Перейти к содержимому

Собираясь на экзамен, Валя говорила: — Если только палец мамин Окунуть в чернила,

Если я перед доскою Как-нибудь украдкой Ухитрюсь одной рукою Взять себя за пятку,

Если, сняв ботинок в школе, Повторю заклятье, А потом мешочек соли Приколю на платье,

Если я в троллейбус новый Сяду на Садовой, А в троллейбусе вожатый Будет бородатый,

Если я в пути не встречу Ни единой кошки Или вовремя замечу И сверну с дорожки,

Не покажется священник В нашем переулке И дадут мне дома денег На кино и булки,

Если я зашью монеты В фартук под оборки, — То, по всем моим приметам, Получу по всем предметам Круглые пятерки!..

Но едва успела Валя Кончить эту фразу, Болтовню ее прервали Три подруги сразу:

— Хорошо, давай поспорим! Верь в свои приметы, Ну, а мы пока повторим Школьные предметы.

[B]* * *[/B]

Наконец настал экзамен. Мама уступила, И несчастный палец мамин Погружен в чернила,

И не встретился священник По дороге в школу, И достала Валя денег, Чтоб пришить к подолу,

И она в троллейбус новый Села на Садовой, И в вагоне был вожатый Очень бородатый,

И пред классною доскою Удалось украдкой Ей свободною рукою Взять себя за пятку, —

Но другие ученицы Сдали все предметы, А у Вали — единицы… Вот вам и приметы!

Похожие по настроению

Первоклассница

Агния Барто

Маша — первоклассница: Форменное платьице, Накрахмален фартук, Можно сесть за парту. На фартуке — оборки, А на платье — складки! Где бы взять пятёрки, Чтоб было всё в порядке?

Приметы (Старайся наблюдать различные приметы)

Александр Сергеевич Пушкин

Стараясь наблюдать различные приметы: Пастух и земледел в младенческие леты, Взглянув на небеса, на западную тень, Умеют уж предречь и ветр, и ясный день, И майские дожди, младых полей отраду, И мразов ранний хлад, опасный винограду. Так, если лебеди, на лоне тихих вод Плескаясь вечером, окличут твой приход, Иль солнце яркое зайдет в печальны тучи, Знай: завтра сонных дев разбудит дождь ревучий Иль бьющий в окны град — а ранний селянин, Готовясь уж косить высокой злак долин, Услыша бури шум, не выйдет на работу И погрузится вновь в ленивую дремоту.

Не везет

Борис Владимирович Заходер

Отчего-то мне Весь год Не везет и не везет! Не везет мне на футболе: Как ударишь — нет стекла! Дома не везет, А в школе… В школе — жуткие дела! Хоть на той контрольной, скажем, Я Вполне Четверки ждал: Петька — с ним контакт налажен — Мне шпаргалку передал. Ну, как будто все в порядке! …Возвращают нам тетрадки. Мы глядим. И что же в них? В них — четверка… На двоих! Петька смотрит виновато… Я не бил его, ребята. Он же это не назло. Просто Мне не повезло! Уж такой я невезучий, Незадачливый такой! Взять, к примеру, этот случай: Я, На все махнув рукой, Взял Уроки сделал честно, Сделал, не жалея сил! Ну и что же? Бесполезно! Так никто и не спросил! А обычно нет и дня, Чтоб не вызвали меня. Хоть под парту лезь — и тут Обязательно найдут! Никакого нет спасенья От такого невезенья! И всего обидней что? Не сочувствует никто!… Рано утром было это. Сел в трамвай я на ходу. Я решил не брать билета — Скоро, думаю, сойду. Ну откуда в эту пору Было взяться контролеру? Он Остановил вагон, И меня выводят вон! Я сказал, понятно, сразу: — Не везет, как по заказу! — А кругом как захохочут! — Верно, — говорит народ, — Раз трамвай везти не хочет, Тут уж ясно — Не везет!

В классе

Марина Ивановна Цветаева

Скомкали фартук холодные ручки, Вся побледнела, дрожит баловница. Бабушка будет печальна: у внучки Вдруг — единица! Смотрит учитель, как будто не веря Этим слезам в опустившемся взоре. Ах, единица большая потеря! Первое горе! Слезка за слезкой упали, сверкая, В белых кругах уплывает страница… Разве учитель узнает, какая Боль — единица?

