Сагурамо

Я твой родничок, Сагурамо, Наверно, вовек не забуду. Здесь каменных гор панорама Вставала, подобная чуду.

Здесь гор изумрудная груда В одежде из груш и кизила, Как некое древнее чудо, Навек мое сердце пленила.

Спускаясь с высот Зедазени, С развалин старинного храма, Я видел, как тропы оленьи Бежали к тебе, Сагурамо.

Здесь птицы, как малые дети, Смотрели в глаза человечьи И пели мне песню о лете На птичьем блаженном наречье.

И в нише из древнего камня, Где ласточек плакала стая, Звучала струя родника мне, Дугою в бассейн упадая.

И днем, над работой склоняясь, И ночью, проснувшись в постели, Я слышал, как, в окна врываясь, Холодные струи звенели.

И мир превращался в огромный Певучий источник величья, И, песней его изумленный, Хотел его тайну постичь я.

И спутники Гурамишвили, Вставая из бездны столетий, К постели моей подходили, Рыдая, как малые дети.

И туч поднимались волокна, И дождь барабанил по крыше, и с шумом в открытые окна Врывались летучие мыши.

И сердце Ильи Чавчавадзе Гремело так громко и близко, Что молнией стала казаться Вершина его обелиска.

Я вздрагивал, я просыпался, Я с треском захлопывал ставни, И снова мне в уши врывался Источник, звенящий на камне.

И каменный храм Зедазени Пылал над блистательным Мцхетом, И небо тропинки оленьи Своим заливало рассветом.