву, Хотя ему еще прямой надежды нѣть: Имѣя бодрость онъ и думу нелѣниву, Со радостію жнетъ.Съ какою радостью я жалъ ему подобно, Дождався оть тебя мнѣ щастія чреды, Твои любезная во время намъ способно, Сладчайшія плоды!Во восхищеніи я былъ тогда толикомъ, Что вымолвить того не можно никому, Ниже Пермесскихъ Нимфъ и Аполлона кликомъ, По чувству моему.Когда взаимный жаръ намъ души услаждаетъ, Ни какъ того не льзя стихами изразить: Минуты какъ Ероть дыханье побѣждаеть, Не льзя изобразить.Колико бы о томъ піиты не вѣщали, Превзойдетъ рѣчи ихъ утѣха всѣ сія; Но что сь тобою мы горяще ощущали, То знаю точно я.
Послание В. Г. О. (Служил я прежде Лизе скромной…)
Алексей Кольцов
Служил я прежде Лизе скромной, Служил, как долгу гренадир, Как Дафне добренький сатир. И чтоб она была довольной, Я все намеки и желанья Любил немедля выполнять. Но наконец без воздаянья Мечтам был должен отказать. Я ждал еще, я ждал чего-то, Надежда мне сулила что-то; Надежда скрылась — я забыт, Как дряхлый, старый инвалид. Но ты, соперница Венеры, Мои мечты, мои химеры Желаньем оживила вновь; И в сердце чистом, непорочном, Как солнце — в янтаре восточном, Зажгла безгрешную любовь. Отнынь прошу, друг новый, нежный, Царицей будь души моей, Будь гений добрый и надежный Моих во мгле текущих дней. И я в свободные мгновенья, Желаньям вашим в угожденье, Раз пять в неделю буду рад По вкусу дамскому для чтенья Романов лучших присылать. А может быть, тебе, мой гений, Моих неловких песнопений Когда-нибудь пришлю тетрадь. Но вы, вы спросите: награда Велика ль, вольный трубадур? Червонной пыли мне не надо. Букет цветов да два-три взгляда — И я доволен чересчур.27 апреля 1829
Когда, в объятиях продажных замирая
Алексей Апухтин
Когда, в объятиях продажных замирая, Потушишь ты огонь, пылающий в крови, — Как устыдишься ты невольных слов любви, Что ночь тебе подсказывала злая! И целый день потом ты бродишь сам не свой, Тебя гнетет воспоминанье это, И жизнь, как день осенний без просвета, Такою кажется бесцветной и пустой! Но верь мне: близок час! Неслышными шагами, Не званная, любовь войдет в твой тихий дом, Наполнит дни твои блаженством и слезами И сделает тебя героем и… рабом. Тебя не устрашат ни гнет судьбы суровой, Ни цепи тяжкие, ни пошлый суд людей… И ты отдашь всю жизнь за ласковое слово, За милый, добрый взгляд задумчивых очей!
Объяснение в любви
Андрей Белый
Посвящается дорогой матери Сияет роса на листочках. И солнце над прудом горит. Красавица с мушкой на щечках, как пышная роза, сидит. Любезная сердцу картина! Вся в белых, сквозных кружевах, мечтает под звук клавесина… Горит в золотистых лучах под вешнею лаской фортуны и хмелью обвитый карниз, и стены. Прекрасный и юный, пред нею склонился маркиз в привычно заученной роли, в волнисто-седом парике, в лазурно-атласном камзоле, с малиновой розой в руке. «Я вас обожаю, кузина! Извольте цветок сей принять…» Смеется под звук клавесина и хочет кузину обнять. Уже вдоль газонов росистых туман бледно-белый ползет. В волнах фиолетово-мглистых луна золотая плывет.
Я вас люблю… Что делать — виноват!..