Школьнику на память

Самуил Яковлевич Маршак

Тех, кто в школу опоздал, Она не станет ждать. Хоть без колес устроен класс, Он далеко уйдет за час. Не отправится охотник Без ружья стрелять гусей. Не оставит дома плотник Молотка или гвоздей. Ты не должен оставлять Дома книгу и тетрадь! Парта — это не кровать. И нельзя на ней лежать! Ты сиди за партой стройно И веди себя достойно, На уроках не болтай, Как заморский попугай.

Разговор с первым классом

Самуил Яковлевич Маршак

Первый класс! Первый класс! Сколько грамотных У вас? Тридцать три! Тридцать три! Все раскрыли Буквари! — Кто из вас, Кто из вас Нынче в школе Первый раз? — Наши все Ученики В первом классе Новички! — Кто из вас, Кто из вас Опоздал сегодня В класс? — Тридцать три Ученика В класс явились До звонка! — Кто из вас, Кто из вас Не пришёл Сегодня в класс? — Иванов! Иванов! Он сегодня Нездоров! — Первый класс, Первый класс! Есть ли Лодыри у вас? — Есть один, Есть один! Это — Вася Чекалдин. Про него, Про него — Про лентяя Одного — Вы услышите Рассказ, — Только В следующий раз!

Старший брат

Саша Чёрный

Митя, любимец мамин, Конкурсный держит экзамен. Пальцы у него похудели, Глаза запрятались в щели… На столе — геометрия, На полу — тригонометрия, На кровати — алгебра, химия И прочая алхимия. Сел он носом к стене, Протирает пенсне И зубрит до одурения. Мама в ужасном волнении: «Митя! Ты высох, как мумия,— Это безумие… Съешь кусочек пирожка, Выпей стакан молочка!» Митя уходит в сад, Зубрит и ходит вперед и назад. Мама, вздохнув глубоко, Несет за ним молоко, Но Митя тверже гранита — Обернулся сердито И фыркнул, косясь на герань: «Мама! Отстань!..»

Рисунок

Сергей Владимирович Михалков

Я карандаш с бумагой взял, Нарисовал дорогу, На ней быка нарисовал, А рядом с ним корову. Направо дождь, налево сад, В саду пятнадцать точек, Как будто яблоки висят И дождик их не мочит. Я сделал розовым быка, Оранжевой — дорогу, Потом над ними облака Подрисовал немного. И эти тучи я потом Проткнул стрелой. Так надо, Чтоб на рисунке вышел гром И молния над садом. Я черным точки зачеркнул, И означало это, Как будто ветер вдруг подул И яблок больше нету. Еще я дождик удлинил — Он сразу в сад ворвался, Но не хватило мне чернил, А карандаш сломался. И я поставил стул на стол, Залез как можно выше И там рисунок приколол, Хотя он плохо вышел.

Шёл в школу

Валентин Берестов

Шёл в школу. И мячик на крыше сарая Заметил. Лежит он заброшен, забыт. Возьму его в класс, а потом поиграю. Сейчас он, голубчик, на землю слетит. Швырнул в него шапку – и шапка на крыше. Пеналом пустил – и пенал не помог. Сам лезу на крышу… И к ужасу слышу – Как голос судьбы беспощадный звонок. Домой или в школу? И дома, и в школе Твердить оправданья? Нет-нет! Нипочём! …Сижу я на крыше с дурацким мячом, И воля мне кажется хуже неволи.

