Веточка
Из Грессе В бесценный час уединенья, Когда пустынною тропой С живым восторгом упоенья Ты бродишь с милою мечтой В тени дубравы молчаливой,- Видал ли ты, как ветр игривый Младую веточку сорвет? Родной кустарник оставляя, Она виется, упадая На зеркало ручейных вод, И, новый житель влаги чистой, С потоком плыть принуждена. То над струею серебристой Спокойно носится она, То вдруг пред взором исчезает И кроется на дне ручья; Плывет — всё новое встречает, Всё незнакомые края: Усеян нежными цветами Здесь улыбающийся брег, А там пустыни, вечный снег Иль горы с грозными скалами. Так далей веточка плывет И путь неверный свой свершает, Пока она не утопает В пучине беспредельных вод. Вот наша жизнь!- так к верной цели Необоримою волной Поток нас всех от колыбели Влечет до двери гробовой.
Похожие по настроению
По дебрям усталый брожу я в тоске…
Дмитрий Мережковский
По дебрям усталый брожу я в тоске, Рыдает печальная осень; Но вот огонек засиял вдалеке Меж диких, нахмуренных сосен. За ним я с надеждой кидаюсь во мрак, И сил мне последних не жалко: Мне грезится комнатка, светлый очаг И милая Гретхен за прялкой; Мне грезится бабушка с книгой в руках И внуков румяные лица; Там утварь сияет в дубовых шкапах И суп ароматный дымится. Всё дальше во мрак я бегу за мечтой; Откуда-то сыростью веет… Зачем колыхнулась земля под ногой, И в жилах вся кровь леденеет? Болото!.. Так вот, что готовил мне рок: Блуждая во мраке ненастья, Я принял болотный лесной огонек За пламень надежды и счастья! И тина влечет мое тело ко дну, Она задушить меня хочет. Я в смрадном болоте всё глубже тону, И громко русалка хохочет…
Вот жизнь
Георгий Адамович
Вот жизнь, — пелена снеговая, И ночи, и здесь тишина, — Спустилась, лежит и не тает, Меня сторожит у окна. Вот, будто засыпано снегом, Что кроет и кроет поля, Рязанское белое небо Висит над стенами кремля. И тонко поют колокольни, И мерно читают псалмы О мире убогом и дольнем, О князе печали и тьмы. Ах, это ли жизнь молодая! Скорей бы лошадку стегнуть, Из тихого, снежного края В далекий отправиться путь. Стучат над мостами вагоны, Стучит и поет паровоз… Так больно и грустно влюбленных, Тяжелый, ты часто ли вез? Есть стрелы, которыми ранен Смертельно и радостно я, Есть город, уснувший в тумане, Где жизнь оборвалась моя. Над серой и шумной рекою Мы встретимся, — я улыбнусь, Вздохну, — и к снегам, и к покою В пречистую пустынь вернусь.
Осень (Вы умрете, стебли трав)
Константин Бальмонт
Вы умрете, стебли трав, Вы вершинами встречались, В легком ветре вы качались, Но, блаженства не видав, Вы умрете, стебли трав. В роще шелест, шорох, свист Тихий, ровный, заглушенный, Отдаленно-приближенный. Умирает каждый лист, В роще шелест, шорох, свист. Сонно падают листы, Смутно шепчутся вершины, И березы, и осины. С измененной высоты Сонно падают листы.
Выйду к речке, тонкой веткой хрустну
Маргарита Агашина
Выйду к речке, тонкой веткой хрустну, оборву тенёт тугую нить. Осенью всегда бывает грустно, даже если не о чем грустить. Подойду к красавице рябине, руку ей на шею положу, по какой, единственной, причине я грущу сегодня, расскажу… Мой упрямый, я тебя прошу: ты прости мне эти разговоры. Я всегда молчу про наши ссоры — сору из избы не выношу. А сейчас никто ведь не узнает. Зиму всю рябина смотрит сны, и она, красавица лесная, мой рассказ забудет до весны. Только пусть его подхватит ветер, или даже сразу все ветра: много ведь людей на белом свете ссорятся, как мы с тобой вчера. Пусть же ветры возле них повьются, им расскажут наш вчерашний спор. А они — над нами посмеются и всю жизнь не ссорятся с тех пор!
