В таежной деревне
Древняя таежная деревня, На воротах кружево резьбы. Возле школы хороводят кедры, Распушив белесые чубы. Снегири — летающие маки — Полыхают, инеем пыля. На снегу пушистые собаки Спят, во сне бровями шевеля. К трубам дым безветрием приколот… Тишина… И вдруг, сорвавшись с ног, Хлопнув дверью, вылетел из школы, Как снежок рассыпчатый, звонок! Ожили калитки и сугробы; Рядом с полушубком малыша В пасти у собаки большелобой Едет ранец, лямками шурша. Ждут мальчишку пироги с грибами, Санки и крутые берега… Машут кедры важные чубами, И на них любуется Тайга.
Похожие по настроению
Дом лесника
Алексей Кольцов
В тёмном лесе, за рекой Стоит домик небольшой, С двумя светлыми окнами, С распашными воротами. Под замко́м те ворота, И калитка заперта — Чтоб не вшёл туда рогатый, Леший страшный и косматый; Чтоб не вшёл туда упырь, Ни проезжий богатырь. Кто ж живёт тут одиноко, От жилья кругом далёко? Рыболов ли небогатый? Иль разбойник бородатый? В нём спасается мольбой, С сундуками и казной, Лесной староста, с женою, С третьей дочкой молодою. Он живёт здесь с давних пор, Караулит царский бор. И для ней старик седой Замыкает домик свой, — Чтобы в каменны палаты Не увёз купец богатый; Чтоб боярин окружной Не прильнул бы к молодой Безотвязной повиликой, — Чтоб не быть ей горемыкой.
Деревня
Андрей Белый
Г.А. Рачинскому Снова в поле, обвеваем Легким ветерком. Злое поле жутким лаем Всхлипнет за селом. Плещут облаком косматым По полям седым Избы, роем суковатым Изрыгая дым. Ощетинились их спины, Как сухая шерсть. День и ночь струят равнины В них седую персть. Огоньками злых поверий Там глядят в простор, Как растрепанные звери Пав на лыс-бугор. Придавила их неволя, Вы — глухие дни. За бугром с пустого поля Мечут головни, И над дальним перелесском Просверкает пыл: Будто змей взлетает блеском Искрометных крыл. Журавель кривой подъемлет, Словно палец, шест. Сердце Оторопь объемлет, Очи темень ест. При дороге в темень сухо Чиркает сверчок. За деревней тукнет глухо Дальний колоток. С огородов над полями Взмоется лоскут. Здесь встречают дни за днями: Ничего не ждут. Дни за днями, год за годом: Вновь за годом год. Недород за недородом. Здесь — немой народ. Пожирают их болезни, Иссушает глаз… Промерцают в синей бездне — Продрожит — алмаз, Да заря багровым краем Над бугром стоит. Злое поле жутким лаем Всхлипнет; и молчит.
В деревне
Давид Самойлов
В деревне благодарен дому И благодарен кровле, благодарен печке, Особенно когда деревья гнутся долу И ветер гасит звезды, словно свечки.Сверчку в деревне благодарен, И фитилю, и керосину. Особенно когда пурга ударит Во всю медвежью голосину.Соседу благодарен и соседке, Сторожевой собаке. Особенно когда луна сквозь ветки Глядит во мраке.И благодарен верному уму И доброму письму в деревне… Любви благодаренье и всему, Всему — благодаренье!
Зима
Константин Бальмонт
Поля затянуты недвижной пеленой, Пушисто-белыми снегами. Как будто навсегда простился мир с Весной, С ее цветками и листками. Окован звонкий ключ Он у Зимы в плену. Одна метель поет, рыдая. Но Солнце любит круг. Оно хранит Весну. Опять вернется, Молодая. Она пока пошла бродить в чужих краях, Чтоб мир изведал сновиденья. Чтоб видел он во сне, что он лежит в снегах, И вьюгу слушает как пенье.
