Летняя гроза
Синие, чистые дали Между зеленых ветвей Бело-молочными стали… Ветер играет смелей.
Говор негромкого грома Глухо рокочет вдали… Все еще веет истома От неостывшей земли.
Птицы кричали и смолкли; С каждым мгновеньем темней. В небо выходит не полк ли Сумрачных, страшных теней.
Вновь громовые угрозы, Молнии резкий зигзаг. Неба тяжелые слезы Клонят испуганный мак.
Ливень, и буря, и где-то Солнца мелькнувшего луч… Русское, буйное лето, Месяцы зноя и туч!
Похожие по настроению
Весенняя гроза
Агния Барто
Черёмуха, черёмуха В овраге расцвела. Черёмуха, черёмуха Стоит белым-бела. Ходили за черёмухой Девчонки вчетвером, Да оборвать черемуху Им не позволил гром. Сначала он не полный, Не полный подал голос, Потом от жёлтых молний Все небо раскололось. Все громче, громче слышится, Гремит через огонь: «Черёмуху, черёмуху, Черёмуху не тронь!»
Перед грозой
Александр Александрович Блок
Закат горел в последний раз. Светило дня спустилось в тучи, И их края в прощальный час Горели пламенем могучим. А там, в неведомой дали, Где небо мрачно и зловеще, Немые грозы с вихрем шли, Блестя порой зеницей вещей. Земля немела и ждала, Прошло глухое рокотанье, И по деревьям пронесла Гроза невольное дрожанье. Казалось, мир — добыча гроз, Зеницы вскрылись огневые, И ветер ночи к нам донес Впервые — слезы грозовые.
Беспокойное небо
Давид Давидович Бурлюк
1Река горизонтальна. Отвесны водопады, Лазурь хрустальна, А тучи — гады — Свивают свои кольца И мчатся далям, Веселью и печалям, Стараньем богомольца. 2И пухлыми грибами Заполнив бутыль, Скрипят между зубами Самума пыль.
Ожидание грозы
Иннокентий Анненский
Н. Д. Карпову Ночь близка… На небе черном Серых туч ползет громада; Всё молчит в лесу нагорном, В глубине пустого сада. Тьмой и сном объяты воды… Душен воздух… Вечер длится… В этом отдыхе природы Что-то грозное таится. Ночь настанет. Черной тучей Пыль поднимется сильнее, Липы с силою могучей Зашатаются в аллее. Дождь закапает над нами И, собираясь понемногу, Хлынет мутными ручьями На пылящую дорогу. Неба пасмурные своды Ярким светом озарятся: Забушуют эти воды, Блеском неба загорятся, И, пока с краев до края Будут пламенем объяты, Загудят, не умолкая, Грома тяжкие раскаты. 16 июля 1856
Тучи грозные покрыли
Константин Аксаков
Тучи грозные покрыли Небосклон лазурный мой, Солнце в мраке потопили, В недрах громы затаили И повисли надо мной.И, чреватая бедами, Буря страшная близка; Может быть, за облаками Смерть скрывается над нами И уж ищет бедняка.Скоро разразятся тучи, Огнь блеснет и грянет гром, И засвищет ветр могучий, Встанет вверх песок летучий, И завоет лес кругом.Может быть, и мне готова Громоносная стрела, — Я пойду; а с голубого Неба вновь исчезнет мгла. Освежатся лес, дуброва, И природа будет снова И прекрасна и светла.
Гроза
Николай Михайлович Карамзин
Велик господь! вещают громы, Гремя, треща, тряся всю твердь. Велик господь! вещают бури, Волнуя, пеня Океан. Дуб древний, с шумом потрясаясь, Вещает нам: велик господь! Ударом грома раздробляясь, Гласит еще: велик господь! Злодей, законы презиравший, Мятеж Природы всей узрев, Бледнеет, падает, взывает: Велик господь и страшен злым! Душа благая, враг пороков! Внимая громам, шуму бурь, — С улыбкой на небо взирая, Вещаешь ты: коль благ господь!