От примет кроме вреда ничего нет

Владимир Владимирович Маяковский

Каждый крестьянин           верит в примету. Который — в ту,         который — в эту. Приметами      не охранишь            свое благополучьице. Смотрите,      что от примет получится. Ферапонт косил в поле, вдруг — рев:       «Ферапонт!             Эй! Сын подавился —         корчит от боли. За фельдшером         беги скорей!» Ферапонт      работу кинул — бежит.      Не умирать же единственному сыну. Бежит,        аж проселок ломает топ! А навстречу —         поп. Остановился Ферапонт,            отвернул глаза да сплюнул       через плечо             три раза́. Постоял минуту —          и снова с ног. А для удавившегося          и минута — большой срок. Подбежал к фельдшеру,             только улицу перемахнуть, — и вдруг    похороны преграждают путь. Думает Ферапонт:          «К несчастью!                 Нужно процессию      оббежать дорогой окру́жной». На окружную дорогу,           по задним дворам, у Ферапонта       ушло          часа полтора. Выбрать бы Ферапонту            путь покороче — сына    уже от кости          корчит. Наконец,     пропотевши в десятый пот, к фельдшерской калитке             прибежал Ферапонт. Вдруг          из-под калитки выбежал котище —          черный,              прыткий, как будто      прыть             лишь для этого берег. Всю дорогу       Ферапонту            перебежал поперек. Думает Ферапонт:          «Черный кот хуже похорон        и целого            поповского                 собора. Задам-ка я      боковой ход — и перелезу забором». Забор          за штаны схватил Ферапонта. С полчаса повисел о́н там,             пока отцепился. Чуть не сутки        ушли у Ферапонта на эти предрассудки. Ферапонт прихватил фельдшера,                фельдшер — щипчик, бегут        к подавившемуся             ветра шибче. Прибежали,       а в избе           вой и слеза — сын   скончался            полчаса назад. А фельдшер       говорит,           Ферапонта виня: «Что ж                 Что ж                 поднимать вой?! Кабы раньше            да на час                 позвали меня, сын бы             был                 обязательно живой». Задумался Ферапонт.           Мысль эта суеверного Ферапонта            сжила со света. У моей           у басенки                 мыслишка та, что в несчастиях             не суеверия помогут,                   а быстрота.

Другие стихи этого автора

Всего: 247

Песня о ёлке

Самуил Яковлевич Маршак

Что растет на елке? Шишки да иголки. Разноцветные шары Не растут на елке. Не растут на елке Пряники и флаги, Не растут орехи В золотой бумаге. Эти флаги и шары Выросли сегодня Для советской детворы В праздник новогодний. В городах страны моей, В селах и поселках Столько выросло огней На веселых елках!

Дети спать пораньше лягут

Самуил Яковлевич Маршак

Дети спать пораньше лягут В день последний декабря, А проснутся старше на год В первый день календаря. Год начнется тишиною, Незнакомой с прошлых зим: Шум за рамою двойною Еле-еле уловим. Но ребят зовёт наружу Зимний день сквозь лёд стекла — В освежающую стужу Из уютного тепла. Добрым словом мы помянем Года старого уход, Начиная утром ранним Новый день и новый год!

Дом, который построил Джек

Самуил Яковлевич Маршак

Вот дом, Который построил Джек. А это пшеница, Которая в тёмном чулане хранится В доме, Который построил Джек. А это весёлая птица-синица, Которая часто ворует пшеницу, Которая в тёмном чулане хранится В доме, Который построил Джек. Вот кот, Который пугает и ловит синицу, Которая часто ворует пшеницу, Которая в тёмном чулане хранится В доме, Который построил Джек. Вот пёс без хвоста, Который за шиворот треплет кота, Который пугает и ловит синицу, Которая часто ворует пшеницу, Которая в тёмном чулане хранится В доме, Который построил Джек. А это корова безрогая, Лягнувшая старого пса без хвоста, Который за шиворот треплет кота, Который пугает и ловит синицу, Которая часто ворует пшеницу, Которая в тёмном чулане хранится В доме, Который построил Джек. А это старушка, седая и строгая, Которая доит корову безрогую, Лягнувшую старого пса без хвоста, Который за шиворот треплет кота, Который пугает и ловит синицу, Которая часто ворует пшеницу, Которая в тёмном чулане хранится В доме, Который построил Джек. А это ленивый и толстый пастух, Который бранится с коровницей строгою, Которая доит корову безрогую, Лягнувшую старого пса без хвоста, Который за шиворот треплет кота, Который пугает и ловит синицу, Которая часто ворует пшеницу, Которая в тёмном чулане хранится В доме, Который построил Джек. Вот два петуха, Которые будят того пастуха, Который бранится с коровницей строгою, Которая доит корову безрогую, Лягнувшую старого пса без хвоста, Который за шиворот треплет кота, Который пугает и ловит синицу, Которая часто ворует пшеницу, Которая в тёмном чулане хранится В доме, Который построил Джек.