В овраге снежные ширинки
Николай Клюев
В овраге снежные ширинки Дырявит посохом закат, Полощет в озере, как в кринке, Плеща на лес, кумачный плат.В расплаве мхов и тине роясь,- Лесовику урочный дар,- Он балахон и алый пояс В тайгу забросил, как пожар.У лесового нос — лукошко, Волосья — поросли ракит… Кошель с янтарною морошкой Луна забрезжить норовит.Зарит… Цветет загозье лыко, Когтист и свеж медвежий след, Озерко — туес с земляникой, И вешний бор — за лаптем дед.Дымится пень, ему лет со сто, Он в шапке, с сивой бородой… Скрипит лощеное берёсто У лаптевяза под рукой.
Воспоминание (Точно детство вернулось)
Ольга Берггольц
Точно детство вернулось и — в школу. Завтрак, валенки, воробьи… Это первый снег. Это первый холод губы стягивает мои. Ты — как вестник, как гость издалека, из долин, где не помнят меня. Чье там детство? Чьи парты, снежки, уроки, окна в елочках и огнях? А застава? Баюканье ночью? Петухи и луна на дворе? Точно первый снег — первый шаг у дочки, удивительный, в октябре. Точно кто-то окликнул знакомым тайным прозвищем. Точно друг, проходя, торопясь, мимоходом припомнил и в окно мое стукнул вдруг. Точно кто-то взглянул с укоризной, и безродный чистый родник стукнул в сердце, возжаждал жизни, ждет, чтоб песней к нему приник… Что же, друг мой, перезимуем, перетерпим, перегорим…
Весна
Римма Дышаленкова
Меня ведут над полем белым два белых ветра в краю, от стужи онемелом, искать ответа, узнать у гор, седой сосны, что приключились? Зачем движение весны остановилось? Вздыхает лес, гудит скала, сугробы дышат: такие важные дела решают выше. Там среди звезд сидит совет тройным престолом: Столетний Лед, Столетний Снег и Вечный Холод. Моя забота им смешна, им что за дело, что в стужу милая страна оледенела! И вот под хохот и под свист камней и вьюги слетаю кубарем я вниз в объятья к людям. Сосновый дом, в нем старики и разговоры, пекутся в печке пирожки легко и споро. Апрель склонился надо мной, товарищ нежный. В ладонях девочки лесной цветет подснежник.
Зимой
Саша Чёрный
Снежинки-снежинки, Седые пушинки Летят и летят! И дворик, и сад Белее сметаны, Под крышей висят Прозрачные льдинки… Дымятся лужайки, кусты и тропинки, За садом молочные страны Сквозят. Лохматые тучи Нахмурили лоб, А ветер колючий Сгребает сугроб — Бросает снежками… Над пухлым забором Несется прыжками И белым узором Заносит мохнатые окна и дверь И воет, как зверь! Вороны прозябли, Кусты, словно грабли… Кусает мороз — А ветви берез, Как белые сабли… То вправо, то влево Кружусь, как волчок. Эй, Снежная Дева! Возьми, подыми на сквозном дирижабле И в стае снежинок умчи за лесок!
Русь
Владимир Нарбут
Деревня на пригорке — В заплатанной сорочке: Избушки, как опорки, Овины — моха кочки. Поломанные крылья, Костлявые скелеты — То ветряки. И пылью Грустит над ними Лето. Убогие ходули Надев, шагают тучи. И клеет жёлтый улей Зной, точно мёд, тягучий.
Деревья
Владимир Солоухин
У каждого дома Вдоль нашей деревни Раскинули ветви Большие деревья. Их деды сажали Своими руками Себе на утеху И внукам на память. Сажали, растили В родимом краю. Характеры дедов По ним узнаю. Вот этот путями Несложными шел: Воткнул под окном Неотесанный кол, И хочешь не хочешь, Мила не мила, Но вот под окном Зашумела ветла. На вешнем ветру Разметалась ветла, С нее ни оглобли И ни помела. Другой похитрее, Он знал наперед: От липы и лапти, От липы и мед. И пчелы летают И мед собирают, И дети добром Старика поминают. А третий дубов Насадил по оврагу: Дубовые бочки Годятся под брагу. Высокая елка — Для тонкой слеги. Кленовые гвозди — Тачать сапоги. Обрубок березы На ложку к обеду… Про все разумели Премудрые деды. Могучи деревья В родимом краю, Характеры дедов По ним узнаю. А мой по натуре Не лирик ли был, Что прочных дубов Никогда не садил? Под каждым окошком, У каждого тына Рябины, рябины, Рябины, рябины… В дожди октября И в дожди ноября Наш сад полыхает, Как в мае заря!
