Раскачивается вагон…
Раскачивается вагон. Длинный тоннель метро. Читающий пассажир выклевывает по слову... Мы пишем на злобу дня и — на его добро. Но больше, правда,— на злобу, на злобу, на злобу!.. Живем, озираясь вокруг. Живем, друзей хороня. Едем, не зная судьбы, и страшно проехать мимо. Длинный тоннель метро. Привычная злоба дня... Ненависть проще любви. Ненависть объяснима.
Похожие по настроению
На железной дороге
Александр Александрович Блок
Марии Павловне Ивановой Под насыпью, во рву некошенном, Лежит и смотрит, как живая, В цветном платке, на косы брошенном, Красивая и молодая. Бывало, шла походкой чинною На шум и свист за ближним лесом. Всю обойдя платформу длинную, Ждала, волнуясь, под навесом. Три ярких глаза набегающих — Нежней румянец, круче локон: Быть может, кто из проезжающих Посмотрит пристальней из окон… Вагоны шли привычной линией, Подрагивали и скрипели; Молчали желтые и синие; В зеленых плакали и пели. Вставали сонные за стеклами И обводили ровным взглядом Платформу, сад с кустами блеклыми, Ее, жандарма с нею рядом… Лишь раз гусар, рукой небрежною Облокотясь на бархат алый, Скользнул по ней улыбкой нежною, Скользнул — и поезд в даль умчало. Так мчалась юность бесполезная, В пустых мечтах изнемогая… Тоска дорожная, железная Свистела, сердце разрывая… Да что — давно уж сердце вынуто! Так много отдано поклонов, Так много жадных взоров кинуто В пустынные глаза вагонов… Не подходите к ней с вопросами, Вам все равно, а ей — довольно: Любовью, грязью иль колесами Она раздавлена — все больно.
На железной дороге
Алексей Жемчужников
Еду, всё еду… Меня укачало… Видов обрывки с обеих сторон; Мыслей толпа без конца и начала; Странные грезы — ни бденье, ни сон…Трудно мне вымолвить слово соседу; Лень и томленье дорожной тоски… Сутки-другие всё еду, всё еду… Грохот вагона, звонки да свистки…Мыслей уж нет. Одуренный движеньем, Только смотрю да дивлюсь, как летят С каждого места и с каждым мгновеньем Время — вперед, а пространство — назад.
В вагоне
Алексей Апухтин
Спите, соседи мои! Я не засну, я считаю украдкой Старые язвы свои… Вам же ведь спится спокойно и сладко, — Спите, соседи мои! Что за сомненье в груди! Боже, куда и зачем я поеду? Есть ли хоть цель впереди? Разве чтоб быть изголовьем соседу… Спите, соседи мои! Что за тревоги в крови! А, ты опять тут, былое страданье, Вечная жажда любви… О, удалитесь, засните, желанья… Спите, мученья мои! Но уж тусклей огоньки Блещут за стеклами… Ночь убегает, Сердце болит от тоски, Тихо глаза мне дремота смыкает… Спите, соседи мои!
В вагоне
Андрей Белый
Т. И. Гиппиус Жандарма потертая форма, Носильщики, слёзы. Свисток — И тронулась плавно платформа; Пропел в отдаленье рожок. В пустое, в раздольное поле Лечу, свою жизнь загубя: Прости, не увижу я боле — Прости, не увижу тебя! На дальних обрывах откоса Прошли — промерцали огни; Мостом прогремели колеса… Усни, моё сердце, усни! Несётся за местностью местность Летит: и летит — и летит. Упорно в лицо неизвестность Под дымной вуалью глядит. Склонилась и шепчет: и слышит Душа непонятную речь. Пусть огненным золотом дышит В поля паровозная печь. Пусть в окнах шмели искряные Проносятся в красных роях, Знакомые лица, дневные, Померкли в суровых тенях. Упала оконная рама. Очнулся — в окне суетня: Платформа — и толстая дама Картонками душит меня. Котомки, солдатские ранцы Мелькнули и скрылись… Ясней Блесни, пролетающих станций Зелёная россыпь огней!
