Перестань притворяться, не мучай, не путай, не ври, Подымаются шторы пудовыми веками Вия. Я взорвать обещался тебя и твои словари, И Печерскую лавру, и Днепр, и соборы, и Киев.Я взорвать обещался. Зарвался, заврался, не смог, Заблудился в снегах, не осилил проклятую тяжесть, Но, девчонка, смотри: твой печерский языческий бог Из пещер на тебя подымается, страшен и кряжист.Он скрипит сапогами, ореховой палкой грозит, Шелушится по стенам экземою, струпьями фресок, Он дойдет до тебя по ручьям, по весенней грязи, Он коснется костями кисейных твоих занавесок.Он изгложет тебя, как затворник свою просфору, Он задушит тебя византийским жгутом винограда, И раскатится бой и беда, и пальба – по Днепру, – И на приступ пойдет по мостам ледяная бригада.Что ты будешь тогда? Разве выдержишь столько потерь, Разве богу не крикнешь: «Уйди, ты мне милого застишь»? Ты прорвешься ко мне. Но увидишь закрытую дверь, Но увидишь окошко – в хромую черемуху настежь.
Похожие по настроению
К Каверину
Александр Сергеевич Пушкин
Забудь, любезный мой Каверин, Минутной резвости нескромные стихи. Люблю я первый, будь уверен, Твои счастливые грехи. Все чередой идет определенной, Всему пора, всему свой миг; Смешон и ветреный старик, Смешон и юноша степенный. Пока живется нам, живи, Гуляй в мое воспоминанье; Молись и Вакху и любви И черни презирай ревнивое роптанье; Она не ведает, что дружно можно жить С Киферой, с портиком, и с книгой, и с бокалом; Что ум высокий можно скрыть Безумной шалости под легким покрывалом.
Элегия I (Возьмите меч — я недостоин брани)
Денис Васильевич Давыдов
Возьмите меч — я недостоин брани! Сорвите лавр с чела — он страстью помрачен! О боги Пафоса, окуйте мощны длани И робким пленником в постыдный риньте плен! Я — ваш! И кто не воспылает! Кому не пишется любовью приговор, Как длинные она ресницы подымает, И пышет страстью взор! Когда харитой улыбнется, Или в ночной тиши Воздушным призраком несется, Иль, непреклонная, над чувствами смеется Обуреваемой души! О вы, которые здесь прелестьми гордитесь! Не вам уж более покорствует любовь, Взгляните на нее и сердцем содрогнитесь: Она — владычица и смертных и богов! Ах! пусть бог Фракии мне срамом угрожает И, потрясая лавр, манит еще к боям, — Воспитанник побед прах ног ее лобзает И говорит прости! торжественным венкам… Но кто сей юноша блаженный, Который будет пить дыханье воспаленно На тающих устах, Познает мленье чувств в потупленных очах… И на груди ее воздремлет утомленный? Чего ему тогда останется желать? Чего искать ему? — он все уже имеет! Он выше всех царей достоин восседать! Он бог, пред коим мир, склонясь, благоговеет!
В Софиевском соборе
Илья Эренбург
Снова смута, орудий гром, И трепещет смертное сердце. Какая радость, что и мы пройдем, Как день, как облака, как этот дым, вкруг церкви! Полуночь, и пенье отмирает глухо. Темны закоулки мирской души. Но высок и светел торжественный купол. Смерть и нашу встречу разрешит. Наверху неистовый Архангел Рассекает наши пути и года; А ты их вяжешь иными цепями, Своим слабым девичьим «да». Уйдем, и никто не заметит, И развеет нас ветра вздох, Как летучий серебряный пепел, Как первый осенний снежок. И всё же будет девушка в храме Тихо молиться о своем любимом, И над ней гореть исступленный Архангел, Грозный и непобедимый. Гремите же, пушки лихие! Томись, моя бедная плоть! Вы снова сошлись в Святой Софии, Смерть и Любовь.
Молчи, богемец! Всему конец…
Марина Ивановна Цветаева
Молчи, богемец! Всему конец! Живите, другие страны! По лестнице из живых сердец Германец входит в Градчаны. Этой басне не верит сам: — По ступеням как по головам. — Конным гунном в Господень храм! — По ступеням, как по черепам…
Катеньке Мойер
Николай Языков
Как очаровывает взоры Востока чистая краса, Сияя розами Авроры! Быть может, эти небеса Не целый день проторжествуют; Быть может, мрак застигнет их И ураганы добушуют До сводов, вечно голубых! Но любит тихое мечтанье В цветы надежду убирать И неба в утреннем сиянье Прекрасный день предузнавать. Твои младенческие годы Полетом ангела летят: Твои мечты — мечты свободы, Твоя свобода — мир отрад; В твоих понятиях нет рока… Несильной жертвы не губя, Еще завистливого ока Не обратил он на тебя; Но будет час, он неизбежен, Твоим очам откроет он Сей мир, где разум безнадежен, Где счастье — сон, беда — не сон. Пусть веры кроткое сиянье Тебе осветит жизни путь; Ее даров очарованье Покоит страждущую грудь; Она с надеждою отрадной Велит без ропота сносить Удары силы непощадной, Терпеть, смиряться и любить.