Чего боялся Петя

Самуил Яковлевич Маршак

Темноты боится Петя. Петя маме говорит: — Можно, мама, спать при свете? Пусть всю ночь огонь горит. Отвечает мама: — Нет! — Щелк — и выключила свет. Стало тихо и темно. Свежий ветер дул в окно. В темноте увидел Петя Человека у стены. Оказалось на рассвете — Это куртка и штаны. Рукавами, как руками, Куртка двигала слегка, А штаны плясали сами От ночного ветерка. В темноте увидел Петя Ступу с бабою-ягой. Оказалось на рассвете — Это печка с кочергой. Это печь, А не яга, Не нога, А кочерга В темноте увидел Петя: Сверху смотрит великан. Оказалось на рассвете — Это старый чемодан. Высоко — на крышу шкапа — Чемодан поставил папа, И светились два замка При луне, как два зрачка. Каждый раз при встрече с Петей Говорят друг другу дети: — Это — Петя Иванов. Испугался он штанов! Испугался он яги — Старой ржавой кочерги! На дворе услышал Петя, Как над ним смеются дети. — Нет, — сказал он, — я не трус! Темноты я не боюсь! С этих пор ни разу Петя Не ложился спать при свете. Чемоданы и штаны Пете больше не страшны. Да и вам, другие дети, Спать не следует при свете. Для того чтоб видеть сны, Лампы вовсе не нужны!

Цирк

Самуил Яковлевич Маршак

Впервые на арене Для школьников Москвы — Ученые тюлени, Танцующие львы. Жонглеры-медвежата, Собаки-акробаты, Канатоходец-слон, Всемирный чемпион. Единственные в мире Атлеты-силачи Подбрасывают гири, Как детские мячи. Летающие Кони, Читающие Пони. Выход борца Ивана Огурца. Веселые сцены, Дешевые цены. Полные сборы. Огромный успех. Кресло-полтинник. Ложи Дороже. Выход обратно — Бесплатно Для всех! Начинается программа! Два ручных гиппопотама, Разделивших первый приз, Исполняют вальс-каприз. В четыре руки обезьяна Играет на фортепьяно. Вот, кувыркаясь на седле, Несется пудель на осле. По проволоке дама Идет, как телеграмма. Зайцы, соболи и белки Бьют в литавры и тарелки. Машет палочкой пингвин, Гражданин полярных льдин. В черный фрак пингвин одет, В белый галстук и жилет. С двух сторон ему еноты Перелистывают ноты. На зубах висит гимнаст, До чего же он зубаст! Вот такому бы гимнасту Продавать зубную пасту! Мамзель Фрикасе На одном колесе. Ухитрились люди в цирке Обучить медведя стирке. А морскую черепаху — Гладить мытую рубаху. Вот слон, индийский гастролер, Канатоходец и жонглер. Подбрасывает сразу И ловит он шутя Фарфоровую вазу, Две лампы и дитя. Белый шут и рыжий шут Разговор такой ведут: — Где купили вы, синьор, Этот красный помидор? — Вот невежливый вопрос! Это собственный мой нос. Негритянка Мэри Грей — Дрессировщица зверей. Вот открылись в клетку двери. Друг за другом входят звери. Мэри щелкает хлыстом. Лев сердито бьет хвостом. Мэри спрашивает льва: — Сколько будет дважды два? Лев несет четыре гири. Значит, дважды два — четыре!

