Над домами
Над домами, домами, домами голубые висят облака — вот они и останутся с нами на века, на века, на века.
Только пар, только белое в синем над громадами каменных плит… никогда никуда мы не сгинем, Мы прочней и нежней, чем гранит.
Пусть разрушатся наши скорлупы, геометрия жизни земной, — оглянись, поцелуй меня в губы, дай мне руку, останься со мной.
А когда мы друг друга покинем, ты на крыльях своих унеси только пар, только белое в синем, голубое и белое в си…
Похожие по настроению
Когда мы вдвоем
Александр Башлачев
Когда мы вдвоем Я не помню, не помню, не помню о том, на каком мы находимся свете. Всяк на своем. Но я не боюсь измениться в лице, Измениться в твоем бесконечно прекрасном лице. Мы редко поем. Мы редко поем, но когда мы поем, подымается ветер И дразнит крылом. Я уже на крыльце. Хоть смерть меня смерь, Да хоть держись меня жизнь, Я позвал сюда Гром — вышли смута, апрель и гроза. Ты только поверь, Если нам тяжело — не могло быть иначе, Тогда почему, почему кто-то плачет? Оставь воду цветам. Возьми мои глаза. Поверь — и поймешь, Как мне трудно раздеться, Когда тебя нет, когда некуда, некуда, некуда деться. Поверь — и поймешь, То, что я никогда, Никогда уже не смогу наглядеться туда, Где мы, где мы могли бы согреться, Когда будет осень, И осень гвоздями вколотит нас в дрожь. Пойми — ты простишь Если ветреной ночью я снова сорвусь с ума, Побегу по бумаге я. Этот путь длиною в строку, да строка коротка. Строка коротка. Ты же любишь сама, Когда губы огнем лижет магия, Когда губы огнем лижет магия языка. Прости — и возьмешь, И возьмешь на ладонь мой огонь И все то, в чем я странно замешан. Замешано густо. Раз так, я как раз и люблю. Вольно кобелю. Да рубил бы я сук, Я рубил бы всех сук, на которых повешен. Но чем больше срублю, тем сильней затяну петлю. Я проклят собой. Осиновым клином — в живое. Живое, живое восстало в груди, Все в царапинах да в бубенцах. Имеющий душу — да дышит. Гори — не губи. Сожженной губой я шепчу, Что, мол, я сгоряча, я в сердцах, А в сердцах — я да весь в сердцах, И каждое бьется об лед, но поет — так любое бери и люби. Бери и люби. Не держись, моя жизнь, Смертью после измеришь. И я пропаду ни за грош Потому, что и мне ближе к телу сума. Так проще знать честь. И мне пора, Мне пора уходить следом песни, которой ты веришь. Увидимся утром. Тогда ты поймешь все сама.
В синем небе, в тёмной глуби…
Александр Александрович Блок
В синем небе, в тёмной глуби Над собором — тишина. Мы одну и ту же любим, Легковейная весна. Как согласны мы мечтами, Благосклонная весна! Не шелками, не речами Покорила нас она. Удивлёнными очами Мы с тобой покорены, Над округлыми плечами Косы в узел сплетены. Эта девушка узнала Чары лёгкие весны, Мгла весенняя сплетала Ей задумчивые сны. Опустила покрывало, Руки нежные сплела, Тонкой стан заколдовала, В храм вечерний привела, Обняла девичьи плечи, Поднялась в колокола, Погасила в храме свечи, Осенила купола, И за девушкой — далече В синих улицах — весна, Смолкли звоны, стихли речи, Кротко молится она… В синем небе, в тёмной глуби Над собором — тишина. Мы с тобой так нежно любим, Тиховейная весна!
Песня (В непогоду ветер…)
Алексей Кольцов
В непогоду ветер Воет, завывает; Буйную головку Злая грусть терзает, Горемышной доле Нет нигде привета: До седых волос любовью Душа не согрета. Нету сил; устал я С этим горем биться, А на свет посмотришь — Жалко с ним проститься! Доля ж, моя доля! Где ты запропала? До поры до время Камнем в воду пала? Поднимись — что силы Размахни крылами: Может, наша радость Живёт за горами. Если нет, у моря Сядем да дождёмся; Без любви и с горем Жизнью наживёмся!
Пред зрелищем небес, пред мира ширью
Илья Эренбург
Пред зрелищем небес, пред мира ширью, Пред прелестью любого лепестка Мне жизнь подсказывает перемирье, И тщится горю изменить рука. Как ласточки летают в поднебесье! Как тих и дивен голубой покров! Цветов и форм простое равновесье Приостанавливает ход часов. Тогда, чтоб у любви не засидеться, Я вспоминаю средь ночи огонь, Короткие гроба в чужой мертвецкой И детскую холодную ладонь. Глаза к огромной ночи приневолить, Чтоб сердце не разнежилось, грустя, Чтоб ненависть собой кормить и холить, Как самое любимое дитя.