В вагоне
Аполлон Коринфский
Несется поезд… Дым змеистый Клубами тает позади, Картиной яркой и лучистой Даль развернулась впереди… Ручьев серебряных извивы Мелькают всюду предо мной, Кустов щетинистые гривы Плывут зеленою волной; Водой размытые долины Хранят остатки снежных гор; Толпятся сосны-исполины, Взбежав на каменный бугор; Лучей полдневных позолота Слегка покрыла небеса, И мхом одетые болота, И темнокудрые леса… И ни начала, ни конца нет Гирляндам серых деревень, — Родная глушь невольно манит В свою задумчивую сень… Несется поезд… Обгоняя, Летит мечтаний бледный рой — Как птиц встревоженная стая Передрассветною порой… Что их влечет в простор лазурный, Что их зовет в немую даль? Затишья сонного печаль, Волненья ль прошлой жизни бурной?! Их не догнать! Из душных стен, На миг отрясши прах столицы, Летят, забыв недавний плен, Их окрыленные станицы… Куда летят? Зачем, к кому?! Не всё ль равно! Вернуться снова Им суждено в свою тюрьму От неба ясно-голубого, От этих ласковых долин, От хвойных стен лесов унылых, От грустных северных картин, Вдвойне больному сердцу милых…
Займитесь чтением в вагоне
Федор Сологуб
Займитесь чтением в вагоне, Чтоб не дразнил вас внешний блеск, Чтоб не манили гул и плеск. Займитесь чтением в вагоне, Иль куйте в дремном перезвоне За арабеском арабеск. Займитесь чтением в вагоне, Чтоб не дразнил вас внешний блеск.
В вагоне
Иннокентий Анненский
Довольно дел, довольно слов, Побудем молча, без улыбок, Снежит из низких облаков, А горний свет уныл и зыбок. В непостижимой им борьбе Мятутся черные ракиты. «До завтра,- говорю тебе,- Сегодня мы с тобою квиты». Хочу, не грезя, не моля, Пускай безмерно виноватый, Глядеть на белые поля Через стекло с налипшей ватой. А ты красуйся, ты — гори… Ты уверяй, что ты простила, Гори полоской той зари, Вокруг которой всё застыло.
Заблудившийся трамвай
Николай Степанович Гумилев
Шёл я по улице незнакомой И вдруг услышал вороний грай, И звоны лютни, и дальние громы, Передо мною летел трамвай. Как я вскочил на его подножку, Было загадкою для меня, В воздухе огненную дорожку Он оставлял и при свете дня. Мчался он бурей тёмной, крылатой, Он заблудился в бездне времён… Остановите, вагоновожатый, Остановите сейчас вагон! Поздно. Уж мы обогнули стену, Мы проскочили сквозь рощу пальм, Через Неву, через Нил и Сену Мы прогремели по трём мостам. И, промелькнув у оконной рамы, Бросил нам вслед пытливый взгляд Нищий старик, — конечно, тот самый, Что умер в Бейруте год назад. Где я? Так томно и так тревожно Сердце моё стучит в ответ: «Видишь вокзал, на котором можно В Индию Духа купить билет?» Вывеска… кровью налитые буквы Гласят — зеленная, — знаю, тут Вместо капусты и вместо брюквы Мёртвые головы продают. В красной рубашке с лицом, как вымя, Голову срезал палач и мне, Она лежала вместе с другими Здесь в ящике скользком, на самом дне. А в переулке забор дощатый, Дом в три окна и серый газон… Остановите, вагоновожатый, Остановите сейчас вагон! Машенька, ты здесь жила и пела, Мне, жениху, ковёр ткала, Где же теперь твой голос и тело, Может ли быть, что ты умерла? Как ты стонала в своей светлице, Я же с напудренною косой Шёл представляться Императрице И не увиделся вновь с тобой. Понял теперь я: наша свобода Только оттуда бьющий свет, Люди и тени стоят у входа В зоологический сад планет. И сразу ветер знакомый и сладкий И за мостом летит на меня, Всадника длань в железной перчатке И два копыта его коня. Верной твердынею православья Врезан Исакий в вышине, Там отслужу молебен о здравьи Машеньки и панихиду по мне. И всё ж навеки сердце угрюмо, И трудно дышать, и больно жить… Машенька, я никогда не думал, Что можно так любить и грустить!