Тихая сказка

Самуил Яковлевич Маршак

Эту сказку ты прочтёшь Тихо, тихо, тихо… Жили-были серый ёж И его ежиха. Серый ёж был очень тих И ежиха тоже. И ребёнок был у них — Очень тихий ёжик. Всей семьёй идут гулять Ночью вдоль дорожек Ёж-отец, ежиха-мать И ребёнок-ёжик. Вдоль глухих осенних троп Ходят тихо: топ-топ-топ… Спит давно народ лесной. Спит и зверь, и птица. Но во тьме, в тиши ночной Двум волкам не спится. Вот идут на грабёжи Тихим шагом волки… Услыхали их ежи, Подняли иголки. Стали круглыми, как мяч,— Ни голов, ни ножек. Говорят: — Головку спрячь, Съёжься, милый ёжик! Ёжик съёжился, торчком Поднял сотню игол… Завертелся волк волчком, Заскулил, запрыгал. Лапой — толк, зубами — щёлк. А куснуть боится. Отошёл, хромая, волк, Подошла волчица. Вертит ёжика она: У него кругом спина. Где же шея, брюхо, Нос и оба уха?.. Принялась она катать Шарик по дороге. А ежи — отец и мать — Колют волчьи ноги. У ежихи и ежа Иглы, как у ёлки. Огрызаясь и дрожа, Отступают волки. Шепчут ёжику ежи: — Ты не двигайся, лежи. Мы волкам не верим, Да и ты не верь им! Так бы скоро не ушли Восвояси волки, Да послышался вдали Выстрел из двустволки. Пёс залаял и умолк… Говорит волчице волк: — Что-то мне неможется. Мне бы тоже съёжиться… Спрячу я, старуха, Нос и хвост под брюхо! А она ему в ответ: — Брось пустые толки! У меня с тобою нет Ни одной иголки. Нас лесник возьмёт живьём. Лучше вовремя уйдем! И ушли, поджав хвосты, Волк с волчицею в кусты. В дом лесной вернутся ёж, Ёжик и ежиха. Если сказку ты прочтешь Тихо. Тихо, Тихо…

Рассказ о неизвестном герое

Самуил Яковлевич Маршак

Ищут пожарные, Ищет милиция, Ищут фотографы В нашей столице, Ищут давно, Но не могут найти Парня какого-то Лет двадцати. Среднего роста, Плечистый и крепкий, Ходит он в белой Футболке и кепке. Знак «ГТО» На груди у него. Больше не знают О нем ничего. Многие парни Плечисты и крепки. Многие носят Футболки и кепки. Много в столице Таких же значков. Каждый К труду-обороне Готов. Кто же, Откуда И что он за птица Парень, Которого Ищет столица? Что натворил он И в чем виноват? Вот что в народе О нем говорят. Ехал Один Гражданин По Москве — Белая кепка На голове,— Ехал весной На площадке трамвая, Что-то под грохот колес Напевая… Вдруг он увидел — Напротив В окне Мечется кто-то В дыму и огне. Много столпилось Людей на панели. Люди в тревоге Под крышу смотрели: Там из окошка Сквозь огненный дым Руки Ребенок Протягивал к ним. Даром минуты одной Не теряя, Бросился парень С площадки трамвая Автомобилю Наперерез И по трубе Водосточной Полез. Третий этаж, И четвертый, И пятый… Вот и последний, Пожаром объятый. Черного дыма Висит пелена. Рвется наружу Огонь из окна. Надо еще Подтянуться немножко. Парень, Слабея, Дополз до окошка, Встал, Задыхаясь в дыму, На карниз, Девочку взял И спускается вниз. Вот ухватился Рукой За колонну. Вот по карнизу Шагнул он к балкону… Еле стоит , На карнизе нога, А до балкона — Четыре шага. Видели люди, Смотревшие снизу, Как осторожно Он шел по карнизу. Вот он прошел Половину Пути. Надо еще половину Пройти. Шаг. Остановка. Другой. Остановка. Вот до балкона Добрался он ловко. Через железный Барьер перелез, Двери открыл — И в квартире исчез… С дымом мешается Облако пыли, Мчатся пожарные Автомобили, Щелкают звонко, Тревожно свистят. Медные каски Рядами блестят. Миг — и рассыпались Медные каски. Лестницы выросли Быстро, как в сказке. Люди в брезенте — Один за другим — Лезут По лестницам В пламя и дым… Пламя Сменяется Чадом угарным. Гонит насос Водяную струю. Женщина, Плача, Подходит К пожарным: — Девочку, Дочку Спасите Мою! — Нет,- Отвечают Пожарные Дружно,- Девочка в здании Не обнаружена. Все этажи Мы сейчас обошли, Но никого До сих пор Не нашли. Вдруг из ворот Обгоревшего дома Вышел Один Гражданин Незнакомый. Рыжий от ржавчины, Весь в синяках, Девочку Крепко Держал он в руках. Дочка заплакала, Мать обнимая. Парень вскочил На площадку трамвая, Тенью мелькнул За вагонным стеклом, Кепкой махнул И пропал за углом. Ищут пожарные, Ищет милиция, Ищут фотографы В нашей столице, Ищут давно, Но не могут найти Парня какого-то Лет двадцати. Среднего роста, Плечистый и крепкий, Ходит он в белой Футболке и кепке, Знак «ГТО» На груди у него. Больше не знают О нем ничего. Многие парни Плечисты и крепки, Многие носят Футболки и кепки. Много в столице Таких же Значков. К славному подвигу Каждый Готов!