Другие стихи этого автора
Всего: 87В зимнем лесу
Тимофей Белозеров
Сквозь иней леса одиноко Дрожат далекие огни. На хрупкой ветке спит сорока — Лишь только руку протяни. В берлоге, между трех сосенок, Храпит доверчивый медведь. И месяц так беспечно тонок, Что даже боязно глядеть…
Дарит песенки весна…
Тимофей Белозеров
Дарит песенки весна, Раздает улыбки, И на встречу ей со дна Выплывают рыбки.
Летняя песенка
Тимофей Белозеров
Опять смеется лето В открытое окно, И солнышка, и света Полным, полным-полно! Опять трусы и майки Лежат на берегу, И нежатся лужайки В ромашковом снегу!
День Победы
Тимофей Белозеров
Майский праздник — День Победы Отмечает вся страна. Надевают наши деды Боевые ордена. Их с утра зовёт дорога На торжественный парад, И задумчиво с порога Вслед им бабушки глядят.
Заяц
Тимофей Белозеров
Шорохами, звоном куржака Разбудило зайца-русака. Боязно и холодно бедняжке, Голодно ему — не до игры! В голубом заснеженном овражке Поглодал он ивовой коры. Осмелев, размялся понемногу, Обежал заиндевелый лес, Пересек пустынную дорогу И в зеленой озими исчез…
Лесной Плакунчик
Тимофей Белозеров
Шла по лесу Лена, Споткнулась, Упала, И к деду Плакунчику В гости Попала. Приветливо дверью Скрипела избушка, В углу на ушате Дремала лягушка. Струился за печкою Голос сверчка Из щёлки сухого полена. На лавке Седого как лунь старичка Сквозь слезы увидела Лена… Плакунчик одёрнул Цветной армячок, Седую бородку Зажал в кулачок, И с грустной улыбкой Промолвил: — Идём! Уж ежели плакать, то плакать вдвоём! Уж я не обижу, уж я провожу — Плакучую тропку тебе покажу… И как это ты оступиться могла? — Взглянул он на Лену с тревогой. — Идём, если можешь! — И Лена пошла, Корзинку подняв У порога. Лесная дорожка — Грибы да морошка, — В задумчивый ельник Свернула дорожка. Плакунчик по ней Не спеша семенит, Привычно пылит лапотками. На шапке его Колокольчик звенит — Подснежник с тремя лепестками. В лесу — тишина. Только ели скрипят Да белки на ветках судачат. — Смотрите! — В гнезде сорочата кричат. — Зайчонок к Плакунчику скачет! — Мелькнула, как мячик, Комулька хвоста, А вот и зайчонок — Кувырк из куста! — Плакунчик, Плакунчик, Я лапки отбил, Бежал из осинника в слякоть! Мне ночью барсук На усы наступил, Мне больно И хочется плакать! — И Лена подумала: «Я не одна!», Взглянув на зайчонка со вздохом. — Поплачь с ним, Плакунчик! — Сказала она. — Совсем ему, бедному, плохо! А я подожду, На пеньке посижу, Морошку на ниточку Я нанижу. — Плакунчик зайчонка Погладил рукой, К холодному носу Прижался щекой И только ладошкой Провёл по глазам — Запрыгали слезы У них по усам… Проснулись в траве Плясуны-комары, Лягушки и жабы — в озёрах, Запели в ручье Молодые бобры, Мышата откликнулись В норах: — В роще, На опушке, В поле И в ряму* Плакать И смеяться Плохо Одному!.. — Поплакал зайчонок, Устало вздохнул И, уши рогулькой, Под ёлкой Уснул. Лесная дорожка — Грибы да морошка, — В медвежий малинник Нырнула дорожка. Лениво листву Ветерок