В трамвае
Валентин Петрович Катаев
Блестит шоссе весенним сором, Из стекол солнце бьет в глаза. И по широким косогорам Визжат и ноют тормоза.Люблю звенящий лет вагона, Бурьян глухого пустыря И тяжесть солнечного звона У белых стен монастыря.
Разговор в трамвае
Владимир Семенович Высоцкий
«Граждане! Зачем толкаетесь, На скандал и ссору нарываетесь — Сесть хотите? дальняя дорога?.. Я вам уступлю, ради бога! Граждане, даже пьяные, Все мы — пассажиры постоянные: Все живём, билеты отрываем, Все по жизни едем трамваем… Тесно вам? И зря ругаетесь — Почему вперёд не продвигаетесь? Каши с вами, видимо, не сваришь…» — «Никакой я вам не товарищ!» «Ноги все прокопытили…» «Вон уже дыра на вашем кителе». «Разбудите этого мужчину — Он во сне поёт матерщину». «Граждане! Жизнь кончается — Третий круг сойти не получается!» «С вас, товарищ, штраф — рассчитайтесь!.. Нет? Тогда — ещё покатайтесь…»
Другие стихи этого автора
Всего: 177Помните (отрывок из поэмы «Реквием»)
Роберт Иванович Рождественский
Помните! Через века, через года,— помните! О тех, кто уже не придет никогда,— помните! Не плачьте! В горле сдержите стоны, горькие стоны. Памяти павших будьте достойны! Вечно достойны! Хлебом и песней, Мечтой и стихами, жизнью просторной, каждой секундой, каждым дыханьем будьте достойны! Люди! Покуда сердца стучатся,— помните! Какою ценой завоевано счастье,— пожалуйста, помните! Песню свою отправляя в полет,— помните! О тех, кто уже никогда не споет,— помните! Детям своим расскажите о них, чтоб запомнили! Детям детей расскажите о них, чтобы тоже запомнили! Во все времена бессмертной Земли помните! К мерцающим звездам ведя корабли,— о погибших помните! Встречайте трепетную весну, люди Земли. Убейте войну, прокляните войну, люди Земли! Мечту пронесите через года и жизнью наполните!.. Но о тех, кто уже не придет никогда,— заклинаю,— помните! Читать [URLEXTERNAL=/poems/42566/rekviem-vechnaya-slava-geroyam]полное произведение[/URLEXTERNAL].
Родина моя
Роберт Иванович Рождественский
Я, ты, он, она, Вместе – целая страна, Вместе – дружная семья, В слове «мы» — сто тысяч «я», Большеглазых, озорных, Черных, рыжих и льняных, Грустных и веселых В городах и селах. Над тобою солнце светит, Родина моя. Ты прекрасней всех на свете, Родина моя. Я люблю, страна, твои просторы, Я люблю твои поля и горы, Сонные озера и бурлящие моря. Над полями выгнет спину Радуга-дуга. Нам откроет сто тропинок Синяя тайга. Вновь настанет время спелых ягод, А потом опять на землю лягут Белые, огромные, роскошные снега, как будто праздник. Будут на тебя звезды удивленно смотреть, Будут над тобой добрые рассветы гореть вполнеба. В синей вышине будут птицы радостно петь, И будет песня звенеть над тобой в облаках На крылатых твоих языках! Я, ты, он, она, Вместе – целая страна, Вместе – дружная семья, В слове «мы» — сто тысяч «я», Большеглазых, озорных, Черных, рыжих и льняных, Грустных и веселых В городах и селах. Над тобою солнце светит, Льется с высоты. Все на свете, все на свете Сможем я и ты, Я прильну, земля, к твоим березам, Я взгляну в глаза веселым грозам И, смеясь от счастья, упаду в твои цветы. Обняла весна цветная Ширь твоих степей. У тебя, страна, я знаю, Солнечно в судьбе. Нет тебе конца и нет начала, И текут светло и величаво Реки необъятные, как песня о тебе, как будто праздник!