По досточке по тоненькой
Наталья Горбаневская
По досточке по тоненькой, по брёвнышку, по шпале, на берег, отдалённее всего, о чём шептали,всего, о чём шепталися над картою-двухвёрсткой, а досточка шатается над бездною развёрстой,раззявленною, явленной очам как бесконечность, законченная яминой, куда упасть, калечась…По досточке трясущейся, качающейся, шаткой, передвигаясь, в сущности, скорей ползком, чем шагом,над бездною висячею, на берег тот неближний, где нам сияет счастие потусторонней жизни.
К И.А. Крылову
Николай Гнедич
приглашавшему меня ехать с ним в чужие краяНадежды юности, о милые мечты, Я тщетно вас в груди младой лелеял! Вы не сбылись! как летние цветы Осенний ветер вас развеял! Свершен предел моих цветущих лет; Нет более очарований! Гляжу на тот же свет — Душа моя без чувств, и сердце без желаний! Куда ж, о друг, лететь, и где опять найти, Что годы с юностью у сердца похищают? Желанья пылкие, крылатые мечты, С весною дней умчась, назад не прилетают. Друг, ни за тридевять земель Вновь не найти весны сердечной. Ни ты, ни я — не Ариель, [1] Эфира легкий сын, весны любимец вечный. От неизбежного удела для живых Он на земле один уходит; Утраченных, летучих благ земных, Счастливец, он замену вновь находит. Удел прекраснейший судьба ему дала, Завидное существованье! Как златокрылая пчела, Кружится Ариель весны в благоуханьи; Он пьет амврозию цветов, Перловые Авроры слезы; Он в зной полуденных часов Прильнет и спит на лоне юной розы. Но лишь приближится ночей осенних тьма, Но лишь дохнет суровая зима, Он с первой ласточкой за летом улетает; Садится радостный на крылышко ея, Летит он в новые, счастливые края, Весну, цветы и жизнь всё новым заменяет. О, как его судьба завидна мне! Но нам ее в какой искать стране? В какой земле найти утраченную младость? Где жизнию мы снова расцветем? О друг, отцветших дней последнюю мы радость Погубим, может быть, в краю чужом. За счастием бежа под небо мы чужое, Бросаем дома то, чему замены нет: Святую дружбу, жизни лучший цвет И счастье душ прямое. [1] — Маленький воздушный гений.
Смерть жатву жизни косит, косит
Петр Вяземский
Смерть жатву жизни косит, косит И каждый день, и каждый час Добычи новой жадно просит И грозно разрывает нас. Как много уж имян прекрасных Она отторгла у живых, И сколько лир висит безгласных На кипарисах молодых. Как много сверстников не стало, Как много младших уж сошло, Которых утро рассветало, Когда нас знойным полднем жгло. А мы остались, уцелели Из этой сечи роковой, Но смертью ближних оскудели И уж не рвемся в жизнь, как в бой. Печально век свой доживая, Мы запоздавшей смены ждем, С днем каждым сами умирая, Пока не вовсе мы умрем. Сыны другого поколенья, Мы в новом — прошлогодний цвет: Живых нам чужды впечатленья, А нашим — в них сочувствий нет. Они, что любим, разлюбили, Страстям их — нас не волновать! Их не было там, где мы были, Где будут — нам уж не бывать! Наш мир — им храм опустошенный, Им баснословье — наша быль, И то, что пепел нам священный, Для них одна немая пыль. Так, мы развалинам подобны, И на распутии живых Стоим как памятник надгробный Среди обителей людских.
Недолго
Владимир Бенедиктов
Нет, — смысла жизни не постиг, Кто в ней клянет недолготечность. Один блаженства полный миг Не всю ль обхватывает вечность? Недолго держится роса, Блестя слезой, на розе алой, Но всею бездной небеса Отражены тут в капле малой. Иной цветок живет лишь день Но он зато — краса природы, А неизменно черный пень Стоит бесчисленные годы.
Зачем ты говоришь раной
Владимир Нарбут
Зачем ты говоришь раной, алеющей так тревожно? Искусственные румяна и локон неосторожный. Мы разно поем о чуде, но голосом человечьим, и, если дано нам будет, себя мы увековечим. Протянешь полную чашу, а я — не руку, а лапу. Увидим: ангелы пашут, и в бочках вынуты кляпы. Слезами и черной кровью сквозь пальцы брызжут на глыбы: тужеет вымя коровье, плодятся птицы и рыбы. И ягоды соком зреют, и радость полощет очи… Под облаком, темя грея, стоят мужик и рабочий. И этот — в дырявой блузе, и тот — в лаптях и ряднине: рассказывают о пузе по-русски и по-латыни. В березах гниет кладбище, и снятся поля иные… Ужели бессмертия ищем мы, тихие и земные? И сыростию тумана ужели смыть невозможно с проклятой жизни румяна и весь наш позор осторожный?
