Дева-птица

Пастух веселый

Поутру рано
Выгнал коров в тенистые долы
Броселианы. Паслись коровы,
И песню своих веселий
На тростниковой
Играл он свирели. И вдруг за ветвями
Послышался голос, как будто не птичий,
Он видит птицу, как пламя,
С головкой милой, девичьей. Прерывно пенье,
Так плачет во сне младенец,
В черных глазах томленье,
Как у восточных пленниц. Пастух дивится
И смотрит зорко:
— Такая красивая птица,
А стонет так горько. — Ее ответу
Он внемлет, смущенный:
— Мне подобных нету
На земле зеленой. — Хоть мальчик-птица,
Исполненный дивных желаний,
И должен родиться
В Броселиане, Но злая
Судьба нам не даст наслажденья,
Подумай, пастух, должна я
Умереть до его рожденья. — И вот мне не любы
Ни солнце, ни месяц высокий,
Никому не нужны мои губы
И бледные щеки. — Но всего мне жальче,
Хоть и всего дороже,
Что птица-мальчик
Будет печальным тоже. — Он станет порхать по лугу,
Садиться на вязы эти
И звать подругу,
Которой уж нет на свете. — Пастух, ты наверно грубый,
Ну, что ж, я терпеть умею,
Подойди, поцелуй мои губы
И хрупкую шею. — Ты юн, захочешь жениться,
У тебя будут дети,
И память о Деве-птице
Долетит до иных столетий. — Пастух вдыхает запах
Кожи, солнцем нагретой,
Слышит, на птичьих лапах
Звенят золотые браслеты. Вот уже он в исступленьи,
Что делает, сам не знает,
Загорелые его колени
Красные перья попирают. Только раз застонала птица,
Раз один застонала,
И в груди ее сердце биться
Вдруг перестало. Она не воскреснет,
Глаза помутнели,
И грустные песни
Над нею играет пастух на свирели. С вечерней прохладой
Встают седые туманы,
И гонит он к дому стадо
Из Броселианы.