Стихи Мандельштама серебряный век — читать онлайн: 192 стихотворения

Листьев сочувственный шорох

Возьми на радость из моих ладоней…

Возьми на радость из моих ладоней

Дано мне тело — что мне делать с ним…

Дано мне тело — что мне делать с ним,

Я ненавижу свет…

Я ненавижу свет

Импрессионизм

Художник нам изобразил

Стихи о неизвестном солдате

Этот воздух пусть будет свидетелем —

Я вздрагиваю от холода…

Я вздрагиваю от холода —

Декабрист

— Тому свидетельство языческий сенат —

Бессонница. Гомер. Тугие паруса…

Бессонница. Гомер. Тугие паруса.

Tristia (Я изучил науку расставанья)

Я изучил науку расставанья

Я не слыхал рассказов Оссиана

Я не слыхал рассказов Оссиана,

Воздух пасмурный влажен и гулок

Воздух пасмурный влажен и гулок;

Мой тихий сон, мой сон ежеминутный…

Мой тихий сон, мой сон ежеминутный —

Паденье, неизменный спутник страха

Паденье — неизменный спутник страха,

Петербургские строфы

Н. Гумилеву

Пусти меня, отдай меня, Воронеж…

Пусти меня, отдай меня, Воронеж:

Адмиралтейство

В столице северной томится пыльный тополь,

Твоим узким плечам

Твоим узким плечам под бичами краснеть,

Невыразимая печаль

В Петербурге мы сойдемся снова

В Петербурге мы сойдемся снова,

Я наравне с другими хочу тебе служить

Я наравне с другими

Я в хоровод теней

Я в хоровод теней, топтавших нежный луг,

Среди лесов, унылых и заброшенных…

Среди лесов, унылых и заброшенных,

Кассандре

Я не искал в цветущие мгновенья

Золотистого меда струя

Золотистого меда струя из бутылки текла

О свободе небывалой…

О свободе небывалой

Мне Тифлис горбатый снится…

Мне Тифлис горбатый снится,

Мороженно! Солнце. Воздушный бисквит…

«Мороженно!» Солнце. Воздушный бисквит.

На бледно-голубой эмали

На бледно-голубой эмали,

Стансы

Я не хочу средь юношей тепличных

Пусть имена цветущих городов…

Пусть имена цветущих городов

От вторника и до субботы…

От вторника и до субботы

В морозном воздухе растаял легкий дым…

В морозном воздухе растаял легкий дым,

Куда как страшно нам с тобой…

Куда как страшно нам с тобой,

За Паганини длиннопалым…

За Паганини длиннопалым

Я не увижу знаменитой Федры…

Я не увижу знаменитой «Федры»,

Может быть, это точка безумия

Может быть, это точка безумия,

За гремучую доблесть грядущих веков…

За гремучую доблесть грядущих веков,

Где связанный и пригвожденный стон…

Где связанный и пригвожденный стон?

Отравлен хлеб, и воздух выпит…

Отравлен хлеб, и воздух выпит.

Московский дождик

Бульварной Пропилеи шорох —

Я к губам подношу эту зелень…

Я к губам подношу эту зелень —

Мне жалко, что теперь зима

Ещё не умер ты

Еще не умер ты, еще ты не один,

Ленинград

Я вернулся в мой город, знакомый до слез,

На страшной высоте блуждающий огонь!..

На страшной высоте блуждающий огонь!

Есть целомудренные чары

Есть целомудренные чары —

Ни о чем не нужно говорить

Ни о чем не нужно говорить,

Образ твой, мучительный и зыбкий…

Образ твой, мучительный и зыбкий,

Жил Александр Герцович…

Жил Александр Герцевич,

Когда октябрьский нам готовил временщик…

Когда октябрьский нам готовил временщик

Меганом

Еще далеко асфоделей

Не спрашивай, ты знаешь

Не спрашивай: ты знаешь,

О, как мы любим лицемерить

Кухня

Гудит и пляшет розовый

Звук осторожный и глухой…

Звук осторожный и глухой

Из омута злого и вязкого…

Из омута злого и вязкого

Notre Dame

Где римский судия судил чужой народ,

Два трамвая Клик и Трам

Жили в парке два трамвая:

