Голубь ждёт голубку на свиданье
Голубь ждёт голубку на свиданье, Как и мы, тревогою объят, И глядит на солнце в ожиданье, Как и мы глядим на циферблат. В небе коршун, а в степи лисица, – Все могли красавицей прельститься.
Похожие по настроению
Голубь и голубка
Александр Петрович Сумароков
Съ голубкой голубь жилъ, среди прекрасной рощи: Въ веселіи шли дни, Въ веселіи шли нощи. Всечасно тамъ они, Другъ друга цаловали, И въ полныхъ радостяхъ, въ той рощѣ пребывали. Но голубь отъ своей голубки прочь лѣтитъ, Колико духъ ея отлетомъ ни мутитъ; Угодно голубю, немножко прокатиться, И возвратиться: Летитъ. Голубка плачетъ, А онъ, по воздуху, подъ облаками скачетъ; Ни что ему въ пути скакати не претитъ: Однако птицы тамо нищи: Причина та, что нѣтъ ни пойла тамъ, ни пищи. Пріятенъ путь, Да худо, нѣтъ ни пищи тамъ, ни пойла, А паче то, что нѣтъ подъ облаками стойла, Хотя и должно отдохнуть; А въ воздухѣ никакъ нельзя заснуть. Ужъ голубю мѣста прелестны, Да только не извѣстны, И географію не скоро ту поймешъ; А безъ того квартеры не найдешъ. Оставилъ онъ тѣ дальныя границы, Спустился поклѣвать созрѣлыя пшеницы, И чистыя воды въ источникѣ испить, А послѣ и ко сну гдѣ можно приступить. Не пилъ еще, не кушалъ, И водъ журчанія едва едва послушалъ, На нивѣ, голубокъ, Попался во силокъ. О путешествіи онъ суетно злословитъ, Но къ участи ево, ево рабенокъ ловитъ; Рабенокъ слабъ, Тамъ голубь былъ ему минуты двѣ три радъ, И окончавъ свою нещастливую долю, Онъ вырвался на волю. А что довольно онъ, въ силокъ попавъ, потѣлъ, Во путешествіи быть больше не хотѣлъ, И въ старое свое жилище полетѣлъ.
По красоте я голоден
Андрей Дементьев
По красоте я голоден. Как птицы – по весне. Твои глаза – что голуби, Летящие ко мне. По красоте я голоден. Гляжу – схожу с ума. Глаза – то майский полудень. То – синяя зима…
Точно голубь светлою весною
Аполлон Николаевич Майков
Точно голубь светлою весною, Ты веселья нежного полна, В первый раз, быть может, всей душою Долго сжатой страсти предана…И меж тем как, музыкою счастья Упоен, хочу я в тишине Этот миг, как луч среди ненастья, Охватить душой своей вполне,И молчу, чтоб не терять ни звука, Что дрожат в сердцах у нас с тобой,- Вижу вдруг — ты смолкла, в сердце мука, И слеза струится за слезой.На мольбы сказать мне, что проникло В грудь твою, чем сердце сражено, Говоришь: ты к счастью не привыкла И страшит тебя — к добру ль оно?..Ну, так что ж? Пусть снова идут грозы! Солнце вновь вослед проглянет им, И тогда страдания и слезы Мы опять душой благословим.
Парк исполнен лени…
Черубина Габриак
Парк исполнен лени, уронили тени белые сирени в бреду. На скамье из дёрна жду тебя покорно. Пруд дробит узорно звезду… Долго ждать не ново, ты не сдержишь слова… Всё же завтра снова приду.
На скамье бульвара
Илья Сельвинский
На скамейке звездного бульвара Я сижу, как демон, одинок. Каждая смеющаяся пара Для меня — отравленный клинок.«Господи!— шепчу я.— Ну, доколе?» Сели на скамью она и он. «Коля!» — говорит. А что ей Коля? Ну, допустим, он в нее влюблен.Что тут небывалого такого? Может быть, влюблен в нее и я? Я бы с ней поговорил толково, Если б нашею была скамья;Руку взял бы с перебоем пульса, Шепотом гадал издалека, Я ушной бы дырочки коснулся Кончиком горячим языка…Ахнула бы девочка, смутилась, Но уж я пардону б не просил, А она к плечу бы прислонилась, Милая, счастливая, без сил,Милая-премилая такая… Мы бы с ней махнули в отчий дом… Коля мою девушку толкает И ревниво говорит: «Пойдем!»
