Первые свидания

Арсений Александрович Тарковский

Свиданий наших каждое мгновенье Мы праздновали, как богоявленье, Одни на целом свете. Ты была Смелей и легче птичьего крыла, По лестнице, как головокруженье, Через ступень сбегала и вела Сквозь влажную сирень в свои владенья С той стороны зеркального стекла.

Когда настала ночь, была мне милость Дарована, алтарные врата Отворены, и в темноте светилась И медленно клонилась нагота, И, просыпаясь: «Будь благословенна!» — Я говорил и знал, что дерзновенно Мое благословенье: ты спала, И тронуть веки синевой вселенной К тебе сирень тянулась со стола, И синевою тронутые веки Спокойны были, и рука тепла.

А в хрустале пульсировали реки, Дымились горы, брезжили моря, И ты держала сферу на ладони Хрустальную, и ты спала на троне, И — боже правый! — ты была моя. Ты пробудилась и преобразила Вседневный человеческий словарь, И речь по горло полнозвучной силой Наполнилась, и слово ты раскрыло Свой новый смысл и означало царь.

На свете все преобразилось, даже Простые вещи — таз, кувшин, — когда Стояла между нами, как на страже, Слоистая и твердая вода.

Нас повело неведомо куда. Пред нами расступались, как миражи, Построенные чудом города, Сама ложилась мята нам под ноги, И птицам с нами было по дороге, И рыбы подымались по реке, И небо развернулось пред глазами…

Когда судьба по следу шла за нами, Как сумасшедший с бритвою в руке.

Похожие по настроению

За кулисами

Александр Николаевич Вертинский

Вы стояли в театре, в углу, за кулисами, А за Вами, словами звеня, Парикмахер, суфлер и актеры с актрисами Потихоньку ругали меня. Кто-то злобно шипел: «Молодой, да удаленький. Вот кто за нос умеет водить». И тогда Вы сказали: «Послушайте, маленький, Можно мне Вас тихонько любить?» Вот окончен концерт… Помню степь белоснежную.. На вокзале Ваш мягкий поклон. В этот вечер Вы были особенно нежною, Как лампадка у старых икон… А потом — города, степь, дороги, проталинки… Я забыл то, чего не хотел бы забыть. И осталась лишь фраза: «Послушайте, маленький, Можно мне Вас тихонько любить?»

Первая любовь

Андрей Дементьев

Вечер красит окна в синий цвет. Но в душе моей все краски меркнут… Я один… И рядом твой портрет. Я при нем, Как одинокий Вертер. Мне еще всего пятнадцать лет. Ты на целый класс меня моложе. Но собрали срочно педсовет И теперь мы видеться не сможем. Потому что взрослые ханжи Позабыли, что такое юность… Не затем друг друга мы нашли, Чтоб не видеть, не любить, Не думать. Но тебя вдруг увезли на юг. И остался я один с любовью. Небу, видно, было недосуг Осчастливить нас тогда с тобою. Вот и все… И понеслись года. Стерлись все обиды и невзгоды. И ушла надежда в никуда. И устал считать я наши годы. Больше мы не виделись с тобой. Но портрет твой из далекой дали До сих пор все излучает боль. До сих пор твою улыбку дарит.

Первая встреча

Антон Антонович Дельвиг

Мне минуло шестнадцать лет, ‎Но сердце было в воле! Я мало знала божий свет, ‎Лишь бор, цветы и поле. К нам юноша пришел в село, ‎Ах, сердцу ангел милый! И все с прекрасным ожило, ‎Лишь я лишилась силы. И темно-русые власы ‎Вкруг шеи овивались, Как мак сияет от росы, ‎Сияли, рассыпались. И взоры пламенны его ‎Мне что-то изъясняли, Мы, не сказавши ничего, ‎Уже друг друга знали. Как с розой ландыш — бел он был, ‎Милей его не знала! Он мне приятно говорил, ‎Но слов не понимала! Куда пойду, и он за мной, ‎Мне руку пожимая! Увы! и ах! твердил с тоской ‎От сердца воздыхая. «Что хочешь ты?» — спросила я ‎У милого с слезами; И обнял с жаром он меня ‎Прекрасными руками. Желала я его обнять, ‎Но рук не поднимала, На груди потупила взгляд, ‎Бледнела, трепетала. И слова не сказала я! ‎Почто ж ему сердиться? Почто ж оставил он меня? ‎Когда же возвратится?

