Сомнение
Когда зовут меня поэтом Уста ровесницы харит, И соблазнительным приветом Она мечты мои живит; Когда душе моей опасен Любви могущественный жар — Я молчалив, я не согласен, Я берегу небесный дар… Избранник бога песнопенья, Надменно чувствуя, кто я, Означу ль светом вдохновенья Простую жажду наслажденья, Безумный навык бытия? Сей мир поэзии обычной — Он тесен славе; мир иной, Свободный, светлый, безграничной, Как рай, лежит передо мной!
Похожие по настроению
Сомнение
Аполлон Николаевич Майков
Пусть говорят: поэзия — мечта, Горячки сердца бред ничтожный, Что мир ее есть мир пустой и ложный, И бледный вымысл — красота; Пусть нет для мореходцев дальных Сирен опасных, нет дриад В лесах густых, в ручьях кристальных Золотовласых нет наяд; Пусть Зевс из длани не низводит Разящей молнии поток И на ночь Гелиос не сходит К Фетиде в пурпурный чертог; Пусть так! Но в полдень листьев шепот Так полон тайны, шум ручья Так сладкозвучен, моря ропот Глубокомыслен, солнце дня С такой любовию приемлет Пучина моря, лунный лик Так сокровен, что сердце внемлет Во всем таинственный язык; И ты невольно сим явленьям Даруешь жизни красоты, И этим милым заблужденьям И веришь и не веришь ты!
Поэт
Дмитрий Мережковский
Сладок мне венец забвенья темный, Посреди ликующих глупцов Я иду отверженный, бездомный И бедней последних бедняков. Но душа не хочет примиренья И не знает, что такое страх; К людям в ней — великое презренье, И любовь, любовь в моих очах: Я люблю безумную свободу! Выше храмов, тюрем и дворцов Мчится дух мой к дальнему восходу, В царство ветра, солнца и орлов! А внизу, меж тем, как призрак темный, Посреди ликующих глупцов, Я иду отверженный, бездомный И бедней последних бедняков.
На что мне пышные палаты
Федор Сологуб
На что мне пышные палаты И шелк изнеженных одежд? В полях мечты мои крылаты, Подруги сладостных надежд. Они летят за мной толпами, Когда, цветам невинным брат, Я окрыленными стопами Иду, куда глаза глядят. Слагать стихи и верить смело Тому, Кто мне дарует свет, И разве есть иное дело, Иная цель, иной завет?
Зависть
Илья Сельвинский
Что мне в даровании поэта, Если ты к поэзии глуха, Если для тебя культура эта — Что-то вроде школьного греха;Что мне в озарении поэта, Если ты для быта создана — Ни к чему тебе, что в гулах где-то Горная дымится седина;Что мне в сердцеведенье поэта, Что мне этот всемогущий лист, Если в лузу, как из пистолета, Бьет без промаха биллиардист?
Дума
Каролина Павлова
Когда в раздор с самим собою Мой ум бессильно погружен, Когда лежит на нем порою Уныло-праздный полусон, — Тогда зашепчет вдруг украдкой, Тогда звучит в груди моей Какой-то отзыв грустно-сладкой Далеких чувств, далеких дней. Жаль небывалого мне снова, Простор грядущего мне пуст: Мелькнет призрак, уронит слово, И тщетный вздох сорвется с уст. Но вдруг в час дум, в час грусти лживой, Взяв право грозное свое, Души усталой и ленивой Перстом коснется бытие. И в тайной силе, вечно юный, Ответит дух мой на призыв; Другие в нем проснутся струны, Другой воскреснет в нем порыв. Гляжу в лицо я жизни строгой И познаю, что нас она Недаром вечною тревогой На бой тяжелый звать вольна; И что не тщетно сердце любит Средь горестных ее забот, И что не все она погубит, И что не все она возьмет.
Мир поэта
Константин Фофанов
По шумным улицам, в живой толпе народа, В вертепах праздничных разврата и гульбы. Среди полян кладбищ, где гневная природа Венчает зеленью гробы; Во мраке темных рощ, в кудрявой чаще леса. Где мягко бродит тень от сосен И берез. Где звонче хрустали эфирного навеса При вспышке майских гроз. У тихоструйных вод, где тощую осоку Лобзает беглых волн обманчивый прибой, В пустынях, где земля завистливому оку Грозит небесною стеной, И там, где скаты гор в бессмертном изваяньи Застыли навсегда под божеской рукой, — Везде поэт, как царь, как гордый царь в изгнаньи, Томится мощною душой… Он носит мир в душе прекраснее и шире. Над ним он властвует, как вдохновенный бог, А здесь, в толпе людской, в слепом подлунном мир Он только раб тревог… И душно здесь ему, и больно пресмыкаться… Он любит солнце грез, он ненавидит тьму, Он хочет властвовать, он хочет наслаждаться Не покоряясь ничему. Он хочет взмахом крыл разбить земные цепи. Оставить мрак земной в наследие глупцам… Со стрелами зарниц блуждать в небесной стел И приобщаться к божествам!
