Песня неуловимых мстителей

Роберт Иванович Рождественский

Не печалься о сыне, Злую долю кляня, По бурлящей России Он торопит коня.

Громыхает гражданская война От темна до темна, Много в поле тропинок, Только правда одна.

Бьют свинцовые ливни, Нам пророчат беду, Мы на плечи взвалили И войну и нужду.

Что ж, над нашей судьбою неспроста Пламенеет звезда. Мы ей жизнью клянемся Навсегда, навсегда.

И над степью зловещей Ворон пусть не кружит, Мы ведь целую вечность Собираемся жить.

Если снова над миром грянет гром, Небо вспыхнет огнем, Вы нам только шепните, Мы на помощь придем.

Похожие по настроению

Наше горе

Александр Николаевич Вертинский

Нам осталось очень, очень мало. Мы не смеем ничего сказать. Наше поколение сбежало, Бросило свой дом, семью и мать! И, пройдя весь ад судьбы превратной, Растеряв начала и концы, Мы стучимся к Родине обратно, Нищие и блудные отцы! Что мы можем? Слать врагу проклятья? Из газет бессильно узнавать, Как идут святые наши братья За родную землю умирать? Как своим живым, горячим телом Затыкают вражий пулемет? Как объятый пламенем Гастелло Наказаньем с неба упадет? Мы — ничто! О нас давно забыли. В памяти у них исчез наш след. С благодарностью о нас не скажут «были», Но с презреньем скажут детям «нет»! Что ж нам делать? Посылать подарки? Песни многослезные слагать? Или, как другие, злобно каркать? Иль какого-то прощенья ждать? Нет, ни ждать, ни плакать нам не надо! Надо только думать день и ночь, Как уйти от собственного ада, Как и чем нам Родине помочь!

Русская песня (П’о небу)

Антон Антонович Дельвиг

П’о небу Тучи гром’овые ходят; П’о полю Пули турецкие свищут. Молодцу ль Грома и пули бояться? Что же он Голову клонит да плачет? Бедному Жаль не себя, горемыки, Жаль ему Душечку красной девицы! Девушку Грозный отец принуждает, Красную Жалобно матушка молит: «Дитятко! Выдь за богатого замуж! Милое, Верь, и не вспомнишь солдата!»

Музей войны

Борис Корнилов

Вот послушай меня, отцовская сила, сивая борода. Золотая, синяя, Азовская, завывала, ревела орда. Лошадей задирая, как волки, батыри у Батыя на зов у верховья ударили Волги, налетая от сильных низов. Татарин, конечно, верна́ твоя обожженная стрела, лепетала она, пернатая, неминуемая была. Игого, лошадиное иго — только пепел шипел на кустах, скрежетала литая верига у боярина на костях. Но уже запирая терем и кончая татарскую дань, царь Иван Васильевич зверем наказал наступать на Казань. Вот послушай, отцовская сила, сивая твоя борода, как метелями заносило все шляхетские города. Голытьбою, нелепой гульбою, матка бозка и пано́ве, с ним бедовати — с Тарасом Бульбою — восемь весен и восемь зим. И колотят копытами в поле, городишки разносят в куски, вот высоких насилуют полек, вырезая ножами соски. Но такому налету не рады, отбивают у вас казаки, визжат веселые сынки, и, как барышник, звонок, рыж, поет по кошелям барыш. А водка хлещет четвертями, коньяк багровый полведра, и черти с длинными когтями ревут и прыгают с утра. На пьяной ярмарке, на пышной — хвастун, бахвал, кудрями рыж — за всё, за барышню барышник, конечно, отдает барыш. И улетает с табунами, хвостами плещут табуны над сосунками, над полями, над появлением луны. Так не зачти же мне в обиду, что распрощался я с тобой, что упустил тебя из виду, кулак, барышник, конобой. И где теперь твои стоянки, магарычи, со свистом клич? И на какой такой гулянке тебя ударил паралич? Ты отошел в сырую землю, глаза свои закрыл навек, и я тебя как сон приемлю — ты умер. Старый человек.

Полна страданий наших чаша

Демьян Бедный

Полна страданий наших чаша, Слились в одно и кровь и пот. Но не угасла сила наша: Она растет, она растет! Кошмарный сон — былые беды, В лучах зари — грядущий бой. Бойцы в предчувствии победы Кипят отвагой молодой. Пускай шипит слепая злоба, Пускай грозит коварный враг, Друзья, мы станем все до гроба За правду — наш победный стяг!