Летят перелетные птицы
Михаил Исаковский
Летят перелетные птицы В осенней дали голубой, Летят они в жаркие страны, А я остаюся с тобой. А я остаюся с тобою, Родная навеки страна! Не нужен мне берег турецкий, И Африка мне не нужна. Немало я стран перевидел, Шагая с винтовкой в руке. И не было горше печали, Чем жить от тебя вдалеке. Немало я дум передумал С друзьями в далеком краю. И не было большего долга, Чем выполнить волю твою. Пускай утопал я в болотах, Пускай замерзал я на льду, Но если ты скажешь мне снова, Я снова все это пройду. Желанья свои и надежды Связал я навеки с тобой — С твоею суровой и ясной, С твоею завидной судьбой. Летят перелетные птицы Ушедшее лето искать. Летят они в жаркие страны, А я не хочу улетать, А я остаюся с тобою, Родная моя сторона! Не нужно мне солнце чужое, Чужая земля не нужна.
Листья, цвет и ветки
Михаил Кузмин
Листья, цвет и ветки — Все заключено в одной почке. Круги за кругами сеткой Суживаются до маленькой точки. Крутящийся книзу голубь Знает, где ему опуститься. Когда сердце делается совершенно голым, Видно, из-за чего ему биться. Любовь большими кругами До последнего дна доходит И близорукими, как у вышивальщиц, глазами В сердце сердца лишь Вас находит. Через Вас, для Вас, о Вас Дышу я, живу и вижу И каждую неделю, день и час Делаюсь все ближе и ближе. Время, как корабельная чайка, Безразлично всякую подачку гложет, Но мне больнее всего, что когда Вы меня называете«Майкель»,— Эта секунда через терцию пропадает. Разве звуки могут исчезнуть, Или как теплая капля испариться? В какой же небесной бездне Голос Ваш должен отразиться? Может быть, и радуга стоит на небе Оттого, что Вы меня во сне видали? Может быть, в простом ежедневном хлебе Я узнаю, что Вы меня целовали. Когда душа становится полноводной, Она вся трепещет, чуть ее тронь. И жизнь мне кажется светлой и свободной, Когда я чувствую в своей ладони Вашу ладонь.
Песенка
Михаил Светлов
Чтоб ты не страдала от пыли дорожной, Чтоб ветер твой след не закрыл,— Любимую, на руки взяв осторожно, На облако я усадил. Когда я промчусь, ветра обгоняя, Когда я пришпорю коня, Ты с облака, сверху нагнись, дорогая, И посмотри на меня!.. Я другом ей не был, я мужем ей не был, Я только ходил по следам, — Сегодня я отдал ей целое небо, А завтра всю землю отдам!
Дорогой широкой
Василий Лебедев-Кумач
Дорогой широкой, рекой голубой Хорошо нам плыть вдвоём с тобой. Мы любим, мы вместе, И день — молодой, И ласточка-песня Летит над водой. И плыть легко, И петь легко!Друг с друга не сводим мы ласковых глаз, — Не найдёшь нигде счастливей нас! И солнце нам светит, И птица поёт, И дружеский ветер Прохладу даёт. И плыть легко, И петь легко!Нельзя нашу радость в словах передать, Мы хотим с тобой весь мир обнять! Высокие горы, Большие поля, Степные просторы — Родная земля! И плыть легко, И петь легко!Багряное солнце идёт на закат, Золотым огнём глаза горят. Весёлые вёсла, Как крылья, легки, Смолистые сосны Стоят у реки. И плыть легко, И петь легко!Часов не считая, плывём и поём, Хорошо нам плыть с тобой вдвоём! Мы любим, мы вместе, И мир — молодой, И ласточка-песня Летит над водой! И плыть легко, И петь легко!