Радуга-дуга

Самуил Яковлевич Маршак

Солнце вешнее с дождем Строят радугу вдвоем — Семицветный полукруг Из семи широких дуг. Нет у солнца и дождя Ни единого гвоздя, А построили в два счета Поднебесные ворота. Радужная арка Запылала ярко, Разукрасила траву, Расцветила синеву. Блещет радуга-дуга. Сквозь нее видны луга. А за самым дальним лугом — Поле, вспаханное плугом. А за полем сквозь туман — Только море-океан, Только море голубое С белой пеною прибоя. Вот из радужных ворот К нам выходит хоровод, Выбегает из-под арки, Всей земле несет подарки. И чего-чего здесь нет! Первый лист и первый цвет, Первый гриб и первый гром, Дождь, блеснувший серебром, Дни растущие, а ночи — Что ни сутки, то короче. Эй, ребята, поскорей Выходите, из дверей На поля, в леса и парки Получать свои подарки! Поскорей, поскорей Выбегай из дверей, По траве босиком, Прямо в небо пешком. Ладушки! Ладушки! По радуге По радужке, По цветной Дуге На одной ноге, Вниз по радуге верхом — И на землю кувырком!

Про гиппопотама

Самуил Яковлевич Маршак

Уговорились я и мама Дождаться выходного дня И посмотреть ги-ги-топама… Нет, ги-попо-тото-попама… Нет, ги-тото-попо-потама… Пусть мама скажет за меня! Вошли в открытые ворота И побежали мы вдвоем Взглянуть на ги… на бегемота. Мы чаще так его зовем. Он сам имен своих не знает. Как ни зовите,- все равно Он из воды не вылезает, Лежит, как мокрое бревно. Нам не везло сегодня с мамой. Его мы ждали целый час, А он со дна глубокой ямы Не замечал, должно быть, нас. Лежал он гладкий, толстокожий, В песок уткнувшись головой, На кожу ветчины похожий В огромной миске суповой. По целым дням из водоема Он не выходит — там свежей. — Есть у него часы приема? — Спросили мы у сторожей. — Да, есть часы приема пищи. Его мы кормим по часам! — И вдруг, блестя, как голенище, Поднялся сам Гиппопотам. Должно быть, у него промокли Мозги от постоянных ванн. Глаза посажены в бинокли, А рот раскрыт, как чемодан. Он оглядел стоявших рядом Гостей непрошеных своих, К решетке повернулся задом, Слегка нагнулся — и бултых! Я думаю, гиппопотама Зовут так трудно для того, Чтоб сторож из глубокой ямы Пореже вызывал его…