Ручей
Владислав Ходасевич
Взгляни, как солнце обольщает Пересыхающий ручей Полдневной прелестью своей, — А он рокочет и вздыхает И на бегу оскудевает Средь обнажившихся камней. Под вечер путник молодой Приходит, песню напевая; Свой посох на песок слагая, Он воду черпает рукой И пьет — в струе, уже ночной, Своей судьбы не узнавая.
Другие стихи этого автора
Всего: 36Поэт
Дмитрий Веневитинов
Тебе знаком ли сын богов, Любимец муз и вдохновенья? Узнал ли б меж земных сынов Ты речь его, его движенья? — Не вспыльчив он, и строгий ум Не блещет в шумном разговоре, Но ясный луч высоких дум Невольно светит в ясном взоре. Пусть вкруг него, в чаду утех, Бунтует ветреная младость, — Безумный крик, холодный смех И необузданная радость: Все чуждо, дико для него, На все безмолвно он взирает, Лишь что-то редко с уст его Улыбку беглую срывает. Его богиня — простота, И тихий гений размышленья Ему поставил от рожденья Печать молчанья на уста. Его мечты, его желанья, Его боязни, ожиданья — Все тайна в нем, все в нем молчит: В душе заботливо хранит Он неразгаданные чувства. Когда ж внезапно что-нибудь Взволнует огненную грудь, — Душа, без страха, без искусства. Готова вылиться в речах И блещет в пламенных очах. И снова тих он, и стыдливый К земле он опускает взор, Как будто б слышал он укор За невозвратные порывы. О, если встретишь ты его С раздумьем на челе суровом, — Пройди без шума близ него, Не нарушай холодным словом Его священных, тихих снов! Взгляни с слезой благоговенья И молви: это сын богов, Питомец муз и вдохновенья!
Завещание
Дмитрий Веневитинов
Вот час последнего страданья! Внимайте: воля мертвеца Страшна, как голос прорицанья. Внимайте: чтоб сего кольца С руки холодной не снимали: Пусть с ним умрут мои печали И будут с ним схоронены. Друзьям – привет и утешенье: Восторгов лучшие мгновенья Мной были им посвящены. Внимай и ты, моя богиня: Теперь души твоей святыня Мне и доступней, и ясней; Во мне умолкнул глас страстей, Любви волшебство позабыто, Исчезла радужная мгла, И то, что раем ты звала, Передо мной теперь открыто. Приближься! вот могилы дверь! Мне всё позволено теперь: Я не боюсь суждений света. Теперь могу тебя обнять, Теперь могу тебя лобзать, Как с первой радостью привета В раю лик ангелов святых Устами б чистыми лобзали, Когда бы мы в восторге их За гробом сумрачным встречали. Но эту речь ты позабудь: В ней тайный ропот исступленья; Зачем холодные сомненья Я вылью в пламенную грудь? К тебе одно, одно моленье! Не забывай!.. прочь уверенья – Клянись!.. Ты веришь, милый друг, Что за могильным сим пределом Душа моя простится с телом И будет жить, как вольный дух, Без образа, без тьмы и света, Одним нетлением одета. Сей дух, как вечно бдящий взор, Твой будет спутник неотступный, И если памятью преступной Ты изменишь, беда с тех пор! Я тайно облекусь в укор; К душе прилипну вероломной, В ней пищу мщения найду, И будет сердцу грустно, томно, А я, как червь, не отпаду.
Я чувствую, во мне горит
Дмитрий Веневитинов
Я чувствую, во мне горит Святое пламя вдохновенья, Но к темной цели дух парит… Кто мне укажет путь спасенья? Я вижу, жизнь передо мной Кипит, как океан безбрежной… Найду ли я утес надежный, Где твердой обопрусь ногой? Иль, вечного сомненья полный, Я буду горестно глядеть На переменчивые волны, Не зная, что любить, что петь?Открой глаза на всю природу,- Мне тайный голос отвечал,- Но дай им выбор и свободу, Твой час еще не наступал: Теперь гонись за жизнью дивной И каждый миг в ней воскрешай, На каждый звук ее призывный — Отзывной песнью отвечай! Когда ж минуты удивленья, Как сон туманный, пролетят И тайны вечного творенья Ясней прочтет спокойный взгляд,- Смирится гордое желанье Весь мир обнять в единый миг, И звуки тихих струн твоих Сольются в стройные созданья.Не лжив сей голос прорицанья, И струны верные мои С тех пор душе не изменяли. Пою то радость, то печали, То пыл страстей, то жар любви, И беглым мыслям простодушно Вверяюсь в пламени стихов. Так соловей в тени дубров, Восторгу краткому послушный, Когда на долы ляжет тень, Уныло вечер воспевает И утром весело встречает В румяном небе светлый день.