Древнее свидание

Эдуард Асадов

В далекую эру родной земли, Когда наши древние прародители Ходили в нарядах пещерных жителей, То дальше инстинктов они не шли, А мир красотой полыхал такою, Что было немыслимо совместить Дикое варварство с красотою, Кто-то должен был победить. И вот, когда буйствовала весна И в небо взвивалась заря крылатая, К берегу тихо пришла она — Статная, смуглая и косматая. И так клокотала земля вокруг В щебете, в радостной невесомости, Что дева склонилась к воде и вдруг Смутилась собственной обнаженности. Шкуру медвежью с плеча сняла, Кроила, мучилась, примеряла, Тут припустила, там забрала, Надела, взглянула и замерла: Ну, словно бы сразу другою стала! Волосы взбила над головой. На шею повесила, как игрушку, Большую радужную ракушку И чисто умылась в воде речной. И тут, волосат и могуч, как лев, Парень шагнул из глуши зеленой, Увидел подругу и, онемев, Даже зажмурился, потрясенный. Она же, взглянув на него несмело, Не рявкнула весело в тишине И даже не треснула по спине, А, нежно потупившись, покраснела… Что-то неясное совершалось… Он мозг неподатливый напрягал, Затылок поскребывал и не знал, Что это женственность зарождалась! Но вот в ослепительном озаренье Он быстро вскарабкался на курган, Сорвал золотой, как рассвет, тюльпан И положил на ее колени! И, что-то теряя привычно-злое, Не бросился к ней без тепла сердец, Как сделали б дед его и отец, А мягко погладил ее рукою. Затем, что-то ласковое ворча, Впервые не дик и совсем не груб, Коснулся губами ее плеча И в изумленье раскрытых губ… Она пораженно взволновалась, Заплакала, радостно засмеялась, Прижалась к нему и не знала, смеясь, Что это на свете любовь родилась!

Перед встречей

Евгений Александрович Евтушенко

Влюблённые встречались, как ведётся, у памятников, парков и витрин, и только я, шатаясь где придётся, среди свиданий чьих-то был один.Я шёл, как будто был куда-то позван, и лишь в пути задумался – куда? Пойти в театр – уже, пожалуй, поздно. Домой? Домой не поздно никогда.Я – на вокзал, и у окна кассирши, едва оставшись в сутолоке цел, один билет куда-нибудь спросивши, зачем-то в поезд пригородный сел.Он тронулся. В вагоне тесно было. Меня совсем притиснули к стене. В окне от огоньков ночных рябило, со мною рядом старичок в пенсне дремал, устав от всяких треволнений, от суеты вокзальной еле жив, с картонными коробками пельменей «авоську» на колени положив.Две женщины судили и рядили, ни от кого заботы не тая. А люди всё входили и сходили… На станции одной сошёл и я.Я шёл, о направленье не заботясь, и обступала ночь со всех сторон с плакатами «Платформ высоких бойтесь!» весь в шелухе от семечек перрон.С перрона прыгнул прямо на тропинку. Вдали проплыл над шпалами гудок. На даче где-то завели пластинку Баглановой «Самару-городок».Ремонтник, у костра присевший, грелся, помешивая воду в котелке. Шёл стрелочник, простукивая рельсы, с качающейся лампою в руке.Над речкой кто-то тихо пел «Катюшу» на мостике дощатом без перил, а я стоял и паровозы слушал, как будто с миром целым говорил.Мир наплывал огнями, листопадом, у ног моих плескался, как прибой, и где-то очень близко, очень рядом в нём предстояло встретиться с тобой.

Первое свидание

Иван Козлов

Ты вдруг блеснула мне звездой, Ко мне влетела вдохновеньем, Пленила пламенной душой, Зажгла мне сердце сладким пеньем; Сказала мне, что будешь ты Мне другом верным, другом милым, — И тихо светлые мечты Уж веют над певцом унылым. Привет надежд в твоих речах; Исчезнет в радужных струях Томленье мрачного тумана, — В душевных звуках нет обмана! О! мне известно: небеса Любовью дышат над тобою, Взлелеяна твоя краса Весельем, негой золотою; И прелесть роз, и блеск лил ей — Подруги младости твоей; И ты, блаженства зная сладость, Всегда, везде встречаешь радость. Но, к чувствам бед душой близка, Сердечною святою думой Ты заглянула в бор угрюмый, Где бродят горе и тоска. Недавний друг, но сердцу милый! Отрада есть в печальной мгле, И есть две тайны, коих силой Цветет страданье на земле, Обняв душою упованье. Одна из них — в любви святой: Любить, чем мил нам мир земной, Для сердца райское мечтанье. Другая тайна гонит страх: Терпенье — благодать в бедах; Она сменяет в жизни новой Венком из роз венец терновый; Светла нетленною красой, Небесный вестник — ангел нежный — Утешил ею дух мятежный; И ангел мне — предстал тобой.