Зря браслетами не бряцай…
Роберт Иванович Рождественский
Зря браслетами не бряцай, Я их слышал, я не взгляну. Знаешь, как языческий царь Объявлял другому войну? Говорил он:"Иду на Вы! Лик мой страшен, а гнев глубок. Одному из нас, видит Бог, Не сносить в бою головы." Я не царь, а на Вы иду. Неприкаян и обречен. На озноб иду, на беду, Не раздумывая ни о чем. Будет филин ухать в бору, Будет изморозь по утрам, Будет зарево не к добру. Строки рваные телеграмм, Встреч оборванных немота, Ревности сигаретный чад И заброшенная верста, Где олени в двери стучат. Будет ветер сухим, как плеть. Будут набережные пусты. Я заставлю камень гореть, Я сожгу за собою мосты. Высшей мерой меня суди. Высшей правдой себя суди. И меня ты как смерти жди. И меня ты как жизни жди. Я стою у темной Невы, У воды, глухой и слепой. Говорю я:"Иду на Вы! Объявляю тебе любовь!"
В альбом Александре Андреевне Протасовой
Василий Андреевич Жуковский
Ты свет увидела во дни моей весны, Дни чистые, когда все в жизни так прекрасно, Так живо близкое, далекое так ясно, Когда лелеют нас магические сны; Тогда с небес к твоей спокойной колыбели Святые радости подругами слетели — Их рой сном утренним кругом тебя играл; И ангел прелести, твоя родня, с любовью Незримо к твоему приникнул изголовью И никогда тебя с тех пор не покидал… Лета прошли — твои все спутники с тобою; У входа в свет с живой и ждущею душою Ты в их кругу стоишь, прелестна, как они. А я, знакомец твой в те радостные дни, Я на тебя смотрю с веселием унылым; Теснишься в сердце ты изображеньем милым Всего минувшего, всего, чем жизнь была Так сладостно полна, так пламенно мила, Что вдохновением всю душу зажигало, Всего, что лучшего в ней было и пропало… О, упоение томительной мечты, Покинь меня! Желать — безжалостно ты учишь; Не воскрешая, смерть мою тревожишь ты; В могиле мертвеца ты чувством жизни мучишь.
Киев
Владимир Бенедиктов
В ризе святости и славы, Опоясан стариной, Старец — Киев предо мной Возблистал золотоглавый. Здравствуй, старец величавый! Здравствуй, труженик святой! Здравствуй, Днепр — поитель дивной Незабвенной старины! Чу! На звон твоей струны Сердце слышит плеск отзывной, Удалой, многоразливной Святославоской волны. Здесь Владимир кругом тесным Сыновей своих сомкнул И хоругви развернул, И наитьем полн небесным, Здесь, под знамением крестным, В Днепр народ свой окунул. Днепр — Перуна гроб кровавый, Путь наш к грекам! Не в тебе ль Русской славы колыбель? Семя царственной державы, Пелена народной славы, Наша крёстная купель? Ты спешишь в порыве смелом Краю северному в честь, О делах его дать весть Полдня сладостным пределам, И молву о царстве белом К морю чёрному принесть. И красуясь шириною Ладии носящих вод, Ты свершаешь влажный ход Говорливою волною, Под стремглавной крутизною Гордых киевских высот. Цвесть, холмы счастливые, небо вам дозволило, Славу вам навеяло; Добрая природа вас возвела и всходила, Взнежила, взлелеяла; Насадила тополи, дышит милой негою, Шепчет сладкой тайною, Веет ароматами над златобрегою Светлою Украиною. Брег заветный! Взыскан ты милостью небесною, Дланию всесильною: Каждый шаг означен здесь силою чудесною, Жизнью безмогильною. Руси дети мощные! Ополчимся ж, верные, На соблазны битвою И сойдём в безмолвии в глубины пещерные С тёплою молитвою!