Поэту (Пусть гордый ум вещает миру)
Константин Романов
Пусть гордый ум вещает миру, Что все незримое — лишь сон, Пусть знанья молится кумиру И лишь науки чтит закон.Но ты, поэт, верь в жизнь иную: Тебе небес открыта дверь; Верь в силу творчества живую, Во все несбыточное верь!Лишь тем, что свято, безупречно, Что полно чистой красоты, Лишь тем, что светит правдой вечной, Певец, пленяться должен ты.Любовь — твое да будет знанье: Проникнись ей, и песнь твоя В себя включит и все страданье, И все блаженство бытия.
Другу (Не искушай меня бесплодно)
Николай Языков
Не искушай меня бесплодно, Не призывай на Геликон: Не раб я черни благородной, Ее закон — не мой закон. Пусть слух ее ласкают жадной Певцы — ровесники ее; Ей слушать песни их отрадно, Они для ней своя семья: Ни вкус, ни век, ни просвещенье Не разграничивают их; Ее приводит в восхищенье Безжизненный, но звучный стих. Так песнь простая поселянки Пленяет поселян простых; Так песни буйные цыганки Приятней арий для иных. Не искушай меня бесплодно, Не призывай на Геликон: Не раб я черни благородной, Ее закон — не мой закон. Когда б парнасский повелитель Меня младенца полюбил; Когда б прекрасного даритель Меня прекрасным наделил; Была б и я поэтом славным; Я гласом стройным и забавным Певала б громкие дела, Отрады Бахуса, вина, Киприды милой упоенья, Или подобное тому. Но дар отрадный песнопенья Отказан духу моему, И не могу я мыслей, чувства В немногих рифмах заключить — И тоном высшего искусства Пред каждым их проговорить. Я прозой чистою пленяюсь, И ею всюду объясняюсь; Примите ж в прозе мой привет: «Пусть ангел вашего явленья Вас охраняет много лет, И пусть святое провиденье Вас удалит от зол и бед! Пусть ваши дни — всегда блистая Лишь видят радость и покой, Как легкокрылого дни мая Все кажут радость и покой!»
К поэзии
Василий Андреевич Жуковский
Чудесный дар богов! О пламенных сердец веселье и любовь, О прелесть тихая, души очарованье — Поэзия! С тобой И скорбь, и нищета, и мрачное изгнанье — Теряют ужас свой! В тени дубравы, над потоком, Друг Феба, с ясною душей, В убогой хижине своей, Забывший рок, забвенный роком, — Поет, мечтает и — блажен! И кто, и кто не оживлен Твоим божественным влияньем? Цевницы грубыя задумчивым бряцаньем Лапландец, дикий сын снегов, Свою туманную отчизну прославляет И неискусственной гармонией стихов, Смотря на бурные валы, изображает И дымный свой шалаш, и хлад, и шум морей, И быстрый бег саней, Летящих по снегам с еленем быстроногим. Счастливый жребием убогим, Оратай, наклонясь на плуг, Влекомый медленно усталыми волами, — Поет свой лес, свой мирный луг, Возы, скрипящи под снопами, И сладость зимних вечеров, Когда, при шуме вьюг, пред очагом блестящим, В кругу своих сынов, С напитком пенным и кипящим, Он радость в сердце льет И мирно в полночь засыпает, Забыв на дикие бразды пролитый пот… Но вы, которых луч небесный оживляет, Певцы, друзья души моей! В печальном странствии минутной жизни сей Тернистую стезю цветами усыпайте И в пылкие сердца свой пламень изливайте! Да звуком ваших громких лир Герой, ко славе пробужденный, Дивит и потрясает мир! Да юноша воспламененный От них в восторге слезы льет, Алтарь отечества лобзает И смерти за него, как блага, ожидает! Да бедный труженик душою расцветет От ваших песней благодатных! Но да обрушится ваш гром На сих жестоких и развратных, Которые, в стыде, с возвышенным челом, Невинность, доблести и честь поправ ногами, Дерзают величать себя полубогами! — Друзья небесных муз! пленимся ль суетой? Презрев минутные успехи — Ничтожный глас похвал, кимвальный звон пустой, — Презревши роскоши утехи, Пойдем великих по следам! — Стезя к бессмертию судьбой открыта нам! Не остыдим себя хвалою Высоких жребием, презрительных душою, — Дерзнем достойных увенчать! Любимцу ль Фебову за призраком гоняться? Любимцу ль Фебову во прахе пресмыкаться И унижением Фортуну обольщать? Потомство раздает венцы и посрамленье: Дерзнем свой мавзолей в алтарь преобратить! О слава, сердца восхищенье! О жребий сладостный — в любви потомства жить!