Почта

Самуил Яковлевич Маршак

[B]1[/B] Кто стучится в дверь ко мне С толстой сумкой на ремне, С цифрой 5 на медной бляшке, В синей форменной фуражке? Это он, Это он, Ленинградский почтальон. У него Сегодня много Писем В сумке на боку Из Тифлиса, Таганрога, Из Тамбова и Баку. В семь часов он начал дело, В десять сумка похудела, А к двенадцати часам Все разнёс по адресам. [B]2[/B] — Заказное из Ростова Для товарища Житкова! — Заказное для Житкова? Извините, нет такого! — Где же этот гражданин? — Улетел вчера в Берлин. [B]3[/B] Житков за границу По воздуху мчится — Земля зеленеет внизу. А вслед за Житковым В вагоне почтовом Письмо заказное везут. Пакеты по полкам Разложены с толком, В дороге разборка идёт, И два почтальона На лавках вагона Качаются ночь напролёт. Открытка — в Дубровку, Посылка — в Покровку, Газета — на станцию Клин, Письмо — в Бологое. А вот заказное Пойдет за границу — в Берлин. [B]4[/B] Идет берлинский почтальон, Последней почтой нагружён. Одет таким он франтом: Фуражка с красным кантом, На куртке пуговицы в ряд Как электричество горят, И выглажены брюки По правилам науки. Кругом прохожие спешат. Машины шинами шуршат, Бензину не жалея, По Липовой аллее. Заходит в двери почтальон, Швейцару толстому — поклон. — Письмо для герр Житкова Из номера шестого! — Вчера в одиннадцать часов Уехал в Англию Житков! [B]5[/B] Письмо Само Никуда не пойдёт, Но в ящик его опусти — Оно пробежит, Пролетит, Проплывёт Тысячи верст пути. Нетрудно письму Увидеть свет. Ему Не нужен билет, На медные деньги Объедет мир Заклеенный пассажир. В дороге Оно Не пьёт и не ест И только одно Говорит: — Срочное. Англия. Лондон. Вест, 14, Бобкин-стрит. [B]6[/B] Бежит, подбрасывая груз, За автобусом автобус. Качаются на крыше Плакаты и афиши. Кондуктор с лесенки кричит: «Конец маршрута! Бобкин-стрит!» По Бобкин-стрит, по Бобкин-стрит Шагает быстро мистер Смит В почтовой синей кепке, А сам он вроде щепки. Идет в четырнадцатый дом, Стучит висячим молотком И говорит сурово: — Для мистера Житкова. Швейцар глядит из-под очков На имя и фамилию И говорит: — Борис Житков Отправился в Бразилию! [B]7[/B] Пароход Отойдёт Через две минуты. Чемоданами народ Занял все каюты. Но в одну Из кают Чемоданов не несут. Там поедет вот что: Почтальон и почта. [B]8[/B] Под пальмами Бразилии, От зноя утомлён, Шагает дон Базилио, Бразильский почтальон. В руке он держит странное, Измятое письмо. На марке — иностранное Почтовое клеймо. И надпись над фамилией О том, что адресат Уехал из Бразилии Обратно в Ленинград. [B]9[/B] Кто стучится в дверь ко мне С толстой сумкой на ремне, С цифрой 5 на медной бляшке, В синей форменной фуражке? Это он, Это он, Ленинградский почтальон! Он протягивает снова Заказное для Житкова. Для Житкова? — Эй, Борис, Получи и распишись! [B]10[/B] Мой сосед вскочил с постели: — Вот так чудо в самом деле! Погляди, письмо за мной Облетело шар земной. Мчалось по морю вдогонку, Понеслось на Амазонку. Вслед за мной его везли Поезда и корабли. По морям и горным склонам Добрело оно ко мне. Честь и слава почтальонам, Утомлённым, запылённым. Слава честным почтальонам С толстой сумкой на ремне!