Во время грозы
Николай Михайлович Рубцов
Внезапно небо прорвалось С холодным пламенем и громом! И ветер начал вкривь и вкось Качать сады за нашим домом. Завеса мутная дождя Заволокла лесные дали. Кромсая мрак и бороздя, На землю молнии слетали! И туча шла, гора горой! Кричал пастух, металось стадо, И только церковь под грозой Молчала набожно и свято. Молчал, задумавшись, и я, Привычным взглядом созерцая Зловещий праздник бытия, Смятенный вид родного края. И все раскалывалась высь, Плач раздавался колыбельный, И стрелы молний все неслись В простор тревожный, беспредельный.
Гроза идет
Николай Алексеевич Заболоцкий
Движется нахмуренная туча, Обложив полнеба вдалеке, Движется, огромна и тягуча, С фонарем в приподнятой руке. Сколько раз она меня ловила, Сколько раз, сверкая серебром, Сломанными молниями била, Каменный выкатывала гром! Сколько раз, ее увидев в поле, Замедлял я робкие шаги И стоял, сливаясь поневоле С белым блеском вольтовой дуги! Вот он — кедр у нашего балкона. Надвое громами расщеплен, Он стоит, и мертвая корона Подпирает темный небосклон. Сквозь живое сердце древесины Пролегает рана от огня, Иглы почерневшие с вершины Осыпают звездами меня. Пой мне песню, дерево печали! Я, как ты, ворвался в высоту, Но меня лишь молнии встречали И огнем сжигали на лету. Почему же, надвое расколот, Я, как ты, не умер у крыльца, И в душе все тот же лютый голод, И любовь, и песни до конца!
Описание грозы, бывшей в Гааге
Василий Тредиаковский
С одной страны гром, С другой страны гром, Смутно в воздухе! Ужасно в ухе! Набегли тучи, Воду несучи, Небо закрыли, В страх помутили! Молнии сверкают, Страхом поражают, Треск в лесу с перуна, И темнеет луна, Вихри бегут с прахом, Полоса рвет махом, Страшно ревут воды От той непогоды. Ночь наступила, День изменила, Сердце упало: Всё зло настало! Пролил дождь в крышки, Трясутся вышки, Сыплются грады, Бьют ветрограды. Все животны рыщут, Покоя не сыщут, Биют себя в груди Виноваты люди, Боятся напасти И, чтоб не пропасти, Руки воздевают, На небо глашают: «О солнце красно! Стань опять ясно, Разжени тучи, Слезы горючи, Столкай премену Отсель за Вену. Дхнуть бы зефиром С тишайшим миром!» А вы, аквилоны, Будьте как и ӯны: Лютость отложите, Только прохладите. Побеги вся злоба До вечного гроба: Дни нам надо красны, Приятны и ясны».
Гроза утром
Владимир Соловьев
Разогнали раскаты громовые Смутных снов налетевшую стаю. Перед бездной огнисто-лиловою Разорвалась завеса до краю. Шумно льются потоки назревшие, Гром гремит, словно чем-то утешен… Вижу очи твои потемневшие, Хоть дождем от тебя занавешен. Вдруг затихло… Там кто-то прощается, И просветы лазури открыты… Но двоится твой взор: улыбается И темнеет грозой позабытой.
Другие стихи этого автора
Всего: 65Колыбельная
Валерий Яковлевич Брюсов
Спи, мой мальчик! Птицы спят; Накормили львицы львят; Прислонясь к дубам, заснули В роще робкие косули; Дремлют рыбы под водой; Почивает сом седой. Только волки, только совы По ночам гулять готовы, Рыщут, ищут, где украсть, Разевают клюв и пасть. Зажжена у нас лампадка. Спи, мой мальчик, мирно, сладко. Спи, как рыбы, птицы, львы, Как жучки в кустах травы, Как в берлогах, норах, гнездах Звери, легшие на роздых… Вой волков и крики сов, Не тревожьте детских снов!
Облака
Валерий Яковлевич Брюсов
Облака опять поставили Паруса свои. В зыбь небес свой бег направили, Белые ладьи. Тихо, плавно, без усилия, В даль без берегов Вышла дружная флотилия Сказочных пловцов. И, пленяясь теми сферами, Смотрим мы с полей, Как скользят рядами серыми Кили кораблей. Hо и нас ведь должен с палубы Видит кто-нибудь, Чье желанье сознавало бы Этот водный путь!
