Асеев Николай Николаевич

Что движет поэтом — случай, судьба или детские сказки? Курская губерния конца XIX века. Мальчик слушает дедушкины охотничьи истории, где вымысел не хуже Мюнхгаузена, а фантазия — единственная валюта. Мать уходит рано, отец всё время в разъездах: страховой агент, которому нет дела до литературы. Остаётся дед и его рассказы — живой Свифт, живой Рабле, живой Робин Гуд, о которых тогда мальчик не знал ничего, но уже верил в невозможное.

Учёба начинается в Курском реальном училище, потом — Харьков. Филологический факультет, но город кажется чужим. Единственное место, куда хочется возвращаться, — дом сестёр Синяковых. В будущем их назовут музами русского футуризма, а тогда — просто сестры с особой атмосферой. По воспоминаниям Лили Брик, Борис Пастернак увлекался Надеждой, Давид Бурлюк — Марией, Григорий Петников — Верой, а Николай ухаживал за Ксенией. Потом они поженятся. Велимир Хлебников, как водится, был влюблён во всех сразу.

Но отец настаивает: пора в Москву — коммерческий институт. Москву поэт принимает не сразу, но здесь встречает своих учителей и соратников. Вячеслав Иванов, Валерий Брюсов, Фёдор Сологуб — имена, от которых у поэтической молодёжи кружилась голова. Но главное событие — знакомство с Маяковским. «Со времени встречи с ним изменилась вся моя судьба. Он стал одним из немногих самых близких мне людей», — вспоминал потом Асеев.

1913 год — первый большой шаг: стихи Асеева появляются в альманахе «Лирика», а вместе с Пастернаком и Сергеем Бобровым он создаёт группу футуристов «Центрифуга». К ним присоединяются Хлебников, Мария Синякова, Божидар, Григорий Петников. В атмосфере поэтических собраний и споров рождается новое слово, новые смыслы. За четыре года — пять книг: «Ночная флейта», «Зор», «Леторей», «Четвертая книга стихов», «Оксана». Молодость кипит.

А потом приходит война. 1915 год — мобилизация на фронт. В казарме Асеев читает солдатам стихи, даже пытается ставить спектакль по Толстому. За это — арест. Болезнь спасает от фронта: туберкулёз, домой, лечиться. Через год — снова на фронт, но революция освобождает от службы. «Я — рафинированный интеллигент», — с облегчением замечает он, сбрасывая тяжёлую шинель.

1917 год — Владивосток. Здесь всё по-новому: местный Совет, должность начальника биржи труда, публикации в газете. Асеев печатает стихи Маяковского, Каменского, Незнамова. Выходит сборник «Бомба». Маяковский получает книгу, отвечает: «Бомбой взорван с удовольствием. Жму руку — за!»

1922 год — возвращение в Москву по приглашению Луначарского. Теперь он — часть литературной жизни столицы, издаёт поэмы «Синие гусары», «Будённый», сборник «Совет ветров». Асеева ждут, читают, цитируют. Варлам Шаламов вспоминал: «Если запретить ему писать, он умрёт. Стихи для Асеева — воздух».

В эти годы Асеев пробует себя и в кинематографе. Пишет сценарии к фильмам: «Необычайные приключения мистера Веста в стране большевиков» Льва Кулешова, «Федькина правда» Ольги Преображенской. Участвует в создании «Броненосца „Потёмкин“» Сергея Эйзенштейна.

Совместно с Маяковским, Осипом Б