Три участи
Дмитрий Веневитинов
Три участи в мире завидны, друзья. Счастливец, кто века судьбой управляет, В душе неразгаданной думы тая. Он сеет для жатвы, но жатв не сбирает: Народов признанья ему не хвала, Народов проклятья ему не упреки. Векам завещает он замысл глубокий; По смерти бессмертного зреют дела.Завидней поэта удел на земли. С младенческих лет он сдружился с природой, И сердце камены от хлада спасли, И ум непокорный воспитан свободой, И луч вдохновенья зажегся в очах. Весь мир облекает он в стройные звуки; Стеснится ли сердце волнением муки — Он выплачет горе в горючих стихах.Но верьте, о други! счастливей стократ Беспечный питомец забавы и лени. Глубокие думы души не мутят, Не знает он слез и огня вдохновений, И день для него, как другой, пролетел, И будущий снова он встретит беспечно, И сердце увянет без муки сердечной — О рок! что ты не дал мне этот удел?
Жертвоприношение
Дмитрий Веневитинов
О жизнь, коварная сирена, Как сильно ты к себе влечешь! Ты из цветов блестящих вьешь Оковы гибельного плена. Ты кубок счастья подаешь И песни радости поешь; Но в кубке счастья — лишь измена, И в песнях радости — лишь ложь.Не мучь напрасным искушеньем Груди истерзанной моей И не лови моих очей Каким-то светлым привиденьем. Меня не тешит ложный сон. Тебе мои скупые длани Не принесут покорной дани, Нет, я тебе не обречен.Твоей пленительной изменой Ты можешь в сердце поселить Минутный огнь, раздор мгновенный, Ланиты бледностью облить И осенить печалью младость, Отнять покой, беспечность, радость, Но не отымешь ты, поверь, Любви, надежды, вдохновений! Нет! их спасёт мой добрый гений, И не мои они теперь.Я посвящаю их отныне Навек поэзии святой И с страшной клятвой и с мольбой Кладу на жертвенник богине.
Сонет (К тебе, о чистый Дух)
Дмитрий Веневитинов
К тебе, о чистый Дух, источник вдохновенья, На крылиях любви несется мысль моя; Она затеряна в юдоли заточенья, И всё зовет ее в небесные края.Но ты облек себя в завесу тайны вечной: Напрасно силится мой дух к тебе парить. Тебя читаю я во глубине сердечной, И мне осталося надеяться, любить.Греми надеждою, греми любовью, лира! В преддверьи вечности греми его хвалой! И если б рухнул мир, затмился свет эфираИ хаос задавил природу пустотой,- Греми! Пусть сетуют среди развалин мира Любовь с надеждою и верою святой!
Поэт и друг
Дмитрий Веневитинов
ЭлегияДруг Ты в жизни только расцветаешь, И ясен мир перед тобой,- Зачем же ты в душе младой Мечту коварную питаешь? Кто близок к двери гробовой, Того уста не пламенеют, Не так душа его пылка, В приветах взоры не светлеют, И так ли жмет его рука?Поэт Мой друг! слова твои напрасны, Не лгут мне чувства — их язык Я понимать давно привык, И их пророчества мне ясны. Душа сказала мне давно: Ты в мире молнией промчишься! Тебе всё чувствовать дано, Но жизнью ты не насладишься.Друг Не так природы строг завет. Не презирай ее дарами: Она на радость юных лет Дает надежды нам с мечтами. Ты гордо слышал их привет; Она желание святое Сама зажгла в твоей крови И в грудь для сладостной любви Вложила сердце молодое.Поэт Природа не для всех очей Покров свой тайный подымает: Мы все равно читаем в ней, Но кто, читая, понимает? Лишь тот, кто с юношеских дней Был пламенным жрецом искусства, Кто жизни не щадил для чувства, Венец мученьями купил, Над суетой вознесся духом И сердца трепет жадным слухом, Как вещий голос, изловил! Тому, кто жребий довершил, Потеря жизни не утрата — Без страха мир покинет он! Судьба в дарах своих богата, И не один у ней закон: Тому — процвесть развитой силой И смертью жизни след стереть, Другому — рано умереть, Но жить за сумрачной могилой!Друг Мой друг! зачем обман питать? Нет! дважды жизнь нас не лелеет. Я то люблю, что сердце греет, Что я своим могу назвать, Что наслажденье в полной чаше Нам предлагает каждый день. А что за гробом, то не наше: Пусть величают нашу тень, Наш голый остов отрывают, По воле ветреной мечты Дают ему лицо, черты И призрак славой называют!Поэт Нет, друг мой! славы не брани. Душа сроднилася с мечтою; Она надеждою благою Печали озаряла дни. Мне сладко верить, что со мною Не всё, не всё погибнет вдруг И что уста мои вещали — Веселья мимолетный звук, Напев задумчивой печали,- Еще напомнит обо мне, И смелый стих не раз встревожит Ум пылкий юноши во сне, И старец со слезой, быть может, Труды нелживые прочтет — Он в них души печать найдет И молвит слово состраданья: «Как я люблю его созданья! Он дышит жаром красоты, В нем ум и сердце согласились И мысли полные носились На легких крылиях мечты. Как знал он жизнь, как мало жил!»__Сбылись пророчества поэта, И друг в слезах с началом лета Его могилу посетил. Как знал он жизнь! как мало жил!