С веселым ржанием пасутся табуны…

С веселым ржанием пасутся табуны,

Рим

Где лягушки фонтанов, расквакавшись

На меня нацелилась груша да черемуха…

На меня нацелилась груша да черемуха —

Айя-София

Айя-София — здесь остановиться

Дворцовая площадь

Императорский виссон

Ода Сталину

Когда б я уголь взял для высшей похвалы —

Silentium

Она еще не родилась,

На откосы, Волга, хлынь, Волга, хлынь

На откосы, Волга, хлынь, Волга, хлынь,

Телефон

На этом диком страшном свете

Старый Крым

Холодная весна. Голодный Старый Крым,

Актер и рабочий

Здесь, на твердой площадке яхт-клуба,

С миром державным я был лишь ребячески связан…

С миром державным я был лишь ребячески связан,

Мастерица виноватых взоров…

Мастерица виноватых взоров,

Медлительнее снежный улей

Медлительнее снежный улей,

Что поют часы-кузнечик…

Что поют часы-кузнечик,

Смутно дышащими листьями

Смутно-дышащими листьями

В лицо морозу я гляжу один

В лицо морозу я гляжу один:

Сёстры тяжесть и нежность, одинаковы ваши приметы

Сёстры тяжесть и нежность, одинаковы ваши приметы.

В тот вечер не гудел стрельчатый лес органа…

В тот вечер не гудел стрельчатый лес органа,

Заснула чернь

Заснула чернь. Зияет площадь аркой.

Я вижу каменное небо…

Я вижу каменное небо

Холодок щекочет темя…

Холодок щекочет темя,

Сусальным золотом горят…

Сусальным золотом горят

Мне холодно. Прозрачная весна…

Мне холодно. Прозрачная весна

Бесшумное веретено…

Бесшумное веретено

Душу от внешних условий

Encyclyca

Есть обитаемая духом

Футбол

Телохранитель был отравлен.

Чуть мерцает призрачная сцена

Чуть мерцает призрачная сцена,

Париж

Язык булыжника мне голубя понятней,

Сонный трамвай

У каждого трамвая

Мадригал

Дочь Андроника Комнена,

О красавица Сайма, ты лодку мою колыхала…

О красавица Сайма, ты лодку мою колыхала,

Все в трамвае

Красноглазой сонной стаей

Мальчик в трамвае

Однажды утром сел в трамвай

Калоша

Для резиновой калоши

Муха

— Ты куда попала, муха?

Развеселился, наконец

Развеселился, наконец,

Американка

Американка в двадцать лет

Как бык шестикрылый и грозный

Как бык шестикрылый и грозный,

В Петрополе прозрачном мы умрем

В Петрополе прозрачном мы умрем,

На влажный камень возведённый

На влажный камень возведённый,

Колют ресницы, в груди прикипела слеза…

Колют ресницы. В груди прикипела слеза.

Ночь. Дорога. Сон первичный

Свежо раскинулась сирень

Свежо раскинулась сирень,

Я скажу это начерно, шепотом

Я скажу это начерно, шопотом,

Мы с тобой на кухне посидим

Мы с тобой на кухне посидим,

Умывался ночью на дворе…

Умывался ночью на дворе.

Пою, когда гортань сыра…

Пою, когда гортань сыра, душа — суха,

Люблю под сводами седыя тишины

Я буду метаться по табору улицы темной…

Я буду метаться по табору улицы темной

В хрустальном омуте какая крутизна

В хрустальном омуте какая крутизна!

В огромном омуте прозрачно и темно…

В огромном омуте прозрачно и темно,

Он дирижировал кавказскими горами

Кооператив

В нашем кооперативе

Весёлая скороговорка

Весёлая скороговорка;

Да, я лежу в земле, губами шевеля…

Да, я лежу в земле, губами шевеля,

Сумерки свободы

Прославим, братья, сумерки свободы,

В разноголосице девического хора…

В разноголосице девического хора

Из полутемной залы, вдруг…

Из полутемной залы, вдруг,

Вот дароносица, как солнце золотое…

Вот дароносица, как солнце золотое,

Дайте Тютчеву стрекозу

Дайте Тютчеву стрекозу —

Детский рот жуёт свою мякину

Детский рот жуёт свою мякину,

Когда в далекую Корею

Когда на площадях и в тишине келейной…

Когда на площадях и в тишине келейной

Чарли Чаплин

И поныне на Афоне…

И поныне на Афоне

Рассыпаются горохом телефонные звонки

Рассыпаются горохом

Раковина

Быть может, я тебе не нужен,

Убиты медью вечерней…

Убиты медью вечерней

Кинематограф

Кинематограф. Три скамейки.