Холод ночи
Валерий Яковлевич Брюсов
Холод ночи; смёрзлись лужи; Белый снег запорошил. Но в дыханьи злобной стужи Чую волю вешних сил. Завтра, завтра солнце встанет, Побегут в ручьях снега, И весна с улыбкой взглянет На бессильного врага!
Демон самоубийства
Валерий Яковлевич Брюсов
Своей улыбкой, странно-длительной, Глубокой тенью черных глаз Он часто, юноша пленительный, Обворожает, скорбных, нас. В ночном кафе, где электрический Свет обличает и томит Он речью, дьявольски-логической, Вскрывает в жизни нашей стыд. Он в вечер одинокий — вспомните, — Когда глухие сны томят, Как врач искусный в нашей комнате, Нам подает в стакане яд. Он в темный час, когда, как оводы, Жужжат мечты про боль и ложь, Нам шепчет роковые доводы И в руку всовывает нож. Он на мосту, где воды сонные Бьют утомленно о быки, Вздувает мысли потаенные Мехами злобы и тоски. В лесу, когда мы пьяны шорохом, Листвы и запахом полян, Шесть тонких гильз с бездымным порохом Кладет он, молча, в барабан. Он верный друг, он — принца датского Твердит бессмертный монолог, С упорностью участья братского, Спокойно-нежен, тих и строг. В его улыбке, странно-длительной, В глубокой тени черных глаз Есть омут тайны соблазнительной, Властительно влекущей нас…
Андрею Белому
Валерий Яковлевич Брюсов
Я многим верил до исступлённости, С такою надеждой, с такою любовью! И мне был сладок мой бред влюбленности, Огнем сожжённый, залитый кровью. Как глухо в безднах, где одиночество, Где замер сумрак молочно-сизый… Но снова голос! зовут пророчества! На мутных высях чернеют ризы! «Брат, что ты видишь?» — Как отзвук молота, Как смех внемирный, мне отклик слышен: «В сиянии небо — вино и золото! — Как ярки дали! как вечер пышен!» Отдавшись снова, спешу на кручи я По острым камням, меж их изломов. Мне режут руки цветы колючие, Я слышу хохот подземных гномов. Но в сердце — с жаждой решенье строгое, Горит надежда лучом усталым. Я много верил, я проклял многое И мстил неверным в свой час кинжалом.
Земле
Валерий Яковлевич Брюсов
Я — ваш, я ваш родич, священные гады! Ив. Коневской Как отчий дом, как старый горец горы, Люблю я землю: тень ее лесов, И моря ропоты, и звезд узоры, И странные строенья облаков. К зеленым далям с детства взор приучен, С единственной луной сжилась мечта, Давно для слуха грохот грома звучен, И глаз усталый нежит темнота. В безвестном мире, на иной планете, Под сенью скал, под лаской алых лун, С тоской любовной вспомню светы эти И ровный ропот океанских струн. Среди живых цветов, существ крылатых Я затоскую о своей земле, О счастье рук, в объятьи тесном сжатых, Под старым дубом, в серебристой мгле. В Эдеме вечном, где конец исканьям, Где нам блаженство ставит свой предел, Мечтой перенесусь к земным страданьям, К восторгу и томленью смертных тел. Я брат зверью, и ящерам, и рыбам. Мне внятен рост весной встающих трав, Молюсь земле, к ее священным глыбам Устами неистомными припав!
Зелёный червячок
Валерий Яковлевич Брюсов
Как завидна в час уныний Жизнь зеленых червячков, Что на легкой паутине Тихо падают с дубов! Ветер ласково колышет Нашу веющую нить; Луг цветами пестро вышит, Зноя солнца не избыть. Опускаясь, подымаясь, Над цветами мы одни, В солнце нежимся, купаясь, Быстро мечемся в тени. Вихрь иль буря нас погубят, Смоет каждая гроза, И на нас охоту трубят Птиц пролетных голоса. Но, клонясь под дуновеньем, Все мы жаждем ветерка; Мы живем одним мгновеньем, Жизнь — свободна, смерть — легка. Нынче — зноен полдень синий, Глубь небес без облаков. Мы на легкой паутине Тихо падаем с дубов.
