Я и мы

Роберт Иванович Рождественский

Начинается любовь с буквы «Я»! И только с «Я».

С «Я» - до ревности слепой. С «Я» - и до небытия!

Понимаешь? Я – влюблён. Понимаешь? Я – люблю.

Я! Не ты, не вы, не он – обжигаюсь и терплю.

Никого на свете нет. Есть она и я. Вдвоём. И во множестве планет ветер зноем напоён…

Лепет классиков? Не то! – Лампочка средь бела дня… Я-то знаю, что никто не влюблялся до меня!

Я найду слова свои. Сам найду! И сам скажу. А не хватит мне Земли – на созвездьях напишу!

И ничьих не надо вех. До конца. Наверняка…

Так и действуй, человек! И не слушай шепотка: «Мы б в обнимку не пошли… Мы б такого не смогли…

В наше время, в тех годах мы не танцевали… так…

Неприлично… Неприли…»

Надымили! Наплели!.. Все советы оборви. Грянь улыбкою из тьмы: - Сами мыкайтесь в любви!

Вы, которые на «мы»!

Похожие по настроению

Когда мы вдвоем

Александр Башлачев

Когда мы вдвоем Я не помню, не помню, не помню о том, на каком мы находимся свете. Всяк на своем. Но я не боюсь измениться в лице, Измениться в твоем бесконечно прекрасном лице. Мы редко поем. Мы редко поем, но когда мы поем, подымается ветер И дразнит крылом. Я уже на крыльце. Хоть смерть меня смерь, Да хоть держись меня жизнь, Я позвал сюда Гром — вышли смута, апрель и гроза. Ты только поверь, Если нам тяжело — не могло быть иначе, Тогда почему, почему кто-то плачет? Оставь воду цветам. Возьми мои глаза. Поверь — и поймешь, Как мне трудно раздеться, Когда тебя нет, когда некуда, некуда, некуда деться. Поверь — и поймешь, То, что я никогда, Никогда уже не смогу наглядеться туда, Где мы, где мы могли бы согреться, Когда будет осень, И осень гвоздями вколотит нас в дрожь. Пойми — ты простишь Если ветреной ночью я снова сорвусь с ума, Побегу по бумаге я. Этот путь длиною в строку, да строка коротка. Строка коротка. Ты же любишь сама, Когда губы огнем лижет магия, Когда губы огнем лижет магия языка. Прости — и возьмешь, И возьмешь на ладонь мой огонь И все то, в чем я странно замешан. Замешано густо. Раз так, я как раз и люблю. Вольно кобелю. Да рубил бы я сук, Я рубил бы всех сук, на которых повешен. Но чем больше срублю, тем сильней затяну петлю. Я проклят собой. Осиновым клином — в живое. Живое, живое восстало в груди, Все в царапинах да в бубенцах. Имеющий душу — да дышит. Гори — не губи. Сожженной губой я шепчу, Что, мол, я сгоряча, я в сердцах, А в сердцах — я да весь в сердцах, И каждое бьется об лед, но поет — так любое бери и люби. Бери и люби. Не держись, моя жизнь, Смертью после измеришь. И я пропаду ни за грош Потому, что и мне ближе к телу сума. Так проще знать честь. И мне пора, Мне пора уходить следом песни, которой ты веришь. Увидимся утром. Тогда ты поймешь все сама.

«Я» и «Ты»

Андрей Белый

Говорят, что «я» и «ты» — Мы телами столкнуты. Тепленеет красный ком Кровопарным облаком. Мы — над взмахами косы Виснущие хаосы. Нет, неправда: гладь тиха Розового воздуха,- Где истаял громный век В легкий лепет ласточек,- Где, заяснясь, «я» и «ты» — Светлых светов яхонты,- Где и тела красный ком Духовеет облаком.

Любить, идти

Борис Леонидович Пастернак

Любить — идти,- не смолкнул гром, Топтать тоску, не знать ботинок, Пугать ежей, платить добром За зло брусники с паутиной.Пить с веток, бьющих по лицу, Лазурь с отскоку полосуя: «Так это эхо?» — и к концу С дороги сбиться в поцелуях.Как с маршем, бресть с репьем на всем. К закату знать, что солнце старше Тех звезд и тех телег с овсом, Той Маргариты и корчмарши.Терять язык, абонемент На бурю слез в глазах валькирий, И, в жар всем небом онемев, Топить мачтовый лес в эфире.Разлегшись, сгресть, в шипах, клочьми Событья лет, как шишки ели: Шоссе; сошествие Корчмы; Светало; зябли; рыбу ели.И, раз свалясь, запеть: «Седой, Я шел и пал без сил. Когда-то Давился город лебедой, Купавшейся в слезах солдаток.В тени безлунных длинных риг, В огнях баклаг и бакалеен, Наверное и он — старик И тоже следом околеет».Так пел я, пел и умирал. И умирал и возвращался К ее рукам, как бумеранг, И — сколько помнится — прощался.