Аполлон Григорьев
Я вас люблю… Что делать — виноват! Я в тридцать лет так глупо сердцем молод, Что каждый ваш случайный, беглый взгляд Меня порой кидает в жар и холод… И в этом вы должны меня простить, Тем более, что запретить любить Не может власть на свете никакая; Тем более, что, мучась и пылая, Ни слова я не смею вам сказать И принужден молчать, молчать, молчать!.. Я знаю сам, что были бы преступны Признанья или смысла лишены: Затем, что для меня вы недоступны, Как недоступен рай для сатаны. Цепями неразрывными окован, Не смею я, когда порой, взволнован, Измучен весь, к вам робко подхожу И подаю вам руку на прощанье, Сказать простое слово: до свиданья! Иль, говоря,— на вас я не гляжу. К чему они, к чему свиданья эти? Бессонницы — расплата мне за них! А между тем, как зверь, попавший в сети, Я тщетно злюсь на крепость уз своих. Я к ним привык, к мучительным свиданьям… Я опиум готов, как турок, пить, Чтоб муку их в душе своей продлить, Чтоб дольше жить живым воспоминаньем… Чтоб грезить ночь и целый день бродить В чаду мечты, под сладким обаяньем Задумчиво опущенных очей! Мне жизнь темна без света их лучей. Да… я люблю вас… так глубоко, страстно, Давно… И страсть безумную свою От всех, от вас особенно таю. От вас, ребенок чистый и прекрасный! Не дай вам бог, дитя мое, узнать, Как тяжело любить такой любовью, Рыдать без слов, метаться, ощущать, Что кровь свинцом расплавленным, не кровью, Бежит по жилам, рваться, проклинать, Терзаться ночи, дни считать тревожно, Бояться встреч и ждать их, жадно ждать; Беречься каждой мелочи ничтожной, Дрожать за каждый шаг неосторожный, Над пропастью бездонною стоять И чувствовать, что надо погибать, И знать, что бегство больше невозможно.
Любовь не в пурпуре побед
Илья Эренбург
Любовь не в пурпуре побед, А в скудной седине бесславья. И должен быть развеян цвет, Чтоб проступила сердца завязь.Кто испытал любовный груз, Поймет, что значит в полдень летний Почти подвижнический хруст Тяжелой снизившейся ветви.И чем тучней, чем слаще плод, Тем чаще на исходе мая Душа вздымалась тяжело И никла, плотью обрастая.
Говорят мне
Константин Романов
[I]Принцу Петру Александровичу Олъденбургскому[/I] Говорят мне: «Собою владеть ты умей, Научиться пора хладнокровью; Надо сдержанней быть; ты немало людей Необдуманной сгубишь любовью…» Но любовь удержать разве властна душа, Как добычу орел в сильных лапах? Нет, цветам, благовоньем весенним дыша, Не сдержать упоительный запах! Коль любить, так безумствуя в страсти слепой, В этом бреде бессилен рассудок… Знать ли солнцу, что им с вышины голубой Спалена красота незабудок?
Любовь
Павел Александрович Катенин
О чем, о чем в тени ветвей Поешь ты ночью, соловей? Что песнь твою к подруге милой Живит огнем и полнит силой, Колеблет грудь, волнует кровь? Живущих всех душа: любовь. Не сетуй, девица-краса! Дождешься радостей часа. Зачем в лице завяли розы? Зачем из глаз лиются слезы? К веселью душу приготовь; Его дарит тебе любовь. Покуда дней златых весна, Отрадой нам любовь одна. Ловите, юноши, украдкой Блаженный час, час неги сладкой; Пробьет… любите вновь и вновь; Земного счастья верх: любовь.
Когда бы
Владимир Бенедиктов
Когда бы прихотью свободной Вооружила ты свой взор, И, в свет являсь дамой модной, Любила слушать пошлый вздор, И я, по наущенью беса, С тобою б дерзостно болтал, И, как бессовестный повеса, Над всем священным хохотал, И, сплетни света разработав, Пускал в стократный оборот Запас нескромных анекдотов Иль соблазнительных острот, — Меня бы общество щадило, И кое-кто в наш вольный век Еще б сказал: «Как это мило! Какой приятный человек!» А ныне свет своим сужденьем Меня язвит, как погляжу, За то, что я с благоговеньем К тебе сердечным подхожу, — За то, что, позволяя видеть Своим глазам твои черты, Боюсь и мыслию обидеть В тебе святыню красоты, За то, что с старческим сознаньем, Не смея юность оскорбить, Я, полный чистым обожаньем, За грех бы счел тебя любить. Увы! Наш мир мечтам не верит, И, чужд их облачных вершин, Все мысли он и чувства мерит На свой предательский аршин. Средь общей свалки грязной прозы Смешны и неуместны в нем Души божественные слезы И сердца трепетного грезы С их поэтическим огнем.