Всем
Валерий Яковлевич Брюсов
О, сколько раз, блаженно и безгласно, В полночной мгле, свою мечту храня, Ты думала, что обнимаешь страстно — Меня! Пусть миги были тягостно похожи! Ты верила, как в первый день любя, Что я сжимаю в сладострастной дрожи — Тебя! Но лгали образы часов бессонных, И крыли тайну створы темноты: Была в моих объятьях принужденных — Не ты! Вскрыть сладостный обман мне было больно, И я молчал, отчаянье тая… Но на твоей груди лежал безвольно — Не я! О, как бы ты, страдая и ревнуя, Отпрянула в испуге предо мной, Поняв, что я клонюсь, тебя целуя, — К другой!
В неконченом здании
Валерий Яковлевич Брюсов
Мы бродим в неконченом здании По шатким, дрожащим лесам, В каком-то тупом ожидании, Не веря вечерним часам. Бессвязные, странные лопасти Нам путь отрезают… мы ждем. Мы видим бездонные пропасти За нашим неверным путем. Оконные встретив пробоины, Мы робко в пространства глядим: Над крышами крыши надстроены, Безмолвие, холод и дым. Нам страшны размеры громадные Безвестной растущей тюрьмы. Над безднами, жалкие, жадные, Стоим, зачарованы, мы. Но первые плотные лестницы, Ведущие к балкам, во мрак, Встают как безмолвные вестницы, Встают как таинственный знак! Здесь будут проходы и комнаты! Здесь стены задвинутся сплошь! О думы упорные, вспомните! Вы только забыли чертеж! Свершится, что вами замыслено. Громада до неба взойдет И в глуби, разумно расчисленной. Замкнет человеческий род. И вот почему — в ожидании Не верим мы темным часам: Мы бродим в неконченом здании, Мы бродим по шатким лесам!
В Дамаск
Валерий Яковлевич Брюсов
Из цикла «Элегии» Губы мои приближаются К твоим губам, Таинства снова свершаются, И мир как храм. Мы, как священнослужители, Творим обряд. Строго в великой обители Слова звучат. Ангелы ниц преклонённые Поют тропарь. Звёзды — лампады зажжённые, И ночь — алтарь. Что нас влечёт с неизбежностью, Как сталь магнит? Дышим мы страстью и нежностью, Но взор закрыт. Водоворотом мы схвачены Последних ласк. Вот он, от века назначенный, Наш путь в Дамаск!
Труд
Валерий Яковлевич Брюсов
В мире слов разнообразных, Что блестят, горят и жгут,— Золотых, стальных, алмазных,— Нет священней слова: «труд»! Троглодит стал человеком В тот заветный день, когда Он сошник повел к просекам, Начиная круг труда. Все, что пьем мы полной чашей, В прошлом создано трудом: Все довольство жизни нашей, Все, чем красен каждый дом. Новой лампы свет победный, Бег моторов, поездов, Монопланов лет бесследный,— Все — наследие трудов! Все искусства, знанья, книги — Воплощенные труды! В каждом шаге, в каждом миге Явно видны их следы. И на место в жизни право Только тем, чьи дни — в трудах: Только труженикам — слава, Только им — венок в веках! Но когда заря смеется, Встретив позднюю звезду,— Что за радость в душу льется Всех, кто бодро встал к труду! И, окончив день, усталый, Каждый щедро награжден, Если труд, хоть скромный, малый, Был с успехом завершен!
Творчество
Валерий Яковлевич Брюсов
Тень несозданных созданий Колыхается во сне, Словно лопасти латаний На эмалевой стене. Фиолетовые руки На эмалевой стене Полусонно чертят звуки В звонко-звучной тишине. И прозрачные киоски, В звонко-звучной тишине, Вырастают, словно блестки, При лазоревой луне. Всходит месяц обнаженный При лазоревой луне… Звуки реют полусонно, Звуки ластятся ко мне. Тайны созданных созданий С лаской ластятся ко мне, И трепещет тень латаний На эмалевой стене.