Красивая женщина
Роберт Иванович Рождественский
Красивая женщина – это профессия. И если она до сих пор не устроена, — ее осуждают. И каждая версия имеет своих безусловных сторонников. Ей, с самого детства вскормленной не баснями, остаться одною а, значит, бессильною, намного страшнее, намного опаснее, чем если б она не считалась красивою. Пусть вдоволь листают романы прошедшие, пусть бредят дурнушки заезжими принцами. А в редкой профессии сказочной женщины есть навыки, тайны, и строгие принципы. Идет она молча по улице трепетной, сидит как на троне с друзьями заклятыми. Приходится жить – ежедневно расстрелянной намеками, слухами, вздохами, взглядами. Подругам она улыбается весело. Подруги ответят и тут же обидятся… Красивая женщина — это профессия, А все остальное – сплошное любительство!
Приду к тебе
Роберт Иванович Рождественский
Только захоти — Приду к тебе, Отдыхом в пути Приду к тебе. К тебе зарей приду, Живой водой приду. Захочешь ты весны — И я весной приду к тебе. Приду к тебе я Отзвуком в ночной тиши, Огнем негаснущим, Крутым огнем твоей души… Слова найду святые, Я для тебя найду слова… Слова найду святые, Я для тебя найду слова. Сквозь громаду верст Приду к тебе, Светом дальних звезд Приду к тебе, К тебе во сне приду И наяву приду, Захочешь ты дождя, И я дождем приду к тебе!.. Приду к тебе я Отзвуком в ночной тиши, Огнем негаснущим, Крутым огнем твоей души… Слова найду святые, Я для тебя найду слова… Слова найду святые, Я для тебя найду слова.
Звучи, любовь
Роберт Иванович Рождественский
Я тебя люблю, моя награда. Я тебя люблю, заря моя. Если мне не веришь, ты меня испытай, — Всё исполню я! Горы и моря пройду я для тебя, Радугу в степи зажгу я для тебя, Тайну синих звезд открою для тебя, Ты во мне звучи, любовь моя! Я пою о том, что я тебя люблю, Думаю о том, что я тебя люблю, Знаю лишь одно, что я тебя люблю. Ты во мне звучи, любовь моя! Жизнь моя теперь идёт иначе, Не было таких просторных дней. Вижу я тебя и становлюсь во сто крат Выше и сильней! Я живу одной твоей улыбкой, Я твоим дыханием живу. Если это — сон, то пусть тогда этот сон Будет наяву! Горы и моря пройду я для тебя, Радугу в степи зажгу я для тебя, Тайну синих звезд открою для тебя, Ты во мне звучи, любовь моя! Я пою о том, что я тебя люблю, Думаю о том, что я тебя люблю, Знаю лишь одно, что я тебя люблю. Ты во мне звучи, любовь моя!
Люблю тебя
Роберт Иванович Рождественский
Лишь тебя одну я искал повсюду, Плыли в вышине звездные пути, Я тебя искал, жил и верил в чудо. Страшно, что тебя мог я не найти, Ты в судьбе моей как весенний ветер, Ты в любви моей вечное тепло. Хорошо, что мы встретились на свете, Но не знаю я, за что мне повезло. Я люблю тебя, Смотри восходит в небе солнце молодое. Я люблю тебя, И даже небо стало вдруг еще просторней. Я люблю тебя, Тебе протягиваю сердце на ладони. Я люблю тебя, Я так люблю одну тебя. Что для нас теперь грома громыханье, Что для нас теперь долгие года, Ты моя мечта, ты мое дыханье, Ты вся жизнь моя, песня навсегда. Над землей любовь распахнула крылья, Радостный рассвет трубы протрубили, Это мы с тобой, мы любовь открыли, И никто до нас на свете не любил.