Я люблю кровавый бой

Денис Васильевич Давыдов

Я люблю кровавый бой, Я рожден для службы царской! Сабля, водка, конь гусарской, С вами век мне золотой! Я люблю кровавый бой, Я рожден для службы царской! За тебя на черта рад, Наша матушка Россия! Пусть французишки гнилые К нам пожалуют назад! За тебя на черта рад, Наша матушка Россия! Станем, братцы, вечно жить Вкруг огней, под шалашами, Днем — рубиться молодцами, Вечерком — горелку пить! Станем, братцы, вечно жить Вкруг огней, под шалашами! О, как страшно смерть встречать На постели господином, Ждать конца под балхадином И всечасно умирать! О, как страшно смерть встречать На постели господином! То ли дело средь мечей: Там о славе лишь мечтаешь, Смерти в когти попадаешь, И не думая о ней! То ли дело средь мечей: Там о славе лишь мечтаешь! Я люблю кровавый бой, Я рожден для службы царской! Сабля, водка, конь гусарской, С вами век мне золотой! Я люблю кровавый бой, Я рожден для службы царской!

Снигирь

Гавриил Романович Державин

Что ты заводишь песню военну Флейте подобно, милый снигирь? С кем мы пойдем войной на Гиену? Кто теперь вождь наш? Кто богатырь? Сильный где, храбрый, быстрый Суворов? Северны громы в гробе лежат. Кто перед ратью будет, пылая, Ездить на кляче, есть сухари; В стуже и в зное меч закаляя, Спать на соломе, бдеть до зари; Тысячи воинств, стен и затворов; С горстью россиян всё побеждать? Быть везде первым в мужестве строгом, Шутками зависть, злобу штыком, Рок низлагать молитвой и Богом, Скиптры давая, зваться рабом, Доблестей быв страдалец единых, Жить для царей, себя изнурять? Нет теперь мужа в свете столь славна: Полно петь песню военну, снигирь! Бранна музыка днесь не забавна, Слышен отвсюду томный вой лир; Львиного сердца, крыльев орлиных Нет уже с нами! — что воевать?

Сбегают с гор, грозят и плачут

Илья Эренбург

Сбегают с гор, грозят и плачут, Стреляют, падают, ползут. Рассохся парусник рыбачий, И винодел срубил лозу. Закутанные в одеяла, Посты застыли начеку. Война сердца освежевала И выпустила в ночь тоску. Рука пощады не попросит. Слова врага не обелят. Зовут на выручку колосья, Родные жадные поля. Суров и грозен боя воздух, И пулемета голос лют. А упадешь — земля и звезды, И путь один — как кораблю.

Венгерская песнь

Николай Николаевич Асеев

Простоволосые ивы бросили руки в ручьи. Чайки кричали: «Чьи вы?» Мы отвечали: «Ничьи!» Бьются Перун и Один, в прасини захрипев. мы ж не имеем родин чайкам сложить припев. Так развивайся над прочими, ветер, суровый утонченник, ты, разрывающий клочьями сотни любовей оконченных. Но не умрут глаза — мир ими видели дважды мы,— крикнуть сумеют «назад!» смерти приспешнику каждому. Там, где увяли ивы, где остывают ручьи, чаек, кричащих «чьи вы?», мы обратим в ничьих.

Сыновья, стали старше вы павших отцов…

Расул Гамзатович Гамзатов

[I]Перевод Якова Козловского[/I] Сыновья, стали старше вы павших отцов. Потому что на марше — любой из бойцов, Потому что привалы годам не даны. Вы о нас, сыновья, забывать не должны. Не чернила, а кровь запеклась на земле, Где писала любовь свою повесть в седле. Этой повести строки поныне красны. Вы о нас, сыновья, забывать не должны. В вашем возрасте мы возглавляли полки, Отсвет звёздности падал на наши клинки. Опустили нас в землю, как в саблю ножны. Вы о нас, сыновья, забывать не должны. Мы не знали испуга пред чёрной молвой И своею за друга клялись головой. И отцов не позорили мы седины. Вы о нас, сыновья, забывать не должны. Все, что мы защищали, и вам защищать, Все, что мы завещали, и вам завещать, Потому что свобода не знает цены. Вы о нас, сыновья, забывать не должны. Нужно вам, как нагорью, далёко смотреть, Волноваться, как морю, как звёздам, гореть Будьте долгу верны, добрым думам верны Вы о нас, сыновья, забывать не должны.

Рвань

Зинаида Николаевна Гиппиус

Видали ль вы, братцы, Какой у нас враг, С кем будем сражаться, Какой у них флаг?Эй, красное войско! Эй, сборная рать! Ты ль смертью геройской Пойдёшь умирать?Китайцы, монголы, Башкир да латыш… И всякий-то голый, А хлебца-то — шиш…И немцы, и турки, И чёрный мадьяр… Командует юркий Брюнет-комиссар. Плетется, гонимый, И русский дурак, Столкуемся с ним мы, Не он же наш враг. Мы скажем: ты с нами. Сдавайся своим! Взгляни, что за знамя Над войском твоим? Взгляни, как чернеет, Чернеет насквозь. Не кровью ль твоею Оно запеклось? Очнись от угара И с Богом — вперёд! Тащи комиссара, А сброд — удерёт. Погоним их вместе, Дорогу, воры! Мы к семьям, к невесте, В родные дворы!