Далекое
В краю, где по дебрям, по рекам Метелица свищет кругом, Стоял, запорошенный снегом, Бревенчатый низенький дом.
Я помню, как звезды светили, Скрипел за окошком плетень, И стаями волки бродили Ночами вблизи деревень…
Как все это кончилось быстро! Как странно ушло навсегда! Как шумно — с надеждой и свистом — Помчались мои поезда!
И все же, глаза закрывая, Я вижу: над крышами хат, В морозном тумане мерцая, Таинственно звезды дрожат.
А вьюга по сумрачным рекам По дебрям гуляет кругом, И, весь запорошенный снегом, Стоит у околицы дом…
Похожие по настроению
Родина
Алексей Фатьянов
Тоскует потихонечку гармонь, Зима в окно снежинками стучится. В печурке еле теплится огонь, Но что-то всем не спится, не лежится. На улице уж поздняя пора, На небе звёзды вышили узоры. В землянке не смолкают до утра Солдатские простые разговоры. Здесь каждый откровенен. На войне С друзьями делят радости, печали. Здесь стали как-то дороги втройне Края родные и родные дали. Здесь Родину не меряют страной: Здесь Родина — простая деревушка, Здесь Родина — берёзка под луной Да старая отцовская избушка. Так громче же, гармонь моя, звени, Пусть воют, плачут западные ветры, — Нам светят нашей Родины огни За тысячи далёких километров.
И у меня был край родной когда-то
Алексей Константинович Толстой
И у меня был край родной когда-то; Со всех сторон Синела степь; на ней белели хаты — Все это сон!Я помню дом и пестрые узоры Вокруг окон, Под тенью лип душистых разговоры — Все это сон!Я там мечтою чистой, безмятежной Был озарен, Я был любим так искренно, так нежно — Все это сон!И думал я: на смерть за край родимый Я обречен! Но гром умолк; гроза промчалась мимо — Все было сон!Летучий ветр, неси ж родному краю, Неси поклон; В чужбине век я праздно доживаю — Все было сон!
Родина
Евгений Абрамович Боратынский
Я возвращусь к вам, поля моих отцов, Дубравы мирные, священный сердцу кров! Я возвращусь к вам, домашние иконы! Пускай другие чтут приличия законы; Пускай другие чтут ревнивый суд невежд; Свободный наконец от суетных надежд, От беспокойных снов, от ветреных желаний, Испив безвременно всю чашу испытаний, Не призрак счастия, но счастье нужно мне. Усталый труженик, спешу к родной стране Заснуть желанным сном под кровлею родимой. О дом отеческий! о край, всегда любимый! Родные небеса! незвучный голос мой В стихах задумчивых вас пел в стране чужой, Вы мне повеете спокойствием и счастьем. Как в пристани пловец, испытанный ненастьем, С улыбкой слушает, над бездною воссев, И бури грозный свист и волн мятежный рев, Так, небо не моля о почестях и злате, Спокойный домосед в моей безвестной хате, Укрывшись от толпы взыскательных судей, В кругу друзей своих, в кругу семьи своей, Я буду издали глядеть на бури света. Нет, нет, не отменю священного обета! Пускай летит к шатрам бестрепетный герой; Пускай кровавых битв любовник молодой С волненьем учится, губя часы златые, Науке размерять окопы боевые — Я с детства полюбил сладчайшие труды. Прилежный, мирный плуг, взрывающий бразды, Почтеннее меча; полезный в скромной доле, Хочу возделывать отеческое поле. Оратай, ветхих дней достигший над сохой, В заботах сладостных наставник будет мой; Мне дряхлого отца сыны трудолюбивы Помогут утучнять наследственные нивы. А ты, мой старый друг, мой верный доброхот, Усердный пестун мой, ты, первый огород На отческих полях разведший в дни былые! Ты поведешь меня в сады свои густые, Деревьев и цветов расскажешь имена; Я сам, когда с небес роскошная весна Повеет негою воскреснувшей природе, С тяжелым заступом явлюся в огороде, Приду с тобой садить коренья и цветы. О подвиг благостный! не тщетен будешь ты: Богиня пажитей признательней фортуны! Для них безвестный век, для них свирель и струны; Они доступны всем и мне за легкий труд Плодами сочными обильно воздадут. От гряд и заступа спешу к полям и плугу; А там, где ручеек по бархатному лугу Катит задумчиво пустынные струи, В весенний ясный день я сам, друзья мои, У брега насажу лесок уединенный, И липу свежую и тополь осребренный; В тени их отдохнет мой правнук молодой; Там дружба некогда сокроет пепел мой И вместо мрамора положит на гробницу И мирный заступ мой и мирную цевницу.