Любовь настала
Роберт Иванович Рождественский
Как много лет во мне любовь спала. Мне это слово ни о чем не говорило. Любовь таилась в глубине, она ждала — И вот проснулась и глаза свои открыла! Теперь пою не я — любовь поет! И эта песня в мире эхом отдается. Любовь настала так, как утро настает. Она одна во мне и плачет и смеется! И вся планета распахнулась для меня! И эта радость, будто солнце, не остынет! Не сможешь ты уйти от этого огня! Не спрячешься, не скроешься — Любовь тебя настигнет! Как много лет во мне любовь спала. Мне это слово ни о чем не говорило. Любовь таилась в глубине, она ждала — И вот проснулась и глаза свои открыла!
Моя вселенная
Роберт Иванович Рождественский
Пришла ты праздником, пришла любовию, Когда случилось это, я теперь не вспомню. И не поверю я и на мгновение, Что в мире мы могли не встретиться с тобою И радость вешняя, и память вещая — И над моею головою солнце вечное. Любовь нетленная — моя вселенная, Моя вселенная, которой нет конца. Ты стала жизнью мне, судьбою стала, Обратно все мои года перелистала И озарение, и день рождения И ты во мне, как будто Новый год, настал.
Спасибо, жизнь
Роберт Иванович Рождественский
Спасибо, жизнь, за то, что вновь приходит день, Что зреет хлеб, и что взрослеют дети. Спасибо, жизнь, тебе за всех родных людей, Живущих на таком огромном свете. Спасибо, жизнь, за то, что этот щедрый век Звучал во мне то щедростью, то болью За ширь твоих дорог, в которых человек, Все испытав, становится собою. За то, что ты река без берегов, За каждую весну твою и зиму, За всех друзей и даже за врагов — Спасибо, жизнь. За все тебе спасибо! За слезы и за счастье наяву, За то, что ты жалеть меня не стала, За каждый миг, в котором я живу, Но не за тот, в котором перестану. Спасибо, жизнь, что я перед тобой в долгу, За прошлую и завтрашнюю силу. За все, что я еще успею и смогу, Спасибо, жизнь, воистину спасибо.
Все начинается с любви
Роберт Иванович Рождественский
Все начинается с любви… Твердят: «Вначале было слово…» А я провозглашаю снова: Все начинается с любви!..Все начинается с любви: и озаренье, и работа, глаза цветов, глаза ребенка — все начинается с любви.Все начинается с любви, С любви! Я это точно знаю. Все, даже ненависть — родная и вечная сестра любви.Все начинается с любви: мечта и страх, вино и порох. Трагедия, тоска и подвиг — все начинается с любви…Весна шепнет тебе: «Живи…» И ты от шепота качнешься. И выпрямишься. И начнешься. Все начинается с любви!
Позвони мне, позвони
Роберт Иванович Рождественский
Позвони мне, позвони, Позвони мне, ради Бога. Через время протяни Голос тихий и глубокий. Звезды тают над Москвой. Может, я забыла гордость. Как хочу я слышать голос, Как хочу я слышать голос, Долгожданный голос твой. Без тебя проходят дни. Что со мною, я не знаю. Умоляю — позвони, Позвони мне — заклинаю, Дотянись издалека. Пусть над этой звездной бездной Вдруг раздастся гром небесный, Вдруг раздастся гром небесный, Телефонного звонка. Если я в твоей судьбе Ничего уже не значу, Я забуду о тебе, Я смогу, я не заплачу. Эту боль перетерпя, Я дышать не перестану. Все равно счастливой стану, Все равно счастливой стану, Даже если без тебя!
