Дуатематизм плюс улыбнуться
Мне только двадцать четыре! 24 всего! В этом году, наверно, случилось два мая! Я ничего, Я ничего Не понимаю.И вот смеюсь. Я просто глуп. Но ваша легкая улыбка Блеснула в волнах влажных губ, Вчера в 12. Словно рыбка.И были вы совсем не та, На эту ни капельки не похожи. Звенеть качелям пьяной дрожи! Когда сбывается мечта, Уж не мечта она. А что же?И не надо думать, что когда-нибудь трубы зазвучат, Возглашая Страшный Суд. И крича о мученьях, Злые пантеры к нам прибегут, Чтоб дикий свой взгляд Спрятать от страха в девических нежных коленках. Пересохнут моря, где налетами белые глыбы, И медузы всплывут На поверхность последнего дня. И с глазами вытаращенными удивленные рыбы Станут судорожно глотать воздух, полный огня. Мудрецы, проститутки, поэты, собаки В горы побегут, А горы войдут В города. И все заверещат, ибо узрит всякий, Как у Бога бела борода.Но ведь это не скоро. В пепелящемся мире Рвется сердце, как скачет по скалам от пули коза.Мне 24, Как когда-то писал про меня Соломон.
Похожие по настроению
Мне за гражданскую тоску
Алексей Жемчужников
Мне за «гражданскую» тоску Один философ задал гонку И прочитал мне, старику, Нравоученье, как ребенку.«Впадать в унынье — неумно; Смотреть на жизнь должны мы бодро, Ведь после дня — всегда темно, И дождь всегда сменяет вёдро. В явленьях жизни есть черед, Но ни добра в них нет, ни худа. Вчера бежали мы вперед, Сегодня пятимся покуда. Пускай свистят бичи сатир, Пусть ноют жалобные песни,- Когда в дрему впадает мир, Не разбудить его — хоть тресни! Коль мы бесспорно признаем Законы жизни мировые — Под неизбежным их ярмом Покорно склоним наши выи. Гражданских слез логичней — смех! Против рожна не прет философ. Не признаю я ваших всех Так называемых вопросов. Плач не спасет от бед и зол. В стихах же плач не даст и славы. Прощайте. Dixi *». И ушел. Что ж! Ведь его сужденья — здравы. Он сам — и молод, и здоров… Какие ж могут быть причины, Что от здоровья этих слов Так веет запах мертвечины? Я кончил (лат.).- Ред.
Я останусь навсегда двадцатилетним
Андрей Дементьев
Я останусь навсегда двадцатилетним, Если не по внешности судить, А по той наивности и бредням, Без которых мне уже не жить. Я останусь навсегда двадцатилетним, Потому что верил с юных лет, Что не буду средь коллег последним. Впрочем, среди них последних нет. Я останусь навсегда двадцатилетним, Потому что радостно живу. Восторгаясь то закатом летним, То седыми льдами на плову. Я останусь навсегда двадцатилетним. Потому что ты всегда со мной. Ну, а счастье не дается в среднем. Только все — На весь наш путь земной.
Быстро молодость проходит…
Булат Шалвович Окуджава
Быстро молодость проходит, дни счастливые крадет. Что назначено судьбою — обязательно случится: то ли самое прекрасное в окошко постучится, то ли самое напрасное в объятья упадет. Так не делайте ж запасов из любви и доброты и про черный день грядущий не копите милосердье: пропадет ни за понюшку ваше горькое усердье, лягут ранние морщины от напрасной суеты. Жаль, что молодость мелькнула, жаль, что старость коротка. Все теперь как на ладони: лоб в поту, душа в ушибах... Но зато уже не будет ни загадок, ни ошибок — только ровная дорога до последнего звонка.