шевелит, Скребётся в ней, Словно мышонок… В траве под кустом Медвежонок скулит — Объелся малины спросонок. На ягоды смотрит, А в рот не берёт, Сердито глаза Непослушные трёт. И Лена вздохнула: — Ведь я не одна! — И тихо ступила в сторонку. — Поплачь с ним, Плакунчик! — Сказала она. — Поплачь, помоги медвежонку! А я подожду, На пеньке посижу, Морошку на ниточку Я нанижу. — Плакунчик пригладил Седые усы, Глотнул из фиалки Медовой росы, Зажмурясь, похныкал, похныкал И вот — Тряхнул бородёнкой Да как заревёт… Моргнул медвежонок И тут же, молчком, Слезу со слезинкой Слизнул язычком. Причмокнул губами, Сопя и урча, И радостно к маме Задал стрекача! Лесная дорожка — Грибы да морошка, — Неласковой, сумрачной Стала дорожка. Плакунчик по ней Босиком семенит, Шуршит за спиной лапотками. Тревожно его колокольчик звенит Подснежник с тремя лепестками… Плакунчику грач Закричал из гнезда На склоне крутого овражка: — Ну где же ты ходишь? Случилась беда Такая, Что вымолвить тяжко! Синичье дупло разорила куница, Не выплачет горе — Погибнет синица! Ты должен помочь ей Как можно скорей! — Скорей! — Зашумела дубрава. — Скорей! — Раздались голоса снегирей И сверху, И слева, И справа. Плакунчику путь Показали клесты, И он побежал, раздвигая кусты, По кочкам, сухим и трухлявым, По ямам, по сучьям и травам. Бородку ему на плечо занесло, Бежит он и видит Пустое дупло… И вот у Плакунчика Сморщился нос, Печально сомкнулись ресницы, И брызнули частые бусины слез На щёчки и грудку синицы… А где-то в кустах Прозвучало: — Чувить! — Чувить! — перекликнулось в травах, — Давайте поможем ей гнёздышко свить! — Свить! Свить! — Зашумела дубрава… И Лена вздохнула: — Чего же я жду? Уж лучше одна Потихоньку пойду. — Пиликал кузнечик Под шляпой груздя, Кукушка вдали куковала. И первая тёплая капля дождя На пыльную землю упала… И всё расцвело, засверкало вокруг — И лес, и дорожка, И речка, и луг.
Новое лукошко
Тимофей Белозеров
Берестень мой, берестень — Новое лукошко! — Вот приветливая тень- Посидим немножко. Посидим да поглядим, Как по дну овражка Тихим облачком седым Стелется ромашка. Поглядим на дальний луг С желтыми стогами, Поглядим, как черный жук Шевелит ногами. На рябину и на пень Поглядим немножко… Берестень мой, берестень — Новое лукошко!
Другу-читателю
Тимофей Белозеров
Если я Писать стихи Для тебя устану, То подамся в пастухи В Русскую Поляну. * Выйду поутру с рожком, Заломлю папаху, Опояшу ремешком Белую рубаху. Уроню на лебеду Кнутика шелковье, Заиграю на ходу Что-нибудь Коровье. И пробудится народ, И начнёт зариться, И телята у ворот Навострят Копытца. Русская Поляна — село на юге Омской области.
Считалки
Тимофей Белозеров
[B]1[/B] Майским вечеpом K пестpушке Hа блины пpишли Подpужки: Тpи несушки, Тpи клохтушки. Сколько куpочек В избушке? [B]2[/B] Плыл у беpега пескаpик, Потеpял воздушный шаpик. Помоги его найти — Сосчитай до десяти. [B]3[/B] Из позёмки Ветеpок Свил Сеpебpяный Шнуpок И на нём Пpивёл В тайгу Белогpивую Пуpгу!