Алешкины мысли
Роберт Иванович Рождественский
1. Значит, так: завтра нужно ежа отыскать, до калитки на левой ноге проскакать, и обратно — на правой ноге — до крыльца, макаронину спрятать в карман (для скворца!), с лягушонком по-ихнему поговорить, дверь в сарай самому попытаться открыть, повстречаться, побыть с дождевым червяком, — он под камнем живет, я давно с ним знаком… Нужно столько узнать, нужно столько успеть! А еще — покричать, посмеяться, попеть! После вылепить из пластилина коня… Так что вы разбудите пораньше меня! 2. Это ж интересно прямо: значит, у мамы есть мама?! И у этой мамы — мама?! И у папы — тоже мама?! Ну, куда не погляжу, всюду мамы, мамы, мамы! Это ж интересно прямо!… А я опять один сижу. 3. Если папа бы раз в день залезал бы под диван, если мама бы раз в день бы залезала под диван, если бабушка раз в день бы залезала под диван, то узнали бы, как это интересно!! 4. Мне на месте не сидится. Мне — бежится! Мне — кричится! Мне — играется, рисуется, лазается и танцуется! Вертится, ногами дрыгается, ползается и подпрыгивается. Мне — кривляется, дуреется, улыбается и плачется, ерзается и поется, падается и встается! Лично и со всеми вместе к небу хочется взлететь! Не сидится мне на месте… А чего на нем сидеть?! 5. «Комары-комары-комарики, не кусайте меня! Я же — маленький!..» Но летят они, и жужжат они: «Сильно сладкий ты… Извини». 6. Со мною бабушка моя, и, значит, главный в доме — я!.. Шкафы мне можно открывать, цветы кефиром поливать, играть подушкою в футбол и полотенцем чистить пол. Могу я есть руками торт, нарочно хлопать дверью!.. А с мамой это не пройдет. Я уже проверил. 7. Я иду по хрустящему гравию и тащу два батона торжественно. У меня и у папы правило: помогать этим слабым женщинам. От рождения крест наш таков… Что они без нас — мужиков! 8. Пока меня не было, взрослые чего только не придумали! Придумали снег с морозами, придумали море с дюнами. Придумали кашу вкусную, ванну и мыло пенное. Придумали песню грустную, которая — колыбельная. И хлеб с поджаристой коркою! И елку в конце декабря!.. Вот только лекарства горькие они придумали зря! 9. Мой папа большой, мне спокойно с ним, мы под небом шагаем все дальше и дальше… Я когда-нибудь тоже стану большим. Как небо. А может, как папа даже! 10. Все меня настырно учат — от зари и до зари: «Это — мама… Это — туча… Это — ложка… Повтори!..» Ну, а я в ответ молчу. Или — изредка — мычу. Говорить я не у-ме-ю, а не то что — не хочу… Только это все — до срока! День придет, чего скрывать, — буду я ходить и громко все на свете называть! Назову я птицей — птицу, дымом — дым, травой- траву. И горчицею — горчицу, вспомнив, сразу назову!… Назову я домом — дом, маму — мамой, ложку — ложкой… «Помолчал бы ты немножко!..»- сами скажете потом. 11. Мне сегодня засыпается не очень. Темнота в окно крадется сквозь кусты. Каждый вечер солнце прячется от ночи… Может, тоже боится темноты? 12. Собака меня толкнула, и я собаку толкнул. Собака меня лизнула, и я собаку лизнул. Собака вздохнула громко. А я собаку погладил, щекою прижался к собаке, задумался и уснул. 13. В сарай, где нету света, я храбро заходил! Ворону со двора прогнал отважно!.. Но вдруг приснилось ночью, что я совсем один. И я заплакал. Так мне стало страшно. 