Облака
Владимир Бенедиктов
Ветра прихотям послушной, Разряжённый, как на пир, Как пригож в стране воздушной Облаков летучий мир! Клубятся дымчатые груды, Восходят, стелются, растут И, женской полные причуды, Роскошно тёмны кудри вьют. Привольно в очерках их странных Играть мечтами. Там взор найдёт Эфирной армии полёт На грозный бой в нарядах бранных, Или, в венках, красот туманных Неуловимый хоровод. Вот, облаков покинув круг волнистой, Нахмурилось одно — и отошло; В его груди черно и тяжело, А верх горит в опушке золотистой; — Как царь оно глядит на лик земной: Чело в венце, а грудь полна тоской. Вот — ширится — и крыльями густыми Объемлет дол, — и слёзы потекли В обитель слёз, на яблоко земли, — А между тем кудрями золотыми С его хребта воздушно понеслись Янтарные, живые кольца в высь. Всё мрачное мраку, а Фебово Фебу! Всё дольное долу, небесное небу! Снова ясно; вся блистая, Знаменуя вешний пир, Чаша неба голубая Опрокинута на мир. Разлетаюсь вольным взглядом: Облака, ваш круг исчез! Только там вы мелким стадом Мчитесь в темени небес. Тех высот не сыщут бури; Агнцам неба суждено Там рассыпать по лазури Белокурое руно; Там роскошна пажить ваша; Дивной сладости полна, Вам лазуревая чаша Открывается до дна. Тщетно вас слежу очами: Вас уж нет в моих очах! Лёгкой думой вместе с вами Я теряюсь в небесах.
О, посмотри, какие облака
Юрий Иосифович Визбор
О, посмотри, какие облака Возведены вдоль нашего романа, Как будто бы минувшие века Дают нам знак, таинственный и странный. И странное обилие цветов, И странно, что кафе не закрывают. И женщины в оранжевых пальто Бесшумно, как кувшинки, проплывают. О, посмотри хотя бы на себя В минутном отражении витрины, Где манекены редкие скорбят И катятся волнистые машины, Где тонкая колеблется рука Среди незамечательных прохожих, Где ты стоишь, похожа на зверька И на смешного ангела похожа. Прошу тебя, пожалуйста, спаси, Не брось меня на каменную муку… Но женщина, ведущая такси, Находит дом с названием «Разлука». И ты уходишь весело, легко – Пустеет двор, пустеет мирозданье. И ласковые днища облаков Всю ночь стоят над миром в ожиданье. О, посмотри, какие облака Возведены вдоль нашего романа, Как будто бы минувшие века Дают нам знак, таинственный и странный.
Другие стихи этого автора
Всего: 91Я по снам по твоим не ходил
Борис Рыжий
Я по снам по твоим не ходил и в толпе не казался, не мерещился в сквере, где лил дождь, верней — начинался дождь (я вытяну эту строку, а другой не замечу), это блазнилось мне, дураку, что вот-вот тебя встречу, это ты мне являлась во сне, (и меня заполняло тихой нежностью), волосы мне на висках поправляла. В эту осень мне даже стихи удавались отчасти (но всегда не хватало строки или рифмы — для счастья).
Из школьного зала
Борис Рыжий
Из школьного зала — в осенний прозрачный покой. О, если б ты знала, как мне одиноко с тобой…Как мне одиноко, и как это лучше сказать: с какого урока в какое кино убежать?С какой перемены в каком направленье уйти? Со сцены, со сцены, со сцены, со сцены сойти.
Я усну и вновь тебя увижу…
Борис Рыжий
Я усну и вновь тебя увижу девочкою в клетчатом пальто. Не стесняясь, подойду поближе поблагодарить тебя за то, что когда на целом белом свете та зима была белым-бела, той зимой, когда мы были дети, ты не умирала, а жила, и потом, когда тебя не стало, — не всегда, но в самом ярком сне — ты не стала облаком, а стала сниться мне, ты стала сниться мне.
Стань девочкою прежней с белым бантом
Борис Рыжий
Стань девочкою прежней с белым бантом, я — школьником, рифмуясь с музыкантом, в тебя влюблённым и в твою подругу, давай-ка руку. Не ты, а ты, а впрочем, как угодно — ты будь со мной всегда, а ты свободна, а если нет, тогда меняйтесь смело, не в этом дело. А дело в том, что в сентября начале у школы утром ранним нас собрали, и музыканты полное печали для нас играли. И даже, если даже не играли, так, в трубы дули, но не извлекали мелодию, что очень вероятно, пошли обратно. А ну назад, где облака летели, где, полыхая, клёны облетели, туда, где до твоей кончины, Эля, ещё неделя. Ещё неделя света и покоя, и ты уйдёшь вся в белом в голубое, не ты, а ты с закушенной губою пойдёшь со мною мимо цветов, решёток, в платье строгом вперёд, где в тоне дерзком и жестоком ты будешь много говорить о многом со мной, я — с богом.
Я тебе привезу из Голландии Lego…
Борис Рыжий
Я тебе привезу из Голландии Legо, мы возьмем и построим из Legо дворец. Можно годы вернуть, возвратить человека и любовь, да чего там, еще не конец. Я ушел навсегда, но вернусь однозначно — мы поедем с тобой к золотым берегам. Или снимем на лето обычную дачу, там посмотрим, прикинем по нашим деньгам. Станем жить и лениться до самого снега. Ну, а если не выйдет у нас ничего — я пришлю тебе, сын, из Голландии Legо, ты возьмешь и построишь дворец из него.