Цветку ивановой ночи
Владислав Ходасевич
Я до тебя не добреду, Цветок нетленный, цвет мой милый, Я развожу костер в саду, Огонь прощальный и унылый. Цвети во тьме, лелея клад! Тебя лишь ветер вольно склонит Да волк, блуждая наугад, Хвостом ленивым тихо тронет. В лесу, пред ликом темноты, Не станешь ты ничьей добычей. Оберегут тебя цветы, Да шум сосны, да окрик птичий…. А я у дымного костра Сжигаю все, что было мило, Огня бессонная игра Лицо мне болью оттенила. Но та же ночь, что сердце жмет В неумолимых тяжких лапах, Мне как святыню донесет Твой несказанный, дальний запах. Я жду. Рассветный ветерок Золу рассыплет, дым разгонит, Я брошу в озеро венок, И как он медленно потонет!
Лирическое отступление
Ярослав Смеляков
Валентиной Климовичи дочку назвали. Это имя мне дорого — символ любви. Валентина Аркадьевна. Валенька. Валя. Как поют, как сияют твои соловьи!Три весны прошумели над нами, как птицы, три зимы намели-накрутили снегов. Не забыта она и не может забыться: все мне видится, помнится, слышится, снится, все зовет, все ведет, все тоскует — любовь.Если б эту тоску я отдал океану — он бы волны катал, глубиною гудел, он стонал бы и мучился как окаянный, а к утру, что усталый старик, поседел.Если б с лесом, шумящим в полдневном веселье, я бы смог поделиться печалью своей — корни б сжались, как пальцы, стволы заскрипели, и осыпались черные листья с ветвей.Если б звонкую силу, что даже поныне мне любовь вдохновенно и щедро дает, я занес бы в бесплодную сушу пустыни или вынес на мертвенный царственный лед расцвели бы деревья, светясь на просторе, и во имя моей, Валентина, любви рокотало бы теплое синее море, пели в рощах вечерних одни соловьи.Как ты можешь теперь оставаться спокойной, между делом смеяться, притворно зевать и в ответ на мучительный выкрик, достойно опуская большие ресницы, скучать?Как ты можешь казаться чужой, равнодушной? Неужели забавою было твоей все, что жгло мое сердце, коверкало душу, все, что стало счастливою мукой моей?Как-никак — а тебя развенчать не посмею. Что ни что — а тебя позабыть не смогу. Я себя не жалел, а тебя пожалею. Я себя не сберег, а тебя сберегу.
Другие стихи этого автора
Всего: 85Кошка и слон
Валентин Петрович Катаев
Кошке снился страшный сон, Будто кошку слопал слон, И она принуждена Жить в животике слона. Hу, попала я впросак! Hет мышей и полный мрак. Ведь без окон сделан слон. Хорошо, что это сон!
У нас дороги разные
Валентин Петрович Катаев
У нас дороги разные. Расстаться нам не жаль. Ты – капелька алмазная, Я – черная эмаль.Хорошенькая, складная, Сердитая со сна, Прощай, моя прохладная, Прощай, моя весна.
Ранний снег
Валентин Петрович Катаев
В снегу блестящем даль бела, – Нарядная, блестящая, – Но эта красота была Совсем не настоящая.Ты только раз моей была, Не лгала, не лукавила, И, словно ранний снег, прошла, Один туман оставила.
Бесприданница
Валентин Петрович Катаев
Когда, печальна и бела, Она плыла перед кулисой, Не знаю, кем она была – Сама собой или Ларисой.Над старой русскою рекой Она у рампы умирала И ослабевшею рукой Нам поцелуи посылала.Пока разбитая душа Еще с беспамятством боролась: «Я всех люблю вас», – чуть дыша, Нам повторял хрустальный голос.Как одержимые, в райке Стонали нищие студенты, И в остывающей руке Дрожали палевые ленты.Не знаю, силою какой Она таинственной владела. Она была моей душой, Впервые покидавшей тело.Она была моей сестрой, Она ко мне тянула руки, Она была Судьбой и Той, С которой я всю жизнь в разлуке.
Когда я буду умирать
Валентин Петрович Катаев
Когда я буду умирать, О жизни сожалеть не буду. Я просто лягу на кровать И всем прощу. И все забуду.
Белые козы
Валентин Петрович Катаев
Мне снилось, что белые козы Ко мне на участок пришли. Они обглодали березы,Все съели и молча ушли. Проснулся – и тихие слезы, И тихие слезы текли.В окно посмотрел – удивился: Как за ночь мой лес поредел, Пока я так глупо ленился, Пока над стихами сидел.Идут из-за леса морозы. Готовы ли к холоду мы? Идут, приближаются козы, Голодные козы зимы.Ох, чую – придут и обгложут Все то, что я вырастил тут. И спать под сугробом уложат, И тихо на север уйдут.Я вру! Я не спал. Я трудился, Всю ночь над стихами сидел. А лист в это время валился, А лес в это время седел.