Поцелуй
Яков Петрович Полонский
И рассудок, и сердце, и память губя, Я недаром так жарко целую тебя — Я целую тебя и за ту, перед кем Я таил мои страсти — был робок и нем, И за ту, что меня обожгла без огня И смеялась, и долго терзала меня, И за ту, чья любовь мне была бы щитом, Да, убитая, спит под могильным крестом. Все, что в сердце моем загоралось для них, Догорая, пусть гаснет в объятьях твоих.
Другие стихи этого автора
Всего: 26Выди, Тирсис, отсюду, пора любовь кинуть
Василий Тредиаковский
Выди, Тирсис, отсюда, пора любовь кинуть: Довольно и долго зде в любви могл ты гинуть. Не в сем то острове, где мысль бывает уныла, Находится честь, что всем добрым людей мила. Надо любить было: Любовь учит жити, Той огнь без света в сердце не возможет быти. Но уже, Тирсис, за мной следовать есть время, И знай, что мое сличье не от смертна племя.
Ворон и лисица (Басня)
Василий Тредиаковский
Негде Ворону унесть сыра часть случилось; На дерево с тем взлетел, кое полюбилось. Оного Лисице захотелось вот поесть; Для того, домочься б, вздумала такую лесть: Воронову красоту, перья цвет почтивши, И его вещбу еще также похваливши, «Прямо, — говорила, — птицею почту тебя Зевсовою впредки, буде глас твой для себя, И услышу песнь, доброт всех твоих достойну». Ворон похвалой надмен, мня себе пристойну, Начал, сколько можно громче, кракать и кричать, Чтоб похвал последню получить себе печать; Но тем самым из его носа растворенна Выпал на землю тот сыр. Лиска, ободренна Оною корыстью, говорит тому на смех: «Всем ты добр, мой Ворон; только ты без сердца мех».
Видеть все женские лица
Василий Тредиаковский
Видеть все женские лица Без любви беспристрастно; Спознать нову с девицы Учинять повсечасно; Казать всем то ж учтивство, Всё искать свою радость. Такову то любимство Дает в жизни всем сладость!
Виделось мне
Василий Тредиаковский
Виделось мне; кабы тая В моих прекрасная дева Умре руках вся нагая, Не чиня ни мала зева. Но смерть так гибель напрасну Видя, ту в мир возвратила В тысячу раз паче красну; А за плач меня журила. Я видел, что ясны очи Ее на меня глядели, Хотя и в темноту ночи, И нимало не смертвели. «Ах!- вскричал я велегласно, Схвативши ее рукою, Как бы то наяву власно,- Вас было, Мила, косою Ссечь жестока смерть дерзнула! Ох! и мне бы не миновать, Коли б вечно вы уснула!» Потом я стал ту обнимать. Я узнал, как пробудился, Что то есть насмешка грезы. Сим паче я огорчился, Многи проливая слёзы.
В сем озере бедные любовники
Василий Тредиаковский
В сем озере бедные любовники присны Престают быть в сем свете милым ненавистны: Отчаяваясь всегда от них любимы быть, И не могуще на час во свете без них жить; Препроводивши многи свои дни в печали, Приходят к тому они, дабы жизнь скончали. Тамо находятся все птицы злопророчны, Там плавают лебеди весьма диким точны, И чрез свои печальны песни и негласны Плачут о любовниках, которы бесчастны.
В сем месте море не лихо
Василий Тредиаковский
В сем месте море не лихо, Как бы самой малой поток. А пресладкий зефир тихо, Дыша от воды не высок, Чинит шум приятной весьма Во игрании с волнами. И можно сказать, что сама Там покоится с вещами Натура, дая всем покой. Премногие красят цветы Чрез себя прекрасный брег той. И хотя чрез многи леты, Но всегда не увядают; Розы, тюлипы, жасмины Благовонность испускают, Ольеты, также и крины. Правда, что нет во всем свете Сих цветов лучше и краше; Но в том месте в самом лете Не на них зрит око наше.