Послание к Рожалину (Я молод, друг мой)
Дмитрий Веневитинов
Я молод, друг мой, в цвете лет, Но я изведал жизни море, И для меня уж тайны нет Ни в пылкой радости, ни в горе. Я долго тешился мечтой, Звездам небесным слепо верил И океан безбрежный мерил Своею утлою ладьей. С надменной радостью, бывало, Глядел я, как мой смелый челн Печатал след свой в бездне волн. Меня пучина не пугала: «Чего страшиться?- думал я.- Бывало ль зеркало так ясно, Как зыбь морей?» Так думал я И гордо плыл, забыв края. И что ж скрывалось под волною? О камень грянул я ладьею, И вдребезги моя ладья! Обманут небом и мечтою, Я проклял жребий и мечты… Но издали манил мне ты, Как брег призывный улыбался, Тебя с восторгом я обнял, Поверил снова наслажденьям И с хладной жизнью сочетал Души горячей сновиденья.
Послание к Рожалину
Дмитрий Веневитинов
Оставь, о друг мой, ропот твой, Смири преступные волненья; Не ищет вчуже утешенья Душа, богатая собой. Не верь, чтоб люди разгоняли Сердец возвышенных печали. Скупая дружба их дарит Пустые ласки, а не счастье; Гордись, что ими ты забыт,- Их равнодушное бесстрастье Тебе да будет похвалой. Заре не улыбался камень; Так и сердец небесный пламень Толпе бездушной и пустой Всегда был тайной непонятной. Встречай ее с душой булатной И не страшись от слабых рук Ни сильных ран, ни тяжких мук. О, если б мог ты быстрым взором Мой новый жребий пробежать, Ты перестал бы искушать Судьбу неправедным укором. Когда б ты видел этот мир, Где взор и вкус разочарован, Где чувство стынет, ум окован И где тщеславие — кумир; Когда б в пустыне многолюдной Ты не нашел души одной,- Поверь, ты б навсегда, друг мой, Забыл свой ропот безрассудный. Как часто в пламени речей, Носяся мыслью средь друзей, Мечте обманчивой, послушной Давал я руку простодушно — Никто не жал руки моей. Здесь лаской жаркого привета Душа младая не согрета. Не нахожу я здесь в очах Огня, возженного в них чувством, И слово, сжатое искусством, Невольно мрет в моих устах. О, если бы могли моленья Достигнуть до небес скупых, Не новой чаши наслажденья, Я б прежних дней просил у них. Отдайте мне друзей моих, Отдайте пламень их объятий, Их тихий, но горячий взор, Язык безмолвных рукожатий И вдохновенный разговор. Отдайте сладостные звуки: Они мне счастия поруки,- Так тихо веяли они Огнем любви в душе невежды И светлой радугой надежды Мои расписывали дни. Но нет! не всё мне изменило: Еще один мне верен друг, Один он для души унылой Друзей здесь заменяет круг. Его беседы и уроки Ловлю вниманьем жадным я; Они и ясны, и глубоки, Как будто волны бытия; В его фантазии богатой Я полной жизнию ожил И ранний опыт не купил Восторгов раннею утратой. Он сам не жертвует страстям, Он сам не верит их мечтам; Но, как создания свидетель, Он развернул всей жизни ткань. Ему порок и добродетель Равно несут покорно дань, Как гордому владыке мира: Мой друг, узнал ли ты Шекспира?