Голуби (Стихотворение в прозе)
Иван Сергеевич Тургенев
Я стоял на вершине пологого холма; передо мною — то золотым, то посеребренным морем — раскинулась и пестрела спелая рожь. Но не бегало зыби по этому морю; не струился душный воздух: назревала гроза великая. Около меня солнце еще светило — горячо и тускло; но там, за рожью, не слишком далеко, темно-синяя туча лежала грузной громадой на целой половине небосклона. Всё притаилось… всё изнывало под зловещим блеском последних солнечных лучей. Не слыхать, не видать ни одной птицы; попрятались даже воробьи. Только где-то вблизи упорно шептал и хлопал одинокий крупный лист лопуха. Как сильно пахнет полынь на межах! Я глядел на синюю громаду… и смутно было на душе. Ну скорей же, скорей! — думалось мне, — сверкни, золотая змейка, дрогни, гром! двинься, покатись, пролейся, злая туча, прекрати тоскливое томленье! Но туча не двигалась. Она по-прежнему давила безмолвную землю… и только словно пухла да темнела. И вот по одноцветной ее синеве замелькало что-то ровно и плавно; ни дать ни взять белый платочек или снежный комок. То летел со стороны деревни белый голубь. Летел, летел — всё прямо, прямо… и потонул за лесом. Прошло несколько мгновений — та же стояла жестокая тишь… Но глядь! Уже два платка мелькают, два комочка несутся назад: то летят домой ровным полетом два белых голубя. И вот, наконец, сорвалась буря — и пошла потеха! Я едва домой добежал. Визжит ветер, мечется как бешеный, мчатся рыжие, низкие, словно в клочья разорванные облака, всё закрутилось, смешалось, захлестал, закачался отвесными столбами рьяный ливень, молнии слепят огнистой зеленью, стреляет как из пушки отрывистый гром, запахло серой… Но под навесом крыши, на самом кра́юшке слухового окна, рядышком сидят два белых голубя — и тот, кто слетал за товарищем, и тот, кого он привел и, может быть, спас. Нахохлились оба — и чувствует каждый своим крылом крыло соседа… Хорошо им! И мне хорошо, глядя на них… Хоть я и один… один, как всегда.
Как девушки о женихах мечтают
Михаил Кузмин
Как девушки о женихах мечтают, Мы об искусстве говорим с тобой. О, журавлей таинственная стая! Живых полетов стройный перебой! Обручена Христу Екатерина, И бьется в двух сердцах душа одна. От щек румянец ветреный отхлынет, И загораются глаза до дна. Крылато сбивчивое лепетанье, Почти невысказанное «люблю». Какое же влюбленное свиданье С такими вечерами я сравню!
Живого или мертвого
Михаил Светлов
Живого или мертвого Жди меня двадцать четвертого, Двадцать третьего, двадцать пятого — Виноватого, невиноватого. Как природа любит живая, Ты люби меня не уставая… Называй меня так, как хочешь: Или соколом, или зябликом. Ведь приплыл я к тебе корабликом — Неизвестно, днем иди ночью. У кораблика в тесном трюме Жмутся ящики воспоминаний И теснятся бочки раздумий, Узнаваний, неузнаваний… Лишь в тебе одной узнаю Дорогую судьбу свою.
Выпущенная птичка
Владимир Бенедиктов
Еще зеленеющей ветки Не видно, — а птичка летит. ‘Откуда ты, птичка?’ — -‘Из клетки’, — Порхая, она говорит. ‘Пустили, как видно, на волю. Ты рада? — с вопросом я к ней. — Чай, скучную, грустную долю Терпела ты в клетке своей!’ ‘Нимало, — щебечет мне птичка, — Там было отрадно, тепло; Меня спеленала привычка, И весело время текло. Летучих подруг было много В той клетке, мы вместе росли. Хоть нас и держали там строго, Да строго зато берегли. Учились мы петь там согласно И крылышком ловко махать, И можем теперь безопасно По целому свету порхать’. ‘Ох, птичка, боюсь — с непогодой Тебе нелегко совладать, Иль снова простишься с свободой, — Ловец тебя может поймать’. ‘От бурь под приветною кровлей Спасусь я, — летунья в ответ, — А буду застигнута ловлей, Так в этом беды еще нет. Ловец меня, верно, не сгубит, Поймав меня в сети свои, — Ведь ловит, так, стало, он любит, А я создана для любви’.