Песенка любовна
Василий Тредиаковский
Красот умильна! Паче всех сильна! Уже склонивши, Уж победивши, Изволь сотворить Милость, мя любить: Люблю, драгая, Тя, сам весь тая.Ну ж умилися, Сердцем склонися; Не будь жестока Мне паче рока: Сличью обидно То твому стыдно. Люблю, драгая, Тя, сам весь тая.Так в очах ясных! Так в словах красных! В устах сахарных, Так в краснозарных! Милости нету, Ниже привету? Люблю, драгая, Тя, сам весь тая.Ах! я не знаю, Так умираю, Что за причина Тебе едина Любовь уносит? А сердце просит: Люби, драгая, Мя поминая.
Будь жестока, будь упорна
Василий Тредиаковский
Будь жестока, будь упорна, Будь спесива, несговорна; Буде отныне могу еще осердиться, То мой гнев в моем сердце имеет храниться. Ах, нет! хоть в какой напасти Глаза явят мои страсти. Но вы не увидите мое сердце смело, Чтоб оно противу вас когда зашумело. Я вас имею умолять, Дабы ко мне милость являть. Буде отныне могу еще осердиться, То мой гнев в моем сердце имеет храниться.
Падших за отчизну покрывает здесь земля
Василий Тредиаковский
Падших за отчизну покрывает здесь земля, Ревность к жаркой битве сделалась уже в них тля. Греция вся, быв едва не порабощенна, От работы животом сих всех воспященна. Сей предел есть Зевсов. Человеки! Нет тех сил, Чтоб и вас рок также умереть не осудил. Токмо что богам не быть вечно смерти пленным И в блаженстве ликовать бытием нетленным.
Описание грозы, бывшей в Гааге
Василий Тредиаковский
С одной страны гром, С другой страны гром, Смутно в воздухе! Ужасно в ухе! Набегли тучи, Воду несучи, Небо закрыли, В страх помутили! Молнии сверкают, Страхом поражают, Треск в лесу с перуна, И темнеет луна, Вихри бегут с прахом, Полоса рвет махом, Страшно ревут воды От той непогоды. Ночь наступила, День изменила, Сердце упало: Всё зло настало! Пролил дождь в крышки, Трясутся вышки, Сыплются грады, Бьют ветрограды. Все животны рыщут, Покоя не сыщут, Биют себя в груди Виноваты люди, Боятся напасти И, чтоб не пропасти, Руки воздевают, На небо глашают: «О солнце красно! Стань опять ясно, Разжени тучи, Слезы горючи, Столкай премену Отсель за Вену. Дхнуть бы зефиром С тишайшим миром!» А вы, аквилоны, Будьте как и ӯны: Лютость отложите, Только прохладите. Побеги вся злоба До вечного гроба: Дни нам надо красны, Приятны и ясны».
Она есть мучения в любви враг смертельный
Василий Тредиаковский
Она есть мучения в любви враг смертельный. И котора, когда кто зле с ней поступает, При pomocе своея ярости презельной Тотчас с глаз как молния быстра пропадает. Случается иногда сим ей избавляти Любовника погибла почти всеконечно От той гибели целой и противустати Любви и злой ревности чрез весь живот вечно. Оная моей милой неверность мне мнима Дала вину не любить в моих ту обетах. А досада казалась так весьма любима, Что чрез девять дней целых я был у ней в нетах. Но печаль не отошла и скука намало, А сердце стерпевало так велики казни, Что с любовью Аминты смерть лучше желало, Нежели б мне лишиться ее всей приязни.
О коль сердцу есть приятно
Василий Тредиаковский
О коль сердцу есть приятно Видеть за неверну мниму, Речи нам предлагать внятно К оправданию любиму, Тысящи извинений Искать, и своей рукою От стужных сердца кипений Утирать плач, а собою Чрез великие милости Платить за горькие очам Слезы и за унылости, Что были по дням, по ночам.