Песня Клары
Дмитрий Веневитинов
Из трагедии Гете «Эгмонт» Стучат барабаны, Свисток заиграл; С дружиною бранной Мой друг поскакал! Он скачет, качает Большое копье… С ним сердце мое!.. Ах, что я не воин! Что нет у меня Копья и коня! За ним бы помчалась В далеки края И с ним бы сражалась Без трепета я! Враги пошатнулись — За ними вослед… Пощады им нет!.. О смелый мужчина! Кто равен тебе В счастливой судьбе!
Песнь грека
Дмитрий Веневитинов
Под небом Аттики богатой Цвела счастливая семья. Как мой отец, простой оратай, За плугом пел свободу я. Но турков злые ополченья На наши хлынули владенья… Погибла мать, отец убит, Со мной спаслась сестра младая, Я с нею скрылся, повторяя: «За всё мой меч вам отомстит!» Не лил я слез в жестоком горе, Но грудь стеснило и свело; Наш легкий челн помчал нас в море, Пылало бедное село, И дым столбом чернел над валом. Сестра рыдала — покрывалом Печальный взор полузакрыт; Но, слыша тихое моленье, Я припевал ей в утешенье: «За всё мой меч им отомстит!» Плывем — и при луне сребристой Мы видим крепость над скалой. Вверху, как тень, на башне мшистой Шагал турецкий часовой; Чалма склонилася к пищали — Внезапно волны засверкали, И вот — в руках моих лежит Без жизни дева молодая. Я обнял тело, повторяя: «За всё мой меч вам отомстит!» Восток румянился зарею, Пристала к берегу ладья, И над шумящею волною Сестре могилу вырыл я. Не мрамор с надписью унылой Скрывает тело девы милой,— Нет, под скалою труп зарыт; Но на скале сей неизменной Я начертал обет священный: «За всё вам меч мой отомстит!» С тех пор меня магометане Узнали в стычке боевой, С тех пор, как часто в шуме браней Обет я повторяю свой! Отчизны гибель, смерть прекрасной, Всё, всё припомню в час ужасный; И всякий раз, как меч блестит И падает глава с чалмою, Я говорю с улыбкой злою: «За всё мой меч вам отомстит!»
Новгород
Дмитрий Веневитинов
«Валяй, ямщик, да говори, Далеко ль Новград?» — «Недалеко, Версты четыре или три. Вон видишь что-то там высоко, Как черный лес издалека…» — «Ну, вижу; это облака». — «Нет! Это Новградские кровли». Ты ль предо мной, о древний град Свободы, славы и торговли! Как живо сердцу говорят Холмы разбросанных обломков! Не смолкли в них твои дела, И слава предков перешла В уста правдивые потомков. «Ну, тройка! духом донесла!» — «Потише. Где собор Софийской?» — «Собор отсюда, барин, близко. Вот улица, да влево две, А там найдешь уж сам собою, И крест на золотой главе Уж будет прямо пред тобою». Везде былого свежий след! Века прошли… но их полет Промчался здесь, не разрушая. «Ямщик! Где площадь вечевая?» — «Прозванья этого здесь нет…» — «Как нет?» — «А, площадь? Недалеко: За этой улицей широкой. Вот площадь. Видишь шесть столбов? По сказкам наших стариков, На сих столбах висел когда-то Огромный колокол, но он Давно отсюда увезен». — «Молчи, мой друг; здесь место свято: Здесь воздух чище и вольней! Потише!.. Нет, ступай скорей: Чего ищу я здесь, безумный? Где Волхов?» — «Вот перед тобой Течет под этою горой…» Всё так же он, волною шумной Играя, весело бежит!.. Он о минувшем не грустит. Так всё здесь близко, как и прежде… Теперь ты сам ответствуй мне, О Новград! В вековой одежде Ты предо мной, как в седине, Бессмертных витязей ровесник. Твой прах гласит, как бдящий вестник, О непробудной старине. Ответствуй, город величавый: Где времена цветущей славы, Когда твой голос, бич князей, Звуча здесь медью в бурном вече, К суду или к кровавой сече Сзывал послушных сыновей? Когда твой меч, гроза соседа, Карал и рыцарей, и шведа, И эта гордая волна Носила дань войны жестокой? Скажи, где эти времена? Они далёко, ах, далёко!*