Я вас люблю

Денис Васильевич Давыдов

Я вас люблю так, как любить вас должно: Наперекор судьбы и сплетней городских, Наперекор, быть может, вас самих, Томящих жизнь мою жестоко и безбожно. Я вас люблю не оттого, что вы Прекрасней всех, что стан ваш негой дышит, Уста роскошствуют и взор Востоком пышет, Что вы — поэзия от ног до головы! Я вас люблю без страха, опасенья Ни неба, ни земли, ни Пензы, ни Москвы, — Я мог бы вас любить глухим, лишённым зренья. Я вас люблю затем, что это — вы! На право вас любить не прибегу к пашпорту Иссохших завистью жеманниц отставных: Давно с почтением я умоляю их Не заниматься мной и убираться к чёрту!

Вы полюбите меня

Евгений Александрович Евтушенко

Вы полюбите меня. Но не сразу. Вы полюбите меня скрытноглазо. Вы полюбите меня вздрогом тела, будто птица к вам в окно залетела. Вы полюбите меня — чистым, грязным, Вы полюбите меня — хоть заразным. Вы полюбите меня знаменитым, Вы полюбите меня в кровь избитым. Вы полюбите меня старым, стёртым, Вы полюбите меня — даже мёртвым. Вы полюбите меня! Руки стиснем! Невозможно на земле разойтись нам! Вы полюбите меня?! Где ваш разум? Вы разлюбите меня, но не сразу.

Мне любо

Игорь Северянин

Мне любо, обнявши тебя, приподнять И, стоя, почувствовать вес твой. Такой невесомый, что трудно понять, Как сделался воздух невестой… Мне любо в налуненном, там, где из мглы Сквозит лучевая пролаза, Увидеть, что цвет золотой марсалы Стал цветом девичьего глаза… Мне любо, тебя отделив от земли, Разнежась полетною позой, Подумать, ну как эти губы могли Вдруг стать упояющей розой…

Любовь

Николай Олейников

Пищит диванчик Я с вами тут. У нас романчик, И вам капут. Вы так боялись Любить меня, Сопротивлялись В теченье дня. Я ваши губки Поцеловал, Я ваши юбки Пересчитал. Их оказалось Всего одна Тут завязалась Меж нами страсть Но стало скучно Мне через час, Собственноручно Прикрыл я вас Мне надоело Вас обнимать, — Я начал смело Отодвигать Вы отвернулись, Я замолчал, Вы встрепенулись, Я засыпал. Потом под утро Смотрел на вас: Пропала пудра, Закрылся глаз. Вздохнул я страстно И вас обнял, И вновь ужасно Диван дрожал. Но это было Уж не любовь! Во мне бродила Лишь просто кровь. Ушел походкой В сияньи дня. Смотрели кротко Вы на меня. Вчера так крепко Я вас любил, Порвалась цепка, Я вас забыл. Любовь такая Не для меня. Она святая Должна быть, да!

Мы и те

Валерий Яковлевич Брюсов

Миллионы, миллиарды, числа невыговариваемые, Не версты, не мили, солнце-радиусы, светогода! Наши мечты и мысли, жалкий товар, и вы, и мы, и я — Не докинул никто их до звезд никогда! Велика ли корысть, что из двух соперников древности Пифагором в веках побежден Птоломей, Что до нас «е pur se…» Галилей умел донести, И книга его, прозвенев, стала медь? Велика ли корысть, что мы славим радостно честь свою, В обсерватории на весы Сатурн опустив, Посчитав на Венере градусы по Цельсию, Каналы на Марсе ловя в объектив? Все равно! все равно! И ничтожного отзыва Нет из пространства! терпи да млей! Мы — что звери за клеткой! Что ж, нововолосого Марсианина, что ль, мы ждем на земле? Так растопчем, растопчем гордость неоправдываемую! Пусть как молния снидет из тьмы ночи ловец — Брать наш воздух, наш фосфор, наш радий, радуя и мою Скорбь, что в мире смирил умы не человек!

Новая любовь — новая жизнь

Василий Андреевич Жуковский

Что с тобой вдруг, сердце, стало? Что ты ноешь? Что опять Закипело, запылало? Как тебя растолковать? Все исчезло, чем ты жило, Чем так сладостно грустило! Где беспечность? где покой?.. Ах, что сделалось с тобой?Расцветающая ль младость, Речи ль, полные душой, Взора ль пламенная сладость Овладели так тобой? Захочу ли ободриться, Оторваться, удалиться — Бросить томный, томный взгляд! Ах! я к ней лечу назад!Я неволен, очарован! Я к неволе золотой, Обессиленный, прикован Шелковинкою одной! И бежать очарованья Нет ни силы, ни желанья! Рад тоске! хочу любить!.. Видно, сердце, так и быть!

Улыбаюсь, а сердце плачет

Вероника Тушнова

Улыбаюсь, а сердце плачет в одинокие вечера. Я люблю тебя. Это значит — я желаю тебе добра. Это значит, моя отрада, слов не надо и встреч не надо, и не надо моей печали, и не надо моей тревоги, и не надо, чтобы в дороге мы рассветы с тобой встречали. Вот и старость вдали маячит, и о многом забыть пора… Я люблю тебя. Это значит — я желаю тебе добра. Значит, как мне тебя покинуть, как мне память из сердца вынуть, как не греть твоих рук озябших, непосильную ношу взявших? Кто же скажет, моя отрада, что нам надо, а что не надо, посоветует, как же быть? Нам никто об этом не скажет, и никто пути не укажет, и никто узла не развяжет… Кто сказал, что легко любить?