Поэт
Владимир Владимирович Набоков
Среди обугленных развалин, средь унизительных могил — не безнадежен, не печален, но полон жизни, полон сил — с моею музою незримой так беззаботно я брожу и с радостью неизъяснимой на небо ясное гляжу. Я над собою солнце вижу и сладостные слезы лью, и никого я не обижу, и никого не полюблю. Иное счастье мне доступно, я предаюсь иной тоске, а все, что жалко иль преступно, осталось где-то вдалеке. Там занимаются пожары, там, сполохами окружен, мир сотрясается, и старый переступается закон. Там опьяневшие народы ведет безумие само,— и вот на чучеле свободы бессменной пошлости клеймо. Я в стороне. Молюсь, ликую, и ничего не надо мне, когда вселенную я чую в своей душевной глубине. То я беседую с волнами, то с ветром, с птицей уношусь и со святыми небесами мечтами чистыми делюсь.
Другие стихи этого автора
Всего: 254Буря
Николай Языков
Громадные тучи нависли широко Над морем, и скрыли блистательный день, И в синюю бездну спустились глубоко, И в ней улеглася тяжёлая тень; Но бездна морская уже негодует, Ей хочется света, и ропщет она, И скоро, могучая, встанет, грозна, Пространно и громко она забушует. Великую силу уже подымая, Полки она строит из водных громад; И вал-великан, головою качая, Становится в ряд, и ряды говорят; И вот, свои смуглые лица нахмуря И белые гребни колебля, они Идут. В чёрных тучах блеснули огни И гром загудел. Начинается буря.
Бессонница
Николай Языков
Что мечты мои волнует На привычном ложе сна? На лицо и грудь мне дует Свежим воздухом весна, Тихо очи мне целует Полуночная луна. Ты ль, приют восторгам нежным, Радость юности моей, Ангел взором безмятежным, Ангел прелестью очей, Персей блеском белоснежным, Мягких золотом кудрей! Ты ли мне любви мечтами Прогоняешь мирны сны? Ты ли свежими устами Навеваешь свет луны, Скрыта легкими тенями Соблазнительной весны? Благодатное виденье, Тихий ангел! успокой, Усыпи души волненье, Чувства жаркие напой И даруй мне утомленье, Освященное тобой!
Ау
Николай Языков
Голубоокая, младая, Мой чернобровый ангел рая! Ты, мной воспетая давно, Еще в те дни, как пел я радость И жизни праздничную сладость, Искрокипучее вино,— Тебе привет мой издалеча, От москворецких берегов Туда, где звонких звоном веча Моих пугалась ты стихов; Где странно юность мной играла, Где в одинокий мой приют То заходил бессонный труд, То ночь с гремушкой забегала! Пестро, неправильно я жил! Там всё, чем бог добра и света Благословляет многи лета Тот край, всё: бодрость чувств и сил, Ученье, дружбу, вольность нашу, Гульбу, шум, праздность, лень — я слил В одну торжественную чашу, И пил да пел… я долго пил! Голубоокая, младая, Мой чернобровый ангел рая! Тебя, звезду мою, найдет Поэта вестник расторопный, Мой бойкий ямб четверостопный, Мой говорливый скороход: Тебе он скажет весть благую. Да, я покинул наконец Пиры, беспечность кочевую, Я, голосистый их певец! Святых восторгов просит лира — Она чужда тех буйных лет, И вновь из прелести сует Не сотворит себе кумира! Я здесь!— Да здравствует Москва! Вот небеса мои родные! Здесь наша матушка-Россия Семисотлетняя жива! Здесь всё бывало: плен, свобода. Орда, и Польша, и Литва, Французы, лавр и хмель народа, Всё, всё!.. Да здравствует Москва! Какими думами украшен Сей холм давнишних стен и башен, Бойниц, соборов и палат! Здесь наших бед и нашей славы Хранится повесть! Эти главы Святым сиянием горят! О! проклят будь, кто потревожит Великолепье старины, Кто на нее печать наложит Мимоходящей новизны! Сюда! на дело песнопений, Поэты наши! Для стихов В Москве ищите русских слов, Своенародных вдохновений! Как много мне судьба дала! Денницей ярко-пурпуровой Как ясно, тихо жизни новой Она восток мне убрала! Не пьян полет моих желаний; Свобода сердца весела; И стихотворческие длани К струнам — и лира ожила! Мой чернобровый ангел рая! Моли судьбу, да всеблагая Не отнимает у меня: Ни одиночества дневного, Ни одиночества ночного, Ни дум деятельного дня, Ни тихих снов ленивой ночи! И скромной песнию любви Я воспою лазурны очи, Ланиты свежие твои, Уста сахарны, груди полны, И белизну твоих грудей, И черных девственных кудрей На ней блистающие волны! Твоя мольба всегда верна; И мой обет — он совершится! Мечта любовью раскипится, И в звуки выльется она! И будут звуки те прекрасны, И будет сладость их нежна, Как сон пленительный и ясный, Тебя поднявший с ложа сна.