Разговор
Георгий Иванов
Грустно! Отчего Вам грустно, Сердце бедное мое? Оттого ли, что сегодня Солнца нет и дождик льет? Страшно? Отчего Вам страшно, Бедная моя душа? Оттого ли, что приходит Осень, листьями шурша? — Нет, погода как погода, Но, наверно, веселей Биться в смокинге банкира, Чем скучать в груди твоей. — Нет, но завтра, как сегодня, И сегодня, как вчера, Лучше б я была душою Танцовщицы в Opera. — Так нетрудно, так несложно Нашу вылечить тоску — Так нетрудно в черный кофе Всыпать дозу мышьяку. — Я Вам очень благодарен За практический совет. Я не меньше Вас скучаю Целых двадцать восемь лет.
Дифирамб
Игорь Северянин
*Почему не брать от жизни все, что она дает. Генрик Ибсен* Цветов! огня! вина и кастаньет! Пусть блещет «да»! Пусть онемеет «нет»! Пусть рассмеется дерзновенное! Живи, пока живешь. Спеши, спеши Любить, ловить мгновенное! Пусть жизнь за счастье сдачи даст гроши, — Что толку в том, когда — все тленное?! Пой! хохочи! танцуй! смеши! Воспламенись! всех жги! и сам гори! Сгори! — что там беречь?! Рискуй! рубись! выигрывай пари! В свой фаэтон сумей момент запрячь! Сверкай мечом! орлом пари! Бери!!.
Первое мая
Константин Аксаков
А. С. ХомяковуМы все живем: всем жизнь дана судьбою, И дни бегут обычной чередою, И молодость приветно настает. Коварная нас манит и влечет Всем временным блаженством наслаждений, Всей яркостью пестреющей цветов, Всем трепетом минутных упоений… Бегут за ней, прося ее даров; И счастливы, кому она их бросит! Минута — их, конца не видно им; Но всё пройти должно путем своим; Что временно, то время и уносит. Опомнимся — а молодость прошла И сколько жизни вместе унесла!Но вы, свершая путь, не таковы: Не временных искали упоений; Других надежд, высоких наслаждений, Не гибнущих, исполни лися вы. Опасен свет, прелестный и лукавый, Могуществен соблазна древний глас; Но молодость не обольстила вас, И перед жизнию вы правы. Благое дело вами свершено; Не даром юных дней была утрата, — И что у молодости взято, То жизни самой отдано. От настоящего, хоть мчится быстротечно, Вас время не умчит в стремлении своем, И голос современный вечно Вам будет внятен и знаком. И потому не страшно вам теченье, Не страшен бег часов, и дней, и лет; Пусть он другим приносит разрушенье, Но жизни в нем вам слышится привет.Понятно вам, что молодое племя Волнуется, с надеждой вдаль глядит; Попятно вам, что нынешнее время В груди своей невидимо таит; И ласково вы руку подаете, Не снисходя, не уступая нам: Вы сами той же жизию живете, И наше время также близко вам.И потому всегда с улыбкой ясной — Бог даст! — встречайте ваш рожденья день; Пусть долго-долго всходит он прекрасно, И никогда невольной грусти тень — Рожденья день — на вас он не набросит; По всем правам да вечно день такой Вам чувство жизни новое приносит И силы новые с собой!
Баллада об относительности возраста
Михаил Анчаров
Не то весна, Не то слепая осень. Не то сквозняк, Не то не повезло. Я вспомнил вдруг, Что мне уж тридцать восемь. Пора искать Земное ремесло. Пора припомнить, Что земля поката, Что люди спят В постелях до зари, Что по дворам До самого заката Идут в полет Чужие сизари. Пора грузить Пожитки на телегу, Пора проститься С песенкой лихой, Пора ночлег Давно считать ночлегом И хлебом — хлеб, А песню — шелухой. Пора Эсхила Путать с Эмпедоклом, Пора Джульетту Путать с Мазина. Мне тыща лет, Романтика подохла, Но нет, она Танцует у окна. Ведь по ночам Ревут аккордеоны, И джаз играет В заревах ракет, И по очам Девчонок удивленных Бредет мечта О звездном языке. Чтобы земля, Как сад благословенный, Произвела Людей, а не скотов, Чтоб шар земной Помчался по вселенной, Пугая звезды Запахом цветов. Я стану петь, Ведь я же пел веками. Не в этом дело. Некуда спешить. Мне только год, Вода проточит камень, А песню спеть — Не кубок осушить.