Дума
Тимофей Белозеров
Убегу из дома наудачу — К рыбакам, к охотникам в тайгу! Убегу и даже не заплачу… А заплачу — тоже убегу! Убегу от маминого крика, От её усталого лица, От сестры, с её причёской дикой, Убегу от пьяного отца. Убегу от ласковых соседей, От старух слезливых — навсегда Убегу в тайгу стрелять медведей, На озёрах ставить невода! Буду жить в палатке на приволье, Зимней ночью мёрзнуть у костра, Буду сыт я чёрствым хлебом с солью, Воду пить из чёрного ведра. А потом, огромный, бородатый, Я ружьё поставлю у крыльца, И отец с улыбкой виноватой Расцелует Сына-беглеца.
Ермак
Тимофей Белозеров
Шёл Ермак с боевой дружиной, Вороша вековую тишь. И дружину его в пружину Сжал широкий седой Иртыш. Отразились в воде кольчуги, Копья, шлемы, скуластость лиц, И поплыли на Север струги, Словно стая тяжёлых птиц. Русь окраинная! Край угрюмый! Плеск волны Да полёт крыла… О тебе Ермаковы думы, Для тебя каждый взмах весла. У гребцов тяжелеют руки, Вздыбил конницу Красный Яр — Смерть калёную мечут луки Не разбитых ещё татар. Русь окраинная! Край угрюмый! Тяжесть кованая кольчуг… Зашатался шатёр Кучума От берёзовых Крыльев струг! …Спит Ермак, Не забытый новью, — Русский сказочный богатырь. И лежит в его изголовье Отвоёванная Сибирь.
Игнатовы страхи
Тимофей Белозеров
Чернеет на взгорье деревня Мурашки, Здесь шляпы не носят, а только фуражки. Спокойно в Мурашках Игнат проживал, И надо ж — сосед на охоту позвал! Идут они лесом, минуют болота, Устали, промокли — на то и охота! — Голодные, злые идут и идут, Но крупного зверя никак не найдут. В лесу, что ни шаг, становилось темней, Мерцали замшелые бороды пней, И начал Игнат спотыкаться, И молча вокруг озираться… Когда ж их бродячий медведь повстречал, Полнеба закрыв, засопел, зарычал — Скуля и ругая таёжную ночь, Игнат, перепуганный, Бросился прочь. Бежал он, а сосны шумели, Да выстрелы сзади гремели… Наутро зовут его снова в тайгу, А он говорит: — Заболел, не могу! Однажды собрался Игнат на покос, В кошёлке еды на неделю понёс. Идёт он, высокий — всему голова! — Находит поляну — по пояс трава. Игнат не спеша рукава засучил И только литовку отбил-наточил, Как вдруг оробел на поляне лесной — Залаял щенок у него за спиной… Не смея рукой шевельнуть на ходу, Он шёл по траве, как по тонкому льду. Потом, очутясь на дороге, Помчался Игнат Длинноногий! Зимой у Игната корова Погибла без сена и крова. В селе рысаки бубенцами звенят, На улицу в праздники вышел Игнат. Висит на плече у Игната гармонь, Растянет меха — полыхает огонь! Встряхнулся Игнат, заиграл и запел И слышит: снежок за спиной заскрипел Так вкрадчиво, Так осторожно, Что стало Игнату тревожно — Обвисла гармошка, и голос упал… — Всё! — шепчет Игнат. — Доигрался, пропал! — Порвал он штаны о высокий забор И за ворота — ни шагу с тех пор! Недавно забрёл я в деревню Мурашки, Где шляпы не в моде, а только фуражки. Увидел я смелый весёлый народ, Взглянул на Игната сквозь щёлку ворот. Навек мне запомнилась эта картина: Сидит здоровенный, обросший детина, Сидит на крыльце у себя во дворе, Привязанный к дому, Как пёс к конуре!