Аделаиде
Николай Языков
Ланит и персей жар и нега, Живые груди, блеск очей, И волны ветреных кудрей… О друг! ты Альфа и Омега Любви возвышенной моей! С минуты нашего свиданья Мои пророческие сны, Мои кипучие желанья Все на тебя устремлены. Предайся мне: любви забавы И песнью громкой воспою И окружу лучами славы Младую голову твою.
Толпа ли девочек крикливая, живая
Николай Языков
Толпа ли девочек крикливая, живая, На фабрику сучить сигары поспешая, Шумит по улице; иль добрый наш сосед, Уже глядит в окно и тихо созерцает, Как близ него кузнец подковы подшивает Корове иль ослу; иль пара дюжих псов Тележку, полную капусты иль бобов, Тащит по мостовой, работая всей силой; Служанка ль, красота, развившаяся мило, Склонилась над ведром, готова мыть крыльцо, А холод между тем румянит ей лицо, А ветреный зефир заигрывает с нею, Теребит с плеч платок и раскрывает шею, Прельщенный пышностью живых лилей и роз; Повозник ли, бичом пощелкивая, воз Высокий, громоздкой и длинный-передлинный, Где несколько семей под крышкою холстинной, Разнобоярщина из многих стран и мест, Нашли себе весьма удобный переезд, Свой полновесный воз к гостинице подводит, И сам почтенный Диц встречать его выходит, И «Золотой Сарай» хлопочет и звонит; Иль вдруг вся улица народом закипит: Торжественно идет музыка боевая, За ней гражданский полк, воинственно ступая, В великолепии, в порядке строевом Красуется, неся ганавский огнь и гром: Защита вечных прав, полезное явленье. Торопится ль в наш дом на страстное сиденье Прелестница, франтя нарядом щегольским, И новым зонтиком, и платьем голубым, Та белотелая и сладостная Дора… Взойдет ли ясная осенняя Аврора, Или туманный день, печален и сердит, И снегом и дождем в окно мое стучит,- И что б ни делалось передо мною — муки Одни и те ж со мной; возьму ли книгу в руки, Берусь ли за перо — всегда со мной тоска: Пора же мне домой… Россия далека! И трудно мне дышать, и сердце замирает; Но никогда меня тоска не угнетает Так сокрушительно, так грубо, как в тот час, Когда вечерний луч давно уже погас, Когда всё спит, когда одни мои лишь очи Не спят, лишенные благословений ночи.
Она меня очаровала
Николай Языков
Она меня очаровала, Я в ней нашел все красоты, Все совершенства идеала Моей возвышенной мечты. Напрасно я простую долю У небожителей просил И мир души и сердца волю Как драгоценности хранил. Любви чарующая сила, Как искра Зевсова огня, Всего меня воспламенила, Всего проникнула меня. Пускай не мне ее награды; Она мой рай, моя звезда В часы вакхической отрады, В часы покоя и труда. Я бескорыстно повинуюсь Порывам страсти молодой И восхищаюсь и любуюсь Непобедимою красой.
О деньги, деньги
Николай Языков
О деньги, деньги! Для чего Вы не всегда в моем кармане? Теперь Христово рождество И веселятся христиане; А я один, я чужд всего, Что мне надежды обещали: Мои мечты — мечты печали, Мои финансы — ничего! Туда, туда, к Петрову граду Я полетел бы: мне мила Страна, где первую награду Мне муза пылкая дала; Но что не можно, то не можно! Без денег, радости людей, Здесь не дадут мне подорожной, А на дороге лошадей. Так ратник в поле боевом Свою судьбину проклинает, Когда разбитое врагом Копье последнее бросает: Его руке не взять венца, Ему не славиться войною, Он смотрит вдаль — и взор бойца Сверкает первою слезою.
Не улетай, не улетай
Николай Языков
Не улетай, не улетай, Живой мечты очарованье! Ты возвратило сердцу рай — Минувших дней воспоминанье. Прошел, прошел их милый сон, Но все душа за ним стремится И ждет: быть может, снова он Хотя однажды ей приснится… Так путник в ранние часы, Застигнут ужасами бури, С надеждой смотрит на красы Где-где светлеющей лазури!
Меня любовь преобразила
Николай Языков
Меня любовь преобразила: Я стал задумчив и уныл; Я ночи бледные светила, Я сумрак ночи полюбил. Когда веселая зарница Горит за дальнею горой, И пар густеет над водой, И смолкла вечера певица, По скату сонных берегов Брожу, тоскуя и мечтая, И жду, когда между кустов Мелькнет условленный покров Или тропинка потайная Зашепчет шорохом шагов. Гори, прелестное светило, Помедли, мрак, на лоне вод: Она придет, мой ангел милый, Любовь моя,- она придет!
Утро
Николай Языков
Пурпурово-золотое На лазурный неба свод Солнце в царственном покое Лучезарно восстает; Ночь сняла свои туманы С пробудившейся земли; Блеском утренним поляны, Лес и холмы расцвели. Чу! как ярко и проворно, Вон за этою рекой, Повторяет отзыв горный Звук волынки полевой! Чу! скрыпят уж воротами, Выезжая из села, И дробится над водами Плеск рыбачьего весла. Ранний свет луча дневного Озарил мой тайный путь; Сладко воздуха лесного Холод мне струится в грудь: Молодая трепетала, Новым пламенем полна, Нежно, быстро замирала — Утомилася она! Скоро ль в царственном покое За далекий синий лес Пурпурово-золотое Солнце скатится с небес? Серебристыми лучами Изукрасит их луна, И в селе, и над водами Снова тень и тишина!
Сияет яркая полночная луна
Николай Языков
Сияет яркая полночная луна На небе голубом; и сон и тишина Лелеят и хранят мое уединенье. Люблю я этот час, когда воображенье Влечет меня в тот край, где светлый мир наук, Привольное житье и чаш веселый стук, Свободные труды, разгульные забавы, И пылкие умы, и рыцарские нравы… Ах, молодость моя, зачем она прошла! И ты, которая мне ангелом была Надежд возвышенных, которая любила Мои стихи; она, прибежище и сила И первых нежных чувств и первых смелых дум, Томивших сердце мне и волновавших ум, Она — ее уж нет, любви моей прекрасной! Но помню я тот взор, и сладостный и ясный, Каким всего меня проникнула она: Он безмятежен был, как неба глубина, Светло-спокойная, исполненная бога,— И грудь мою тогда не жаркая тревога Земных надежд, земных желаний потрясла; Нет, гармонической тогда она была, И были чувства в ней высокие, святые, Каким доступны мы, когда в часы ночные Задумчиво глядим на звездные поля: Тогда бесстрастны мы, и нам чужда земля, На мысль о небесах промененная нами! О, как бы я желал бессмертными стихами Воспеть ее, красу счастливых дней моих! О, как бы я желал хотя б единый стих Потомству передать ее животворящий, Чтоб был он тверд и чист, торжественно звучащий, И, словно блеском дня и солнечных лучей, Играл бы славою и радостью о ней.
Поэту
Николай Языков
Когда с тобой сроднилось вдохновенье, И сильно им твоя трепещет грудь, И видишь ты свое предназначенье, И знаешь свой благословенный путь; Когда тебе на подвиг всё готово, В чем на земле небесный явен дар, Могучей мысли свет и жар И огнедышащее слово: Иди ты в мир — да слышит он пророка, Но в мире будь величествен и свят: Не лобызай сахарных уст порока И не проси и не бери наград. Приветно ли сияет багряница? Ужасен ли венчанный произвол? Невинен будь, как голубица, Смел и отважен, как орел! И стройные, и сладостные звуки Поднимутся с гремящих струн твоих; В тех звуках раб свои забудет муки, И царь Саул заслушается их; И жизньюю торжественно-высокой Ты процветешь — и будет век светло Твое открытое чело И зорко пламенное око! Но если ты похвал и наслаждений Исполнился желанием земным,- Не собирай богатых приношений На жертвенник пред господом твоим: Он на тебя немилосердно взглянет, Не примет жертв лукавых; дым и гром Размечут их — и жрец отпрянет, Дрожащий страхом и стыдом!