Кривая улыбка
Михаил Светлов
Меня не пугает Высокая дрожь Пришедшего дня И ушедших волнений,- Я вместе с тобою Несусь, молодежь, Перил не держась, Не считая ступеней. Короткий размах В ширину и в длину — Мы в щепки разносим Старинные фрески, Улыбкой кривою На солнце сверкнув, Улыбкой кривою, Как саблей турецкой… Мы в сумерках синих На красный парад Несем темно-серый Буденновский шлем, А Подлость и Трусость, Как сестры, стоят, Навек исключенные Из ЛКСМ. Простите, товарищ! Я врать не умею — Я тоже билета Уже не имею, Я трусом не числюсь, Но с Трусостью рядом Я тоже стою В стороне от парада. Кому это нужно? Зачем я пою? Меня всё равно Комсомольцы не слышат, Меня всё равно Не узнают в бою, Меня оттолкнут И в мещане запишут… Неправда! Я тот же поэт-часовой, Мое исключенье Совсем не опасно, Меня восстановят — Клянусь головой!… Не правда ль, братишки, Голодный и Ясный? Вы помните грохот Двадцатого года? Вы слышите запах Военной погоды? Сквозь дым наша тройка Носилась бегом, На нас дребезжали Бубенчики бомб. И молодость наша — Веселый ямщик — Меня погоняла Со свистом и пеньем. С тех пор я сквозь годы Носиться привык, Перил не держась, Не считая ступеней… Обмотки сползали, Болтались винтовки… (Рассеянность милая, Славное время!) Вы помните первую Командировку С тяжелою кладью Стихотворений? Москва издалека, И путь незнакомый, Бумажка с печатью И с визой губкома, С мандатами длинными Вместо билетов, В столицу, На съезд Пролетарских поэтов. Мне мать на дорогу Яиц принесла, Кусок пирога И масла осьмушку. Чтоб легкой, как пух, Мне дорога была, Она притащила Большую подушку. Мы молча уселись, Дрожа с непривычки, Готовясь к дороге, Дороги не зная… И мать моя долго Бежала за бричкой, Она задыхалась, Меня догоняя… С тех пор каждый раз, Обернувшись назад, Я вижу Заплаканные глаза. — Ты здорово, милая, Утомлена, Ты умираешь, Меня не догнав. Забудем родителей, Нежность забудем,- Опять над полками Всплывает атака, Веселые ядра Бегут из орудий, Высокий прожектор Выходит из мрака. Он бродит по кладбищам, Разгоряченный, Считая убитых, Скользя над живыми, И город проснулся Отрядами ЧОНа, Вздохнул шелестящими Мостовыми… Я снова тебя, Комсомол, узнаю, Беглец, позабывший Назад возвратиться, Бессонный бродяга, Веселый в бою, Застенчивый чуточку Перед партийцем. Забудем атаки, О прошлом забудем. Друзья! Начинается новое дело, Глухая труба Наступающих буден Призывно над городом Загудела. Рассвет подымается, Сонных будя, За окнами утренний Галочий митинг. Веселые толпы Бессонных бродяг Храпят По студенческим общежитьям. Большая дорога За ними лежит, Их ждет Дорога большая Домами, Несущими этажи, К празднику Первого мая… Тесный приют, Худая кровать, Запачканные Обои И книги, Которые нужно взять, Взять — по привычке — С бою. Теплый парод! Хороший народ! Каждый из нас — Гений. Мы — по привычке — Идем вперед, Без отступлений! Меня не пугает Высокая дрожь Пришедшего дня И ушедших волнений… Я вместе с тобою Несусь, молодежь, Перил не держась, Не считая ступеней…
Довольно кукситься!..