Пожар

Самуил Яковлевич Маршак

На площади базарной, На каланче пожарной Круглые сутки Дозорный у будки Поглядывал вокруг — На север, На юг, На запад, На восток,- Не виден ли дымок. И если видел он пожар, Плывущий дым угарный, Он поднимал сигнальный шар Над каланчой пожарной. И два шара, и три шара Взвивались вверх, бывало. И вот с пожарного двора Команда выезжала. Тревожный звон будил народ, Дрожала мостовая. И мчалась с грохотом вперёд Команда удалая…Теперь не надо каланчи,- Звони по телефону И о пожаре сообщи Ближайшему району. Пусть помнит каждый гражданин Пожарный номер: ноль-один! В районе есть бетонный дом — В три этажа и выше — С большим двором и гаражом И с вышкою на крыше. Сменяясь, в верхнем этаже Пожарные сидят, А их машины в гараже Мотором в дверь глядят. Чуть только — ночью или днём — Дадут сигнал тревоги, Лихой отряд борцов с огнём Несётся по дороге… Мать на рынок уходила, Дочке Лене говорила: — Печку, Леночка, не тронь. Жжётся, Леночка, огонь! Только мать сошла с крылечка, Лена села перед печкой, В щёлку красную глядит, А в печи огонь гудит. Приоткрыла дверцу Лена — Соскочил огонь с полена, Перед печкой выжег пол, Влез по скатерти на стол, Побежал по стульям с треском, Вверх пополз по занавескам, Стены дымом заволок, Лижет пол и потолок. Но пожарные узнали, Где горит, в каком квартале. Командир сигнал даёт, И сейчас же — в миг единый — Вырываются машины Из распахнутых ворот. Вдаль несутся с гулким звоном. Им в пути помехи нет. И сменяется зелёным Перед ними красный свет. В ноль минут автомобили До пожара докатили, Стали строем у ворот, Подключили шланг упругий, И, раздувшись от натуги, Он забил, как пулемёт. Заклубился дым угарный. Гарью комната полна. На руках Кузьма-пожарный Вынес Лену из окна. Он, Кузьма,- пожарный старый. Двадцать лет тушил пожары, Сорок душ от смерти спас, Бился с пламенем не раз. Ничего он не боится, Надевает рукавицы, Смело лезет по стене. Каска светится в огне. Вдруг на крыше из-под балки Чей-то крик раздался жалкий, И огню наперерез На чердак Кузьма полез. Сунул голову в окошко, Поглядел…- Да это кошка! Пропадёшь ты здесь в огне. Полезай в карман ко мне!.. Широко бушует пламя… Разметавшись языками, Лижет ближние дома. Отбивается Кузьма. Ищет в пламени дорогу, Кличет младших на подмогу, И спешит к нему на зов Трое рослых молодцов. Топорами балки рушат, Из брандспойтов пламя тушат. Чёрным облаком густым Вслед за ними вьётся дым. Пламя ёжится и злится, Убегает, как лисица. А струя издалека Гонит зверя с чердака. Вот уж брёвна почернели… Злой огонь шипит из щели: — Пощади меня, Кузьма, Я не буду жечь дома! — Замолчи, огонь коварный! Говорит ему пожарный. — Покажу тебе Кузьму! Посажу тебя в тюрьму! Оставайся только в печке, В старой лампе и на свечке! На панели перед домом — Стол, и стулья, и кровать… Отправляются к знакомым Лена с мамой ночевать. Плачет девочка навзрыд, А Кузьма ей говорит: — Не зальёшь огня слезами, Мы водою тушим пламя. Будешь жить да поживать. Только чур — не поджигать! Вот тебе на память кошка. Посуши ее немножко! Дело сделано. Отбой. И опять по мостовой Понеслись автомобили, Затрубили, зазвонили, Едет лестница, насос. Вьётся пыль из-под колёс. Вот Кузьма в помятой каске. Голова его в повязке. Лоб в крови, подбитый глаз,- Да ему не в первый раз. Поработал он недаром — Славно справился с пожаром!

Наш герб

Самуил Яковлевич Маршак

Различным образом державы Свои украсили гербы. Вот леопард, орел двуглавый И лев, встающий на дыбы. Таков обычай был старинный, Чтоб с государственных гербов Грозил соседям лик звериный Оскалом всех своих зубов. То хищный зверь, то птица злая, Подобье потеряв своё, Сжимают в лапах, угрожая, Разящий меч или копьё. Где львов от века не бывало, С гербов свирепо смотрят львы Или орлы, которым мало Одной орлиной головы! Но не орел, не лев, не львица Собой украсили наш герб, А золотой венок пшеницы, Могучий молот, острый серп. Мы не грозим другим народам, Но бережём просторный дом, Где место есть под небосводом Всему, живущему трудом. Не будет недругом расколот Союз народов никогда. Неразделимы серп и молот, Земля, и колос, и звезда!