14. Очень толстую книгу сейчас я, попыхтев, разобрал на части. Вместо книги толстой возник целый поезд из тоненьких книг!.. У меня, когда книги читаются, почему-то всегда разлетаются. 15. Я себя испытываю — родителей воспитываю. «Сиди!..» — а я встаю. «Не пой!..» — а я пою. «Молчи!..» — а я кричу. «Нельзя!..»- а я хо- чу-у!! После этого всего в дому что-то нарастает… Любопытно, кто кого в результате воспитает? 16. Вся жизнь моя (буквально вся!) пока что — из одних «нельзя»! Нельзя крутить собаке хвост, нельзя из книжек строить мост (а может, даже — замок из книжек толстых самых!) Кран у плиты нельзя вертеть, на подоконнике сидеть, рукой огня касаться, ну, и еще — кусаться. Нельзя солонку в чай бросать, нельзя на скатерти писать, грызть грязную морковку и открывать духовку. Чинить электропровода (пусть даже осторожно)… Ух, я вам покажу, когда все-все мне будет можно! 17. Жду уже четыре дня, кто бы мне ответил: где я был, когда меня не было на свете? 18. Есть такое слово — «горячо!» Надо дуть, когда горячо, и не подходить к горячо. Чайник зашумел — горячо! Пироги в духовке — горячо!.. Над тарелкой пар — горячо!.. …А «тепло» — это мамино плечо. 19. Высоко на небе — туча, чуть пониже тучи — птица, а еще пониже — белка, и совсем пониже — я… Эх бы, прыгнуть выше белки! А потом бы — выше птицы! А потом бы — выше тучи! И оттуда крикнуть: «Э-э-э-эй!!» 20. Приехали гости. Я весел и рад. Пьют чай эти гости, едят мармелад. Но мне не дают мармелада. … Не хочется плакать, а — надо! 21. Эта песенка проста: жили-были два кота — черный кот и белый кот — в нашем доме. Вот. Эта песенка проста: как-то ночью два кота — черный кот и белый кот — убежали! Вот. Эта песенка проста: верю я, что два кота — черный кот и белый кот — к нам вернутся! Вот. 22. Ничего в тарелке не осталось. Пообедал я. Сижу. Молчу… Как же это мама догадалась, что теперь я только спать хочу?! 23. Дождик бежит по траве с радугой на голове! Дождика я не боюь, весело мне, я смеюсь! Трогаю дождик рукой: «Здравствуй! Так вот ты какой!…» Мокрую глажу траву… Мне хорошо! Я — живу. 24. Да, некоторые слова легко запоминаются. К примеру, есть одна трава, — крапивой называется… Эту вредную траву я, как вспомню, так реву! 25. Эта зелень до самых небес называется тихо: Лес-с-с… Эта ягода слаще всего называется громко: О-о-о! А вот это косматое, черное (говорят, что очень ученое), растянувшееся среди трав, называется просто: Ав! 26. Я только что с постели встал и чувствую: уже устал!! Устал всерьез, а не слегка. Устала правая щека, плечо устало, голова… Я даже заревел сперва! Потом, подумав, перестал: да это же я спать устал! 27. Я, наверно, жить спешу,— бабушка права. Я уже произношу разные слова. Только я их сокращаю, сокращаю, упрощаю: до свиданья — «данья», машина — «сина», большое — «шое», спасибо — «сиба»… Гости к нам вчера пришли, я был одет красиво. Гостей я встретил и сказал: «Данья!.. Шое сиба!..» 28. Я вспоминал сегодня прошлое. И вот о чем подумал я: конечно, мамы все — хорошие. Но только лучше всех — моя! 29. Виноград я ем, уверенно держу его в горсти. Просит мама, просит папа, просит тетя: «Угости!…» Я стараюсь их не слышать, мне их слышать не резон. «Да неужто наш Алеша — жадный?! Ах, какой позор!..» Я не жадный, я не жадный, у меня в душе разлад. Я не жадный! Но попался очень вкусный виноград!.. Я ни капельки не жадный! Но сперва наемся сам… …Если что-нибудь останется, я все другим отдам!