Тоска по родине
Евгений Долматовский
Слышен ласковый голос родимый От свободных просторов вдали. Ничего нет на свете любимей И дороже советской земли.Ничего нет на свете красивей, Ничего нету в мире светлей Нашей матери, гордой России, И не счесть у неё сыновей.Повидали мы дальние страны, Но в разлуке нам снятся всегда Наши реки, берёзы, поляны И под красной звездой города.Нашу правду с открытой душою По далёким дорогам несём. Сердце русское очень большое — Вся великая родина в нём.Ничего нет на свете красивей, Ничего нету в мире светлей Нашей матери, гордой России, И не счесть у неё сыновей.
Был дом, как пещера
Георгий Адамович
Был дом, как пещера. О, дай же мне вспомнить Одно только имя, очнуться, понять! Над соснами тучи редели. У дома Никто на порог нас не вышел встречать.Мужчины с охоты вернулись. Звенели И перекликались протяжно рога. Как лен были волосы над колыбелью, И ночь надвигалась, темна и долга.Откуда виденье? О чем этот ветер? Я в призрачном мире сбиваюсь с пути. Безмолвие, лес, одиночество, верность… Но слова единственного не найти.Был дом, как пещера. И слабые, зимние, Зеленые звезды. И снег, и покой, Конец, навсегда. Обрывается линия. Поэзия, жизнь, я прощаюсь с тобой!
Колокола
Константин Романов
Несется благовест… Как грустно и уныло На стороне чужой звучат колокола. Опять припомнился мне край отчизны милой, И прежняя тоска на сердце налегла.Я вижу север мой с его равниной снежной, И словно слышится мне нашего села Знакомый благовест: и ласково, и нежно С далекой родины гудят колокола.
Чужбина
Николай Языков
Там, где в блеске горделивом Меж зеленых берегов Волга вторит их отзывом Песни радостных пловцов, И как Нил-благотворитель На поля богатство льет,- Там отцов моих обитель, Там любовь моя живет!Я давно простился с вами, Незабвенные края! Под чужими небесами Отцветет весна моя; Но ни в громком шуме света, Ни под бурей роковой, Не слетит со струн поэта Голос родине чужой.Радость жизни, друг свободы, Муза любит мой приют. Здесь, когда брега и воды Под туманами заснут, И, как щит перед сраженьем, Светел месяц золотой,- С благотворным вдохновеньем, Легкокрылою толпой,Ты, которая вливаешь Огнь божественный в сердца, И цветами убираешь Кудри юного певца, Радость жизни, друг свободы, Муза лиры, прилетай И утраченные годы Мне в мечтах напоминай!Муза лиры, ты прекрасна, Ты мила душе моей; Мне с тобою не ужасна Буря света и страстей. Я горжусь твоим участьем; Ты чаруешь жизнь мою,- И забытый рано счастьем, Я утешен: я пою!
Наш дом
Ольга Берггольц
I О, бесприютные рассветы в степных колхозах незнакомых! Проснешься утром — кто ты? где ты? Как будто дома — и не дома… …Блуждали полночью в пустыне, тропинку щупая огнями. Нас было четверо в машине, и караван столкнулся с нами. Он в темноте возник внезапно. Вожак в коротком разговоре сказал, что путь — на юго-запад, везут поклажу — новый город. Он не рожден еще. Но имя его известно. Он далеко. Путями жгучими, глухими они идут к нему с востока. И в плоских ящиках с соломой стекло поблескивало, гвозди… Мы будем в городе как дома, его хозяева и гости. В том самом городе, который еще в мечте, еще в дороге, и мы узнаем этот город по сердца радостной тревоге. Мы вспомним ночь, пески, круженье под небом грозным и весомым и утреннее пробужденье в степном колхозе незнакомом. II О, сонное мычанье стада, акаций лепет, шум потока! О, неги полная прохлада, младенческий огонь востока! Поет арба, картавит гравий, топочет мирно гурт овечий, ковыль, росой повит, играет на плоскогорьях Семиречья. …Да, бытие совсем иное! Да, ты влечешь меня всегда необозримой новизною людей, обычаев, труда. Так я бездомница? Бродяга? Листка дубового бедней? Нет, к неизведанному тяга всего правдивей и сильней. Нет, жажда вновь и вновь сначала мучительную жизнь начать — мое бесстрашье означает. Оно — бессмертия печать… III И вновь дорога нежилая дымит и вьется предо мной. Шофер, уныло напевая, качает буйной головой. Ну что ж, споем, товарищ, вместе. Печаль друзей поет во мне. А ты тоскуешь о невесте, живущей в дальней стороне. За восемь тысяч километров, в России, в тихом городке, она стоит под вешним ветром в цветном платочке, налегке. Она стоит, глотая слезы, ромашку щиплет наугад. Над нею русские березы в сережках розовых шумят… Ну, пой еще. Еще страшнее терзайся приступом тоски… Давно ведь меж тобой и ею легли разлучные пески. Пески горючие, а горы стоячие, а рек не счесть, и самолет домчит не скоро твою — загаданную — весть. Ну, пой, ну, плачь. Мы песню эту осушим вместе до конца за то, о чем еще не спето,— за наши горькие сердца. IV И снова ночь… Молчит пустыня, библейский мрак плывет кругом. Нависло небо. Воздух стынет. Тушканчики стоят торчком. Стоят, как столпнички. Порою блеснут звериные глаза зеленой искоркой суровой, и робко вздрогнут тормоза. Кто тихо гонится за нами? Чья тень мелькнула вдалеке? Кто пролетел, свистя крылами, и крикнул в страхе и тоске? И вдруг негаданно-нежданно возникло здание… Вошли. Прими под крылья, кров желанный, усталых путников земли. Но где же мы? В дощатой зале мерцает лампы свет убогий… Друзья мои, мы на вокзале еще неведомой дороги. Уже бобыль, джерши-начальник, без удивленья встретил нас, нам жестяной выносит чайник и начинает плавный сказ. И вот уже родной, знакомый легенды воздух нас объял. Мы у себя. Мы дома, дома. Мы произносим: «Наш вокзал». Дрема томит… Колдует повесть… Шуршит на станции ковыль… Мы спим… А утром встретим поезд, неописуемый как быль. Он мчит с оранжевым султаном, в пару, в росе, неукротим, и разноцветные барханы летят, как всадники, за ним. V Какой сентябрь! Туман и трепет, багрец и бронза — Ленинград! А те пути, рассветы, степи — семь лет, семь лет тому назад. Как, только семь? Увы, как много! Не удержать, не возвратить ту ночь, ту юность, ту дорогу, а только в памяти хранить, где караван, звездой ведомый, к младенцу городу идет и в плоских ящиках с соломой стекло прозрачное несет. Где не было границ доверью себе, природе и друзьям, где ты легендою, поверьем невольно становился сам. …Так есть уже воспоминанья у поколенья моего? Свои обычаи, преданья, особый облик у него? Строители и пилигримы, мы не забудем ни о чем: по всем путям, трудясь, прошли мы, везде отыскивали дом. Он был необжитой, просторный… Вот отеплили мы его всей молодостью, всем упорным гореньем сердца своего. А мы — как прежде, мы бродяги! Мы сердцем поняли с тех дней, что к неизведанному тяга всего правдивей и сильней. И в возмужалом постоянстве, одной мечте верны всегда, мы, как и прежде, жаждем странствий, дорог, открытых для труда. О, бесприютные рассветы! Все ново, дико, незнакомо… Проснешься утром — кто ты? где ты? Ты — на земле. Ты дома. Дома.
Нахожусь ли в дальних краях…
Роберт Иванович Рождественский
Нахожусь ли в дальних краях, ненавижу или люблю - от большого, от главного я - четвертуйте - не отступлю. Расстреляйте - не изменю флагу цвета крови моей... Эту веру я свято храню девять тысяч нелёгких дней. С первым вздохом, с первым глотком материнского молока эта вера со мной. И пока я с дорожным ветром знаком, и пока, не сгибаясь, хожу по не ставшей пухом земле, и пока я помню о зле, и пока с друзьями дружу, и пока не сгорел в огне, эта вера будет жива. Чтоб её уничтожить во мне, надо сердце убить сперва.
Родные края
Юрий Иосифович Визбор
Из разлук, из дорог, из краёв отдалённых Каждый день вижу я странный дом у реки, Занавеску в окне между веток зелёных — Там мои дорогие живут старики. И в дождях и в пурге я шагаю упрямо, По другим адресам писем слать не хочу, А на солнце с крыльца смотрит старая мама — Кто идёт там тропинкой? Не я ли иду? Я приду, я приду, все дела я заброшу И увижу тогда то, что видел во сне: Кто-то молча стоит у калитки заросшей, Кто-то там приоткрыл занавеску в окне. Мы ушли далеко, слышен гул перекличек — Мы сквозь космос летим голубою звездой. Но у русских людей есть старинный обычай Возвращаться из странствий в родное гнездо.
Другие стихи этого автора
Всего: 100В осеннем лесу
Николай Михайлович Рубцов
Доволен я буквально всем! На животе лежу и ем Бруснику, спелую бруснику! Пугаю ящериц на пне, Потом валяюсь на спине, Внимая жалобному крику Болотной птицы… Надо мной Между березой и сосной В своей печали бесконечной Плывут, как мысли, облака, Внизу волнуется река, Как чувство радости беспечной… Я так люблю осенний лес, Над ним — сияние небес, Что я хотел бы превратиться Или в багряный тихий лист, Иль в дождевой веселый свист, Но, превратившись, возродиться И возвратиться в отчий дом, Чтобы однажды в доме том Перед дорогою большою Сказать: — Я был в лесу листом! Сказать: — Я был в лесу дождем! Поверьте мне: я чист душою…
На озере
Николай Михайлович Рубцов
Светлый покой Опустился с небес И посетил мою душу! Светлый покой, Простираясь окрест, Воды объемлет и сушу О, этот светлый Покой-чародей! Очарованием смелым Сделай меж белых Своих лебедей Черного лебедя — белым!
Ночь на родине
Николай Михайлович Рубцов
Высокий дуб. Глубокая вода. Спокойные кругом ложатся тени. И тихо так, как будто никогда Природа здесь не знала потрясений! И тихо так, как будто никогда Здесь крыши сел не слыхивали грома! Не встрепенется ветер у пруда, И на дворе не зашуршит солома, И редок сонный коростеля крик… Вернулся я, — былое не вернется! Ну что же? Пусть хоть это остается, Продлится пусть хотя бы этот миг, Когда души не трогает беда, И так спокойно двигаются тени, И тихо так, как будто никогда Уже не будет в жизни потрясений, И всей душой, которую не жаль Всю потопить в таинственном и милом, Овладевает светлая печаль, Как лунный свет овладевает миром.
Сосен шум
Николай Михайлович Рубцов
В который раз меня приветил Уютный древний Липин Бор, Где только ветер, снежный ветер Заводит с хвоей вечный спор. Какое русское селенье! Я долго слушал сосен шум, И вот явилось просветленье Моих простых вечерних дум. Сижу в гостинице районной, Курю, читаю, печь топлю, Наверно, будет ночь бессонной, Я так порой не спать люблю! Да как же спать, когда из мрака Мне будто слышен глас веков, И свет соседнего барака Еще горит во мгле снегов. Пусть завтра будет путь морозен, Пусть буду, может быть, угрюм, Я не просплю сказанье сосен, Старинных сосен долгий шум…
У сгнившей лесной избушки
Николай Михайлович Рубцов
У сгнившей лесной избушки, Меж белых стволов бродя, Люблю собирать волнушки На склоне осеннего дня. Летят журавли высоко Под куполом светлых небес, И лодка, шурша осокой, Плывет по каналу в лес. И холодно так, и чисто, И светлый канал волнист, И с дерева с легким свистом Слетает прохладный лист, И словно душа простая Проносится в мире чудес, Как птиц одиноких стая Под куполом светлых небес…
Тихая моя родина
Николай Михайлович Рубцов
Тихая моя родина! Ивы, река, соловьи… Мать моя здесь похоронена В детские годы мои. — Где тут погост? Вы не видели? Сам я найти не могу.- Тихо ответили жители: — Это на том берегу. Тихо ответили жители, Тихо проехал обоз. Купол церковной обители Яркой травою зарос. Там, где я плавал за рыбами, Сено гребут в сеновал: Между речными изгибами Вырыли люди канал. Тина теперь и болотина Там, где купаться любил… Тихая моя родина, Я ничего не забыл. Новый забор перед школою, Тот же зеленый простор. Словно ворона веселая, Сяду опять на забор! Школа моя деревянная!.. Время придет уезжать — Речка за мною туманная Будет бежать и бежать. С каждой избою и тучею, С громом, готовым упасть, Чувствую самую жгучую, Самую смертную связь.
Прощальная песня
Николай Михайлович Рубцов
Я уеду из этой деревни… Будет льдом покрываться река, Будут ночью поскрипывать двери, Будет грязь на дворе глубока. Мать придет и уснет без улыбки… И в затерянном сером краю В эту ночь у берестяной зыбки Ты оплачешь измену мою. Так зачем же, прищурив ресницы, У глухого болотного пня Спелой клюквой, как добрую птицу, Ты с ладони кормила меня? Слышишь, ветер шумит по сараю? Слышишь, дочка смеется во сне? Может, ангелы с нею играют И под небо уносятся с ней… Не грусти! На знобящем причале Парохода весною не жди! Лучше выпьем давай на прощанье За недолгую нежность в груди. Мы с тобою как разные птицы! Что ж нам ждать на одном берегу? Может быть, я смогу возвратиться, Может быть, никогда не смогу. Ты не знаешь, как ночью по тропам За спиною, куда ни пойду, Чей-то злой, настигающий топот Все мне слышится, словно в бреду. Но однажды я вспомню про клюкву, Про любовь твою в сером краю И пошлю вам чудесную куклу, Как последнюю сказку свою. Чтобы девочка, куклу качая, Никогда не сидела одна. — Мама, мамочка! Кукла какая! И мигает, и плачет она…
Моя родина милая
Николай Михайлович Рубцов
Моя родина милая, Свет вечерний погас. Плачет речка унылая В этот сумрачный час. Огоньки запоздалые К сердцу тихому льнут. Детки малые Все никак не уснут. Ах, оставьте вы сосочки Хоть на десять минут. Упадут с неба звездочки, В люльках с вами заснут…
Про зайца
Николай Михайлович Рубцов
Заяц в лес бежал по лугу, Я из лесу шел домой, — Бедный заяц с перепугу Так и сел передо мной! Так и обмер, бестолковый, Но, конечно, в тот же миг Поскакал в лесок сосновый, Слыша мой веселый крик. И еще, наверно, долго С вечной дрожью в тишине Думал где-нибудь под елкой О себе и обо мне. Думал, горестно вздыхая, Что друзей-то у него После дедушки Мазая Не осталось никого.
Лесник
Николай Михайлович Рубцов
Стоит изба в лесу сто лет. Живет в избе столетний дед. Сто лет прошло, а смерти нет, Как будто вечен этот дед, Как вечен лес, где столько лет Он все хранил от разных бед…
По дрова
Николай Михайлович Рубцов
Мимо изгороди шаткой, Мимо разных мест По дрова спешит лошадка В Сиперово, в лес. Дед Мороз идет навстречу. — Здравствуй! — Будь здоров!.. Я в стихах увековечу Заготовку дров. Пахнет елками и снегом, Бодро дышит грудь, И лошадка легким бегом Продолжает путь. Привезу я дочке Лене Из лесных даров Медвежонка на колене, Кроме воза дров. Мимо изгороди шаткой, Мимо разных мест Вот и въехала лошадка В Сиперово, в лес. Нагружу большие сани Да махну кнутом И как раз поспею в бане, С веником притом!
Медведь
Николай Михайлович Рубцов
В медведя выстрелил лесник. Могучий зверь к сосне приник. Застряла дробь в лохматом теле. Глаза медведя слез полны: За что его убить хотели? Медведь не чувствовал вины! Домой отправился медведь, Чтоб горько дома пореветь…