Сугробы
Валентин Петрович Катаев
Ах, какие сугробы За окном намело! Стало в комнатах тихо, И темно, и тепло.Я люблю этот снежный, Этот вечный покой, Темноватый и нежный, Голубой-голубой.И стоит над сугробом Под окном тишина… Если так же за гробом – Мне и смерть не страшна.
Дятлы
Валентин Петрович Катаев
За стволы трухлявых сосен Зацепившись вверх ногами, Разговаривали дятлы По лесному телеграфу.– Тук-тук-тук, – один промолвил. – Тук-тук-тук, – другой ответил. – Как живете? Как здоровье? – Ничего себе. Спасибо.– Что хорошенького слышно У писателя на даче? – Сам писатель кончил повесть. – Вам понравилась? – Не очень.– Почему же? – Слишком мало В ней о дятлах говорится. – Да, ужасно нынче пишут Пожилые беллетристы.– А писательские дети? – Все по-прежнему, конечно: Павлик мучает котенка И рисует генералов.– А Евгения? – Представьте, С ней несчастье приключилось: Нахватала в школе двоек И от горя захворала.Но теперь уже здорова, Так что даже очень скоро Вместе с мамою на дачу На каникулы приедет.– Ходят слухи, что на дачу К ним повадилась лисица. Интересно, что ей нужно? – Совершенно непонятно.– Впрочем, летом на террасе Жили белые цыплята. Очень может быть, лисица И приходит по привычке.Все ей кажется, что можно Сцапать курочку на ужин. И вокруг пустой террасы Ходит жадная лисица.Красть цыплят она привыкла, А теперь голодной ходит. – Да, вы правы. Значит, надо Избегать дурных привычек.Как сказал б одной из басен Знаменитый баснописец: «Ты все пела, это дело, Так поди-ка, попляши».Так под Новый год на даче На стволах столетних сосен Разговаривали дятлы По лесному телеграфу.– Тук-тук-тук, – один промолвил. – Тук-тук-тук, – другой ответил. – Ну, я с вами заболтался, С Новым годом. До свиданья.
Поезд
Валентин Петрович Катаев
Каждый день, вырываясь из леса, Как любовник в назначенный час, Поезд с белой табличкой «Одесса» Пробегает, шумя, мимо нас.Пыль за ним подымается душно. Стонут рельсы, от счастья звеня. И глядят ему вслед равнодушно Все прохожие, кроме меня.
Лисица
Валентин Петрович Катаев
Прошли декабрьские метели. Бело и весело в лесу. Вчера смотрел в окно на ели И увидал в лесу лису. Она трусила вдоль опушки: Был вид ее, как в книжке, прост: Стояли ушки на макушке, А сзади стлался пышный хвост. Блеснули маленькие глазки, Я хорошо заметил их. Лиса мелькнула, точно в сказке, И скрылась в тот же самый миг. Я выскочил во двор раздетым. Лисицы нет. Туда-сюда… Сыщи ее. Попробуй. Где там! …Так и с любовью иногда.
Разлука
Валентин Петрович Катаев
Целый день широкий ветер с юга Жарко дышит, соснами звеня. Это ты, далекая подруга, С юга зноем дышишь на меня.Это ты мой лес прохладный сушишь. Что со мною, я не знаю сам. Это ты меня томишь и душишь, Лунным светом травишь по ночам.Это ты мне жарко шепчешь в ухо Нежные, бессвязные слова. Ух, как трудно мне дышать, как сухо! Как болит бессонно голова!И опять весь день шара и скука. Иглы с сосен сыплются, звеня. Разве мог я думать, что разлука Так иссушит, так сожжет меня?
Осень
Валентин Петрович Катаев
Говорят, что лес печальный. Говорят, что лес прозрачный. Это верно. Он печальный. Он прозрачный. Он больной. Говорят, что сон хрустальный Осенил поселок дачный. Это правда. Сон печальный Осенил поселок дачный Неземной голубизной. Говорят, что стало пусто. Говорят, что стало тихо. Это верно. Стало пусто. Стало тихо по ночам. Ночью белые туманы Стелют иней на поляны. Ночью страшно возвращаться Мимо кладбища домой. Это правда. Это верно. Это очень справедливо. Лучше, кажется, не скажешь И не выразишь никак. Потому-то мне и скверно, И печально, и тоскливо В теплой даче без хозяйки, Без друзей и без собак.