Уж гасли в комнатах огни

Константин Романов

Уж гасли в комнатах огни… Благоухали розы… Мы сели на скамью в тени Развесистой березы.Мы были молоды с тобой! Так счастливы мы были Нас окружавшею весной; Так горячо любили!Двурогий месяц наводил На нас свое сиянье: Я ничего не говорил, Боясь прервать молчанье;Безмолвно синих глаз твоих Ты опускала взоры: Красноречивей слов иных Немые разговоры.Чего не смел поверить я, Что в сердце ты таила, Все это песня соловья За нас договорила.

Первая любовь

Петр Ершов

Я понял, я знаю всю прелесть любви! Я жил, я дышал не напрасно! Недаром мне сердце шептало: «Живи!» — В минуты тревоги ненастной.Недаром на душу в веселых мечтах Порою грусть тихо слетала И тайная дума на легких крылах Младое чело осеняла.Но долго я в жизни печально блуждал По тернам стези одинокой; Но тщетно я в мире прекрасной искал, Как розы в пустыне далекой.И много обшел я роскошных садов, Но сердце ее не встречало; И много я видел прелестных цветов, Но сердце упорно молчало.Пустыней казался мне мир. На пути Нигде не слыхал я привета. Зачем же, я думал, сей пламень в груди И сердце восторгом согрето?Но нет, не напрасно тот пламень возжжен И сердце в восторге трепещет! Настанет мгновенье, и радостно он В очах оживленных заблещет!Настанет мгновенье, и силой мечты Возникнет мир новый, чудесный. То мир упоенья! То мир красоты! То отблеск отчизны небесной!И радужным светом оденется высь И ярко в душе отразится; И в сердце проникнет небесная жизнь, И сумрачный взор прояснится…Настало мгновенье… И, радость очей, С надзвездной долины эфира Хранитель мой, гений в сиянье лучей Приникнул над бездною мира.Он видит глубокую тьму под собой, Он слышит печальных призванья. Он сходит на землю воздушной стопой — Утишить земные страданья.И мир превратился в роскошный чертог, И в тернах раскинулись розы; И в сердце зажегся потухший восторг, И сладкие канули слезы.О, сколько блаженства во взоре его! О, сколько в улыбке отрады! Всю вечность смотрел бы, смотрел на него: Другой мне не нужно награды.Но нет, то не гений! Небесный жилец На землю незримо нисходит; Но нет, то не смертный! Удельный пришлец На небо собой не возводит.То горняя в мире земном красота! То цвет из эдемского рая! То лучшая чистого сердца мечта! То дева любви молодая!О юноша! в гордой душе не зови Забавой мечты той прекрасной! Я понял, я знаю всю цену любви! Я жил, я дышал не напрасно!

Когда-то, когда я носил короткие панталончики

Вадим Шершеневич

Когда-то, когда я носил короткие панталончики, Был глупым, как сказка, и читал «Вокруг света», Я часто задумывался на балкончике О том, как любят знаменитые поэты. И потому, что я был маленький чудак, Мне казалось, что это бывает так:Прекрасный и стройный, он встречается с нею… У нее меха и длинный Трен И когда они проплывают старинной Аллеей, Под юбками прячутся рыбки колен. И проходят они без путей и дороги, Завистливо встречные смотрят на них, Он, конечно, влюбленный и строгий, Ей читает о ней же взволнованный стих…Мне мечталось о любви очень нежной и жгучей. Ведь другой не бывает. Быть не может. И нет. Ведь любовь живет меж цветов и созвучий. Как же может любить не поэт?Мне казались смешны и грубы Поцелуи, что вокруг звучат. Как же могут сближаться влажные губы, Говорившие о капусте полчаса назад?И когда я, воришка, подслушал, как кто-то молился: «Сохрани меня, боже, от любви поэта!» Я сначала невероятно удивился, А потом прорыдал до рассвета.Это небо закатно не моею ли кровью? Не моей ли слезой полноводится Нил, Оттого, что впервой с настоящей любовью Я стихам о любви изменил?!

Давным-давно

Ярослав Смеляков

Давным-давно, ещё до появленья, Я знал тебя, любил тебя и ждал. Я выдумал тебя, моё стремленье, Моя печаль, мой верный идеал. И ты пришла, заслышав ожиданье, Узнав, что я заранее влюблён, Как детские идут воспоминанья Из глубины покинутых времён. Уверясь в том, что это образ мой, Что создан он мучительной тоскою, Я любовался вовсе не тобою, А вымысла бездушною игрой. Благодарю за смелое ученье, За весь твой смысл, за всё – За то, что ты Была не только рабским воплощеньем, Не только точной копией мечты: Исполнена таких духовных сил, Так далека от всякого притворства, Как наглый блеск созвездий бутафорских Далёк от жизни истинных светил; Настолько чистой и такой сердечной, Что я теперь стою перед тобой, Навеки покорённый человечной, Стремительной и нежной красотой. Пускай меня мечтатель не осудит: Я радуюсь сегодня за двоих Тому, что жизнь всегда была и будет Намного выше вымыслов моих.