Осип Эмильевич Мандельштам
Довольно кукситься! Бумаги в стол засунем! Я нынче славным бесом обуян, Как будто в корень голову шампунем Мне вымыл парикмахер Франсуа. Держу пари, что я еще не умер, И, как жокей, ручаюсь головой, Что я еще могу набедокурить На рысистой дорожке беговой. Держу в уме, что нынче тридцать первый Прекрасный год в черемухах цветет, Что возмужали дождевые черви И вся Москва на яликах плывет. Не волноваться. Нетерпенье — роскошь, Я постепенно скорость разовью — Холодным шагом выйдем на дорожку — Я сохранил дистанцию мою
Стансы (Бывало, думал
Владислав Ходасевич
Бывало, думал: ради мига И год, и два, и жизнь отдам… Цены не знает прощалыга Своим приблудным пятакам. Теперь иные дни настали. Лежат морщины возле губ, Мои минуты вздорожали, Я стал умен, суров и скуп. Я много вижу, много знаю, Моя седеет голова, И звездный ход я примечаю, И слышу, как растет трава. И каждый вам неслышный шепот, И каждый вам незримый свет Обогащают смутный опыт Психеи, падающей в бред. Теперь себя я не обижу: Старею, горблюсь — но коплю Все, что так нежно ненавижу И так язвительно люблю.
Другие стихи этого автора
Всего: 49Усеченная ритмика
Вадим Шершеневич
Торцы улиц весенними тиграми Пестрятся в огнебиении фонарей. Сердце! Барабанами стука Выгреми миру о скуке своей.Жизнь! Шатайся по мне бесшабашной Поступью и медью труб! Язык, притупленный графит карандашный, Не вытащить из деревянной оправы губ.Любовь! Отмерла, Отмерла Ты, а кроме- Только выслез и бред вчера… Докурю папиросу последнюю в доме, И вот негде достать до утра.Снова сердцу у разбитого корытца Презрительно толковать, И в пепельнице памяти рыться И оттуда окурки таскать!Что окурки любовниц после этого счастья? Смешан с навозом песок на арене! Господь! Не соблазняй меня новой страстью, Но навек отучи от курения!!!
Точка плюс недоумение
Вадим Шершеневич
Звуки с колоколен гимнастами прыгали Сквозь обручи разорванных вечеров… Бедный поэт! Грязную душу выголили Задрав на панели шуршащие юбки стихов.За стаканом вспененной весны вспоминай ты, Вспоминай, Вспоминай, Вспоминай, Как стучащим полетом красного райта, Ворвалось твое сердце в широченный май.И после, когда раскатился смех ваш фиалкой По широкой печали, где в туман пустота, — Почему же забилась продрогшею галкой Эта тихая грусть в самые кончики рта?!И под плеткой обид, и под шпорами напастей, Когда выронит уздечку дрожь вашей руки, — Позволь мне разбиться на пятом препятствии: На барьере любви, за которым незрима канава тоски!У поэта, прогрустневшего мудростью, строки оплыли, Как у стареющей женщины жир плечей. Долби же, как дятел, ствол жизни, светящийся гнилью, Криками человеческой боли своей!
Теперь я понял, Понял все я
Вадим Шершеневич
Теперь я понял. Понял все я. Ах, уж не мальчик я давно. Среди исканий, без покоя Любить поэту не дано!
Тематический контраст
Вадим Шершеневич
Ночь на звезды истратилась шибко, За окошком кружилась в зеленеющем вальсе листва, На щеках замерзала румянцем улыбка, В подворотне глотками плыли слова.По стеклу прохромали потолстевшие сумерки, И безумный поэт утверждал жуткой пригоршней слов: В ваш мир огромный издалека несу мирки Дробью сердца и брызгом мозгов!Каждый думал: «Будет день и тогда я проснусь лицом Гроб привычек сломает летаргический труп.» А безумный выл: — Пусть страницы улиц замусорятся Пятерней пяти тысяч губ.От задорного вздора лопались вен болты И канализация жил. Кто-то в небо луну раздраженную, желтую, Словно с желчью пузырь уложил.Он вопил: — Я хороший и юный; Рот слюною дымился, как решетка клоак… И взбегал на череп, как демагог на трибуну, Полновесный товарищ кулак.А потом, когда утренний день во весь рост свой сурово И вокруг забелело, как надевши белье, На линейках телеграфных проволок Еще стыла бемоль воробьев, —Огляделись, и звонкие марши далече С зубов сквозь утро нес озноб, И стало обидно, что у поэта рыдавшего речью В ушах откровенно грязно.
