Ни трудом и ни доблестью
Ни трудом и ни доблестью Не дорос я до всех. Я работал в той области, Где успех — не успех. Где тоскуют неделями, Коль теряется нить, Где труды от безделия Нелегко отