Матрёшка

Роберт Иванович Рождественский

Друзья, мой выбор невзлюбя, зря голову морочили!..

В тебе – четырнадцать тебя вместилось, как в матрёшке!..

Живёт со мною первая – дородная, степенная…

Вторая больно колется, за что – не разберу…

А третья – будто школьница на выпускном балу. Всё – можно, всё – пожалуйста: и небо и земля…

Четвёртая безжалостна, как мёртвая петля…

А пятая – зловещая, приметам глупым верящая…

Шестая как эпоха, где ни чертей, ни бога!..

Молчит, не принимая, ревнивая – седьмая…

А следом за ревнивою заохала ленивая, ленивая, постылая, до мелочей земная… Восьмая – бесстыдная! Девятая – шальная!.. Десятая, десятая – испуганная, зябкая, над собственной судьбою горюющая с болью…

Одиннадцатая – щедрая, загадочная, нежная, просящая прощения за то, чего и не было…

Качается двенадцатая, как ягодка лесная, ещё никем не найденная…

А дальше я не знаю, не знаю и настырничаю, и всё не надоест, - хочу достать четырнадцатую, которая – ты и есть!

Похожие по настроению

Верка, Надька и Любка

Александр Башлачев

Когда дважды два было только четыре, Я жил в небольшой коммунальной квартире. Работал с горшком, и ночник мне светил Но я был дураком и за свет не платил. Я грыз те же книжки с чайком вместо сушки, Мечтал застрелиться при всех из Царь-пушки, Ломал свою голову ввиде подушки. Эх, вершки-корешки! От горшка до макушки Обычный крестовый дурак. — Твой ход, — из болот зазывали лягушки. Я пятился задом, как рак. Я пил проявитель, я пил закрепитель, Квартиру с утра превращал в вытрезвитель, Но не утонул ни в стакане, ни в кубке. Как шило в мешке — два смешка, три насмешки — Набитый дурак, я смешал в своей трубке И разом в орла превратился из решки. И душу с душком, словно тело в тележке, Катал я и золотом правил орешки, Но чем-то понравился Любке. Муку через муку поэты рифмуют. Она показала, где раки зимуют. Хоть дело порой доходило до драки — Я Любку люблю! А подробности — враки. Она даже верила в это сама. Мы жили в то время в холерном бараке — Холерой считалась зима. И Верка-портниха сняла с Любки мерку — Хотел я ей на зиму шубу пошить. Но вдруг оказалось, что шуба — на Верку. Я ей предложил вместе с нами пожить. И в картах она разбиралась не в меру — Ходила с ума эта самая Вера. Очнулась зима и прогнала холеру. Короче стал список ночей. Да Вера была и простой и понятной, И снегом засыпала белые пятна, Взяла агитацией в корне наглядной И воском от тысяч свечей. И шило в мешке мы пустили на мыло. Святою водой наш барак затопило. Уж намылились мы, но святая вода На метр из святого и твердого льда. И Вера из шубы скроила одьяло. В нем дырка была — прям так и сияла. Закутавшись в дырку, легли на кровать И стали, как раки, втроем зимовать. Но воду почуяв — да сном или духом — В матросской тельняшке явилась Надюха. Я с нею давно грешным делом матросил, Два раза матрасил, да струсил и бросил. Не так молода, но совсем не старуха, Разбила паркеты из синего льда. Зашла навсегда попрощаться Надюха, Да так и осталась у нас навсегда. Мы прожили зиму активно и дружно. И главное дело — оно нам было не скучно. И кто чем богат, тому все были рады. Но все-таки просто визжали они, Когда рядом с ритмами светской эстрады Я сам, наконец, взял гитару в клешни. Не твистом свистел мой овраг на горе. Я все отдавал из того, что дано. И мозг головной вырезал на коре: Надежда плюс Вера, плюс Саша, плюс Люба Плюс тетя Сережа, плюс дядя Наташа… Короче, не все ли равно. Я пел это в темном холодном бараке, И он превращался в обычный дворец. Так вот что весною поделывают раки! И тут оказалось, что я — рак-отец. Сижу в своем теле, как будто в вулкане. Налейте мне свету из дырки окна! Три грации, словно три грани в стакане. Три грани в стакане, три разных мамани, Три разных мамани, а дочка одна. Но следствия нет без особых причин. Тем более, вроде не дочка, а сын. А может — не сын, а может быть — брат, Сестра или мать или сам я — отец, А может быть, весь первомайский парад! А может быть, город весь наш — Ленинград!.. Светает. Гадаю и наоборот. А может быть — весь наш советский народ. А может быть, в люльке вся наша страна! Давайте придумывать ей имена.

Доченьки

Александр Николаевич Вертинский

У меня завелись ангелята, Завелись среди белого дня! Все, над чем я смеялся когда-то, Все теперь восхищает меня! Жил я шумно и весело — каюсь, Но жена все к рукам прибрала. Совершенно со мной не считаясь, Мне двух дочек она родила. Я был против. Начнутся пеленки… Для чего свою жизнь осложнять? Но залезли мне в сердце девчонки, Как котята в чужую кровать! И теперь, с новым смыслом и целью Я, как птица, гнездо свое вью И порою над их колыбелью Сам себе удивленно пою: «Доченьки, доченьки, доченьки мои! Где ж вы, мои ноченьки, где вы, соловьи?» Вырастут доченьки, доченьки мои… Будут у них ноченьки, будут соловьи! Много русского солнца и света Будет в жизни дочурок моих. И, что самое главное, это То, что Родина будет у них! Будет дом. Будет много игрушек, Мы на елку повесим звезду… Я каких-нибудь добрых старушек Специально для них заведу! Чтобы песни им русские пели, Чтобы сказки ночами плели, Чтобы тихо года шелестели, Чтобы детства забыть не могли! Правда, я постарею немного, Но душой буду юн как они! И просить буду доброго Бога, Чтоб продлил мои грешные дни! Вырастут доченьки, доченьки мои… Будут у них ноченьки, будут соловьи! А закроют доченьки оченьки мои — Мне споют на кладбище те же соловьи.

Нас четверо

Анна Андреевна Ахматова

И отступилась я здесь от всего, От земного всякого блага. Духом, хранителем «места сего» Стала лесная коряга. Все мы немного у жизни в гостях, Жить — этот только привычка. Чудится мне на воздушных путях Двух голосов перекличка. Двух? А еще у восточной стены, В зарослях крепкой малины, Темная, свежая ветвь бузины… Это — письмо от Марины.

Обе вы мне жены

Игорь Северянин

Обе вы мне жены, и у каждой дети — Девочка и мальчик — оба от меня. Девочкина мама с папой в кабинете, А другой не знаю тысячу три дня. Девочкина мама — тяжко ль ей, легко ли — У меня, со мною, целиком во мне. А другая мама где-то там на воле, Может быть, на море, — может быть, на дне. Но ее ребенок, маленький мой мальчик, Матерью пристроен за три пятьдесят. Кто же поцелует рта его коральчик? Что же: я невинен или виноват? Ах, я взял бы, взял бы крошку дорогого, Миленького детку в тесный кабинет. Девочкина мама! слово, только слово! — Это так жестоко: ты ни «да», ни «нет»!

Сколько у тебя дружочков?..

Марина Ивановна Цветаева

— Сколько у тебя дружочков? Целый двор, пожалуй? — После кройки лоскуточков, Прости, не считала. — Скольких перепричащала? Поди, целый рынок? — А на шали бахроминок, Прости, не считала. — А сердца покласть в рядочек — Дойдешь до Китая? — Нынче тиф косит, дружочек! Помру — сосчитаю. Две руки — и пять на каждой — Пальчиков проворных. И на каждом — перстенечек. (На котором — пó два.) К двум рукам — все пальцы — к ним же Перстеньки прибавить — Не начтешь и пятой доли Всех, кого любила!

Двойники

Наталья Крандиевская-Толстая

Всё то, что недоступно глазу, Все тайны помыслов моих Во сне увидела я сразу, Как будто следуя приказу Намеренья проверить их.Сон недра вскрыл мои. И вот Взлетели тени всех пород. И ужас мне они внушили, Так многолики тени были: Та хороша, а та урод,Та до величия горда, Та до убожества смиренна, Та скажет «нет», та скажет «да», И обе правы неизменно И неуступчивы всегда.Та всех щедрей, а та скупа, Та всех мудрей, а та глупа, Та всех добрей, та просто злюка… Нет, совладать мне с вами — мука! Чтоб различить вас — я слепа, Чтоб в руки взять — немногорука.Вы и враги мне, и друзья, И тех и этих принимаю. Вы — двойники мои, я знаю. Быть может, вы и плоть моя, Но, Бога ради, кто же я?

Всей душой хочу я счастья для подруг твоих…

Расул Гамзатович Гамзатов

[I]Перевод Е. Николаевской и И. Снеговой[/I] Всей душой хочу я счастья для подруг твоих! Вот бы замуж поскорее, что ли, выдать их! Сколько с ними ты проводишь золотых часов, Так бы взял и двери дома запер на засов! Сколько раз от стенки к стенке я ходил с тоской, Ждал, чтоб совесть в них проснулась, чтоб ушли домой, На часы смотрел, но стрелки замедляли бег… И сидят недолго гости — кажется, что век. Я таких неугомонных раньше не видал: День болтают — не устанут, я за них устал. Если мы вдвоем решили вечер провести, Хоть одна твоя подруга, но должна зайти! Так поэт, стихи задумав, трудится чуть свет, Но придет болтун-бездельник — и пропал поэт.. И сейчас я жду, что кто-то постучится вдруг. Вот бы взять и выдать замуж всех твоих подруг!

В альбом Александре Андреевне Протасовой

Василий Андреевич Жуковский

Ты свет увидела во дни моей весны, Дни чистые, когда все в жизни так прекрасно, Так живо близкое, далекое так ясно, Когда лелеют нас магические сны; Тогда с небес к твоей спокойной колыбели Святые радости подругами слетели — Их рой сном утренним кругом тебя играл; И ангел прелести, твоя родня, с любовью Незримо к твоему приникнул изголовью И никогда тебя с тех пор не покидал… Лета прошли — твои все спутники с тобою; У входа в свет с живой и ждущею душою Ты в их кругу стоишь, прелестна, как они. А я, знакомец твой в те радостные дни, Я на тебя смотрю с веселием унылым; Теснишься в сердце ты изображеньем милым Всего минувшего, всего, чем жизнь была Так сладостно полна, так пламенно мила, Что вдохновением всю душу зажигало, Всего, что лучшего в ней было и пропало… О, упоение томительной мечты, Покинь меня! Желать — безжалостно ты учишь; Не воскрешая, смерть мою тревожишь ты; В могиле мертвеца ты чувством жизни мучишь.

Субботник

Владимир Семенович Высоцкий

Гули-гули-гуленьки, Девоньки-девуленьки! Вы оставьте мне на память В сердце загогулинки. Не гляди, что я сердит: По тебе же сохну-то! Я не с фронта инвалид, Я — любовью трёхнутый. Выходите к Ванечке, Да Манечки-мотанечки! Вы что стоите, как старушки — Божьи одуванчики? Милый мой — каменотёс, Сильный он да ласковый, Он мне с Англии привёз Лифчик пенопластовый. Здеся мода отстаёт. Вот у нас, в Австралии, Очень в моде в этот год В три обхвата талии. Уж не знаю я, как тут, А, к примеру, в Дании Девок в загсы волокут При втором свидании. Я не знаю, как у вас, А у нас во Франции Замуж можно десять раз — И все без регистрации. Ой! Табань, табань, табань, А то в берег врежемся. Не вставай в такую рань, Давай ещё понежимся! Без ушка иголочка, Оля! Ольга, Олечка, Ты поднеси-ка инвалиду Столько да полстолечка. На пути, на перепутье Молодуху сватал дед, Сперва думали, что шутит, Оказалося, что — нет. Мой милёнок всё допил Дочисту и допьяна, Потому и наступил В мире кризис топливный. Ты не вой, не ной, не ной — Этот кризис нефтяной, Надо больше опасаться, Что наступит спиртовой! Гляну я — одна семья На таком воскреснике: Да все друг другу сыновья Али даже крестники.

13

Зинаида Николаевна Гиппиус

Тринадцать, темное число! Предвестье зол, насмешка, мщенье, Измена, хитрость и паденье,- Ты в мир со Змеем приползло.И, чтоб везде разрушить чет,- Из всех союзов и слияний, Сплетений, смесей, сочетаний — Тринадцать Дьявол создает.Он любит числами играть. От века ненавидя вечность,- Позорит 8 — бесконечность,- Сливая с ним пустое 5.Иль, чтоб тринадцать сотворить,- Подвижен, радостен и зорок,- Покорной парою пятерок Он 3 дерзает осквернить. Порой, не брезгуя ничем, Число звериное хватает И с ним, с шестью, соединяет Он легкомысленное 7. И, добиваясь своего, К двум с десятью он не случайно В святую ночь беседы тайной Еще прибавил — одного. Твое, тринадцать, острие То откровенно, то обманно, Но непрестанно, неустанно Пронзает наше бытие. И, волей Первого Творца, Тринадцать, ты — необходимо. Законом мира ты хранимо — Для мира грозного Конца.