Тематический круг
Вадим Шершеневич
Все течет в никуда. С каждым днем отмирающим. Слабже мой Вой В покорной, как сам тишине, Что в душе громоздилось небоскребом вчера еще, Нынче малой избенкой спокойствует мне.Тусклым августом пахнет просторье весеннеее, Но и в слезах моих истомительных — май. Нынче все хорошо с моего многоточия зрения, И совсем равнодушно сказать вместо «Здравствуй» — «Прощай»!И теперь мне кажутся малы до смешного Все былые волненья, кипятившие сердце и кровь, И мой трепет от каждого нежного слова, И вся заполнявшая сердце любовь.Так, вернувшийся в дом, что покинул ребенком беспечным И вошедший в детскую, от удивленья нем, Вдруг увидит, что комната, бывшая ему бесконечной, Лишь в одно окно И мала совсем.Все течет в никуда. И тоской Неотступно вползающей, Как от боли зубной, Корчусь я в тишине. Что в душе громоздилось доминой огромной вчера еще, Нынче малой избенкой представляется мне.
Стволы стреляют в небе от жары
Вадим Шершеневич
Стволы стреляют в небе от жары, И тишина вся в дырьях криков птичьих. У воздуха веснушки мошкары И робость летних непривычек.Спит солнечный карась вверху, Где пруд в кувшинках облаков и непроточно. И сеет зерна тени в мху Шмель — пестрый почтальон цветочный.Вдали авто сверлит у полдня зуб, И полдень запрокинулся неловок… И мыслей муравьи ползут По дням вчерашних недомолвок.
Содержание плюс горечь
Вадим Шершеневич
Послушай! Нельзя же быть такой безнадежно суровой, Неласковой! Я под этим взглядом, как рабочий на стройке новой, Которому: Протаскивай! А мне не протащить печаль свозь зрачок. Счастье, как мальчик С пальчик, С вершок. М и л а я ! Ведь навзрыд истомилась ты: Ну, так сорви Лоскуток милости От шуршащего счастья любви! Ведь даже городовой Приласкал кошку, к его сапогам пахучим Притулившуюся от вьги ночной, А мы зрачки свои дразним и мучим. Где-то масленница широкой волной Затопила засохший пост, И кометный хвост сметает метлой С небесного стола крошки скудных звезд. Хоть один поцелуй. Из под тишечной украдкой. Как внезапится солнце сквозь серенький день. Пойми: За спокойным лицом, непрозрачной облаткой, Горький хинин тоски! Я жду, когда рот поцелуем завишнится И из него косточкой поцелуя выскочит стон, А рассветного неба пятишница Уже радужно значит сто. Неужели же вечно радости объедки? Навсегда ль это всюдное «бы»? И на улицах Москвы, как в огромной рулетке, Мое сердце лишь шарик в искусных руках судьбы. И ждать, пока крупье, одетый в черное и серебро, Как лакей иль как смерть, все равно быть может, На кладбищенское зеро Этот красненький шарик положит!
Сердце, частушка молитв
Вадим Шершеневич
Другим надо славы, серебрянных ложечек, Другим стоит много слез, — А мне бы только любви немножечко Да десятка два папирос. А мне бы только любви вот столечко Без истерик, без клятв, без тревог. Чтоб мог как-то просто какую-то Олечку Обсосать с головы до ног. И, право, не надо злополучных бессмертий Блестяще разрешаю мировой вопрос, — Если верю во что — в шерстяные материи, Если знаю — не больше, чем знал Христос. И вот за душою почти несуразною Широколинейно и как-то в упор, Май идет краснощекий, превесело празднуя Воробьиною сплетней распертый простор. Коль о чем я молюсь, так чтоб скромно мне в дым уйти, Не оставить сирот — ни стихов, ни детей. А умру — мое тело плечистое вымойте В сладкой воде фельетонных статей. Мое имя попробуйте, в Библию всуньте-ка. Жил, мол, эдакий комик святой, И всю жизнь проискал он любви бы полфунтика, Называя любовью покой. И смешной, кто у Данте влюбленность наследовал, Весь грустящий от пят до ушей, У веселых девчонок по ночам исповедовал Свое тело за восемь рублей. На висках у него вместо жилок по лилии, Когда плакал — платок был в крови, Был последним в уже вымиравшей фамилии Агасферов единой любви. Но пока я не умер, простудясь у окошечка, Все смотря: не пройдет ли по Арбату Христос, — Мне бы только любви немножечко Да десятка два папирос.
Ритмический ландшафт
Вадим Шершеневич
Дома — Из железа и бетона Скирды. Туман — В стакан Одеколона Немного воды.Улица аршином портного В перегиб, в перелом. Издалека снова Дьякон грозы — гром. По ладони площади — жилки ручья. В брюхе сфинкса из кирпича Кокарда моих глаз, Глаз моих ушат. С цепи в который раз Собака карандаша. И зубы букв слюною чернил в ляжку бумаги. За окном водостоков краги, За окошком пудами злоба.И слово в губах, как свинчатка в кулак. А семиэтажный гусар небоскреба Шпорой подъезда звяк.
Сергею Есенину
Вадим Шершеневич
Если город раскаялся в душе, Если страшно ему, что медь, Мы ляжем подобно верблюдам в самуме Верблюжею грыжей реветь.Кто-то хвастался тихою частью И вытаскивал за удочку час, А земля была вся от счастья И счастье было от нас.И заря растекала слюни Над нотами шоссейных колей. Груди женщин асфальта в июне Мягчей.И груди ребят дымились У проруби этих грудей. И какая-то страшная милость Желтым маслом покрыла везде.Из кафе выгоняли медведя, За луною носилась толпа, Вместо Федора звали Федей И улицы стали пай.Стали мерить не на сажени, А на вершки температуру в крови, По таблице простой умножений Исчисляли силу любви.И пока из какого-то чуда Не восстал завопить мертвец, Поэты ревели, как словно верблюды От жестокой грыжи сердец.
Ритмическая образность
Вадим Шершеневич
Какое мне дело, что кровохаркающий поршень Истории сегодня качнулся под божьей рукой, Если опять грустью изморщен Твой голос, слабый такой?!На метле революции на шабаш выдумок Россия несется сквозь полночь пусть! О, если б своей немыслимой обидой мог Искупить до дна твою грусть!Снова голос твой скорбью старинной дрожит, Снова взгляд твой сутулится, больная моя! И опять небывалого счастья чертя чертежи, Я хочу населить твое сердце необитаемое!Ведь не боги обжигают людское раздолье! Ожогом горяч достаточно стих! Что мне, что мир поперхнулся болью, Если плачут глаза твои, и мне не спасти их!Открыть бы пошире свой паршивый рот, Чтоб песни развесить черной судьбе, И приволочь силком, вот так, за шиворот, Несказанное счастье к тебе!
Принцип реального параллелизма
Вадим Шершеневич
От полночи частой и грубой, От бесстыдного бешенства поз Из души выпадают молочные зубы Наивных томлений, Влюблений и грез.От страстей в полный голос и шопотом, От твоих суеверий, весна, Дни прорастают болезненным опытом, Словно костью зубов прорастает десна.Вы пришли, и с последнею, трудною самой Болью врезали жизнь, точно мудрости зуб, Ничего не помню, не знаю, упрямо Утонувши в прибое мучительных губ.И будущие дни считаю Числом оставшихся с тобою ночей… Не живу… не пишу… засыпаю На твоем голубом плече.И от каждой обиды невнятной Слезами глаза свело, На зубах у души побуревшие пятна. Вместо сердца — сплошное дупло.Изболевшей душе не помогут коронки Из золота. По ночам Ты напрасно готовишь прогнившим зубам Пломбу из ласки звонкой…Жизнь догнивает, чернея зубами. Эти черные пятна — то летит воронье. Знаю: мудрости зуба не вырвать щипцами, Но так сладко его нытье!..