Ничего не надо, даже счастья
Борис Рыжий
Ничего не надо, даже счастья быть любимым, не надо даже тёплого участья, яблони в окне. Ни печали женской, ни печали, горечи, стыда. Рожей — в грязь, и чтоб не поднимали больше никогда. Не вели бухого до кровати. Вот моя строка: без меня отчаливайте, хватит — небо, облака! Жалуйтесь, читайте и жалейте, греясь у огня, вслух читайте, смейтесь, слёзы лейте. Только без меня. Ничего действительно не надо, что ни назови: ни чужого яблоневого сада, ни чужой любви, что тебя поддерживает нежно, уронить боясь. Лучше страшно, лучше безнадежно, лучше рылом в грязь.
Восьмидесятые, усатые
Борис Рыжий
Восьмидесятые, усатые, хвостатые и полосатые. Трамваи дребезжат бесплатные. Летят снежинки аккуратные. Фигово жили, словно не были. Пожалуй так оно, однако гляди сюда, какими лейблами расписана моя телага. На спину «Levi’s» пришпандорено, «West Island» на рукав пришпилено. И трехрублевка, что надорвана, изъята у Серёги Жилина. 13 лет. Стою на ринге. Загар бронёю на узбеке. Я проиграю в поединке, но выиграю в дискотеке. Пойду в общагу ПТУ, гусар, повеса из повес. Меня обуют на мосту три ухаря из ППС. И я услышу поутру, очнувшись головой на свае: трамваи едут по нутру, под мостом дребезжат трамваи. Трамваи дребезжат бесплатные. Летят снежинки аккуратные...
Осыпаются алые клёны
Борис Рыжий
Осыпаются алые клёны, полыхают вдали небеса, солнцем розовым залиты склоны — это я открываю глаза. Где и с кем, и когда это было, только это не я сочинил: ты меня никогда не любила, это я тебя очень любил. Парк осенний стоит одиноко, и к разлуке и к смерти готов. Это что-то задолго до Блока, это мог сочинить Огарёв. Это в той допотопной манере, когда люди сгорали дотла. Что написано, по крайней мере в первых строчках, припомни без зла. Не гляди на меня виновато, я сейчас докурю и усну — полусгнившую изгородь ада по-мальчишески перемахну.
Я подарил тебе на счастье
Борис Рыжий
Я подарил тебе на счастье во имя света и любви запас ненастья в моей крови. Дождь, дождь идет, достанем зонтик, — на много, много, много лет вот этот дождик тебе, мой свет. И сколько б он ни лил, ни плакал, ты стороною не пройдешь… Накинь, мой ангел, мой макинтош. Дождь орошает, но и губит, открой усталый алый рот. И смерть наступит. И жизнь пройдет.
Городок, что я выдумал и заселил человеками…
Борис Рыжий
Городок, что я выдумал и заселил человеками, городок, над которым я лично пустил облака, барахлит, ибо жил, руководствуясь некими соображениями, якобы жизнь коротка. Вырубается музыка, как музыкант ни старается. Фонари не горят, как ни кроет их матом электрик-браток. На глазах, перед зеркалом стоя, дурнеет красавица. Барахлит городок. Виноват, господа, не учел, но она продолжается, всё к чертям полетело, а что называется мной, то идет по осенней аллее, и ветер свистит-надрывается, и клубится листва за моею спиной.
Я по листьям сухим не бродил
Борис Рыжий
Я по листьям сухим не бродил с сыном за руку, за облаками, обретая покой, не следил, не аллеями шел, а дворами.Только в песнях страдал и любил. И права, вероятно, Ирина — чьи-то книги читал, много пил и не видел неделями сына.Так какого же черта даны мне неведомой щедрой рукою с облаками летящими сны, с детским смехом, с опавшей листвою.
С антресолей достану «ТТ»…
Борис Рыжий
С антресолей достану "ТТ", покручу-поверчу - я еще поживу и т.д., а пока не хочу этот свет покидать, этот свет, этот город и дом. Хорошо, если есть пистолет, остальное - потом. Из окошка взгляну на газон и обрубок куста. Домофон загудит, телефон зазвонит - суета. Надо дачу сначала купить, чтобы лес и река в сентябре начинали грустить для меня дурака. Чтоб летели кругом облака. Я о чем? Да о том: облака для меня дурака. А еще, а потом, чтобы лес золотой, голубой блеск реки и небес. Не прохладно проститься с собой чтоб - в слезах, а не без.