Кружка (Восточное предание)

Подвигнутый верой, в пример развращенному веку, Дервиш вдохновенный пошел в отдаленную Мекку, Чтоб там поклониться священному гробу пророка И глубже проникнуть в высокие тайны Востока. Взяв посох и кружку, оставя всех посердцу близких, Пошел и достиг он бесплодных степей аравийских, Где промыслом свыше, на доблестный подвиг хранимый, Сносил он и голод, и жажду, и зной нестерпимый. Раз, в полдень, под пальмовой сенью зеленой, Он видит источник, журчащий волною студеной; Припав на колено, он жадно пьет чистую влагу, Впивая с ней вместе и новую жизнь и отвагу… Напившись, он кружку наполнил прозрачной водою. И дальше пустился песчаной дорогой степною, В душе прославляя великую благость Аллаха И ключ животворный, рожденный из жгучего праха. Идет он… но в полдень мучительно-знойный, однажды Он снова, усталый, томится от пламенной жажды — И кружку к устам он подносит с отрадой в пустыне! Но влага прогоркла и стала противней Польши… Дервиш поневоле и думой и сердцем смутился — И к кружке своей он с упреком тогда обратился: “Скажи, отчего ты напиток живой отравила И едкую горечь студеной воде сообщила?” Ответствует кружка: «Когда-то… спустя целым веком Была я таким же, дервиш, как и ты, человеком, И тоже любила, и тою же грустью терзалась, И так же, как ты, я в себе и в других ошибалась. Я верила в счастье и вечную благость пророка, Но вера и твердость погибли на сердце до срока. Томясь, я погибла… и сделалась горстию пыли: Из ней эту кружку смышленые люди слепили. И вот почему я доселе в себе сохраняю Всю прежнюю горечь и горечью той отравляю Не только студеный и дышащий жизнью напиток, Но даже надежду и веры священный избыток».