Природа — тот же Рим и отразилась в нем…

Природа — тот же Рим и отразилась в нем.

Второй футбол

Рассеян утренник тяжелый,

Когда мозаик никнут травы…

Когда мозаик никнут травы

Заблудился я в небе…

Заблудился я в небе – что делать?

Жизнь упала, как зарница…

Жизнь упала, как зарница,

Среди священников левитом молодым…

Среди священников левитом молодым

Все чуждо нам в столице непотребной…

Все чуждо нам в столице непотребной:

Обороняет сон мою донскую сонь

Обороняет сон мою донскую сонь,

Вечер нежный. Сумрак важный…

Вечер нежный. Сумрак важный.

Если утро зимнее темно…

Если утро зимнее темно,

Довольно кукситься!..

Довольно кукситься! Бумаги в стол засунем!

О временах простых и грубых

Что ты прячешься, фотограф (отрывок из стихотоворения «Примус»)

Что ты прячешься, фотограф,

Золотистого меда струя из бутылки текла…

Золотистого меда струя из бутылки текла

Зверинец

Отверженное слово «мир»

Как по улицам Киева-Вия…

Как по улицам Киева-Вия

Примус

I

Есть ценностей незыблемая скала

Есть ценностей незыблемая ска́ла

Муравьи

Муравьев не нужно трогать:

Эта ночь непоправима…

Эта ночь непоправима,

Нежнее нежного

Я должен жить, хотя я дважды умер…

Я должен жить, хотя я дважды умер,

Может быть, не хватит мне свечи

Кто знает, может быть, не хватит мне свечи

За то, что я руки твои не сумел удержать…

За то, что я руки твои не сумел удержать,

Эта область в темноводье

Эта область в темноводье —

Не веря воскресенья чуду…

Не веря воскресенья чуду,

Как этих покрывал и этого убора…

— Как этих покрывал и этого убора

Сохрани мою речь навсегда…

Сохрани мою речь навсегда за привкус несчастья и дыма,

Нашедший подкову

Глядим на лес и говорим:

Когда удар с ударами встречается

Как овцы, жалкою толпой

Улица Мандельштама

Это какая улица?

Вы, с квадратными окошками…

Вы, с квадратными окошками, невысокие дома,—

Рояль

Мы сегодня увидали

Тянется лесом дороженька пыльная…

Тянется лесом дороженька пыльная,

Соломинка

Когда, соломинка, не спишь в огромной спальне

Обиженно уходят на холмы…

Обиженно уходят на холмы,

Разрывы круглых бухт, и хрящ, и синева…

Разрывы круглых бухт, и хрящ, и синева,

1914

Собирались Эллины войною

Как кони медленно ступают…

Как кони медленно ступают,

Буквы

— Я писать умею: отчего же

Американ бар

Ещё девиц не видно в баре,

Я около Кольцова…

Я около Кольцова,

Сегодня ночью, не солгу…

Сегодня ночью, не солгу,

Люблю морозное дыханье…

Люблю морозное дыханье

Как светотени мученик Рембрандт…

Как светотени мученик Рембрандт,

Твоя весёлая нежность

Портниха

Утомилась портниха —

Вооруженный зреньем узких ос…

Вооруженный зреньем узких ос,

Слух чуткий парус напрягает

Слух чуткий парус напрягает,

Когда в теплой ночи замирает…

Когда в теплой ночи замирает

В непринужденности творящего обмена…

В непринужденности творящего обмена,

Ахматова

В пол-оборота, о печаль,

Когда городская выходит на стогны луна

Когда городская выходит на стогны луна,

Твоё чудесное произношенье

Твоё чудесное произношенье —

Темных уз земного заточенья…

Темных уз земного заточенья

Это есть мадам Мария

Это есть мадам Мария —

Шары

Дутые-надутые шары-пустомели

На розвальнях, уложенных соломой…

На розвальнях, уложенных соломой,

Нереиды мои, нереиды

Нереиды мои, нереиды,

Змей

Осенний сумрак — ржавое железо

Чистильщик

Подойди ко мне поближе,