Милые девушки, верьте или не верьте
Владислав Ходасевич
Милые девушки, верьте или не верьте: Сердце мое поет только вас и весну. Но вот, уж давно меня клонит к смерти, Как вас под вечер клонит ко сну. Положивши голову на розовый локоть, Дремлете вы, — а там — соловей До зари не устанет щелкать и цокать О безвыходном трепете жизни своей. Я бессонно брожу по земле меж вами, Я незримо горю на лёгком огне, Я сладчайшими вам расскажу словами Про все, что уж начало сниться мне.
Другие стихи этого автора
Всего: 363Снегопад
Валентин Берестов
День настал. И вдруг стемнело. Свет зажгли. Глядим в окно. Снег ложится белый-белый. Отчего же так темно?
Котенок
Валентин Берестов
Если кто-то с места сдвинется, На него котенок кинется. Если что-нибудь покатится, За него котенок схватится. Прыг-скок! Цап-царап! Не уйдешь из наших лап!
Гололедица
Валентин Берестов
Не идётся и не едется, Потому что гололедица. Но зато Отлично падается! Почему ж никто Не радуется?
Петушки
Валентин Берестов
Петушки распетушились, Но подраться не решились. Если очень петушиться, Можно пёрышек лишиться. Если пёрышек лишиться, Нечем будет петушиться.
Бычок
Валентин Берестов
Маленький бычок, Жёлтенький бочок, Ножками ступает, Головой мотает. — Где же стадо? Му-у-у! Скучно одному-у-у!
В магазине игрушек
Валентин Берестов
Друзей не покупают, Друзей не продают. Друзей находят люди, А также создают. И только у нас, В магазине игрушек, Огромнейший выбор Друзей и подружек.
Лошадка
Валентин Берестов
– Но! – сказали мы лошадке И помчались без оглядки. Вьётся грива на ветру. Вот и дом. — Лошадка, тпру!
Котофей
Валентин Берестов
В гости едет котофей, Погоняет лошадей. Он везёт с собой котят. Пусть их тоже угостят!
Весёлое лето
Валентин Берестов
Лето, лето к нам пришло! Стало сухо и тепло. По дорожке прямиком Ходят ножки босиком. Кружат пчелы, вьются птицы, А Маринка веселится. Увидала петуха: — Посмотрите! Ха-ха-ха! Удивительный петух: Сверху перья, снизу — пух! Увидала поросенка, Улыбается девчонка: — Кто от курицы бежит, На всю улицу визжит, Вместо хвостика крючок, Вместо носа пятачок, Пятачок дырявый, А крючок вертлявый? А Барбос, Рыжий пес, Рассмешил ее до слез. Он бежит не за котом, А за собственным хвостом. Хитрый хвостик вьется, В зубы не дается. Пес уныло ковыляет, Потому что он устал. Хвостик весело виляет: «Не достал! Не достал!» Ходят ножки босиком По дорожке прямиком. Стало сухо и тепло. Лето, лето к нам пришло!
Серёжа и гвозди
Валентин Берестов
Сотрясается весь дом. Бьет Сережа молотком. Покраснев от злости, Забивает гвозди. Гвозди гнутся, Гвозди мнутся, Гвозди извиваются, Над Сережей они Просто издеваются — В стенку не вбиваются. Хорошо, что руки целы. Нет, совсем другое дело — Гвозди в землю забивать! Тук! — и шляпки не видать. Не гнутся, Не ломаются, Обратно вынимаются.
Добро и зло
Валентин Берестов
Зло без добра не сделает и шага, Хотя бы потому, Что вечно выдавать себя за благо Приходится ему. Добру, пожалуй, больше повезло Не нужно выдавать себя за зло!
Был и я художником когда-то
Валентин Берестов
Был и я художником когда-то, Хоть поверить в это трудновато. Покупал, не чуя в них души, Кисти, краски и карандаши. Баночка с водою. Лист бумажный. Оживляю краску кистью влажной, И на лист ложится полоса, Отделив от моря небеса. Рисовал я тигров полосатых, Рисовал пиратов волосатых. Труб без дыма, пушек без огня Не было в то время у меня. Корабли дымят. Стреляют танки… Всё мутней, мутней водица в банке. Не могу припомнить я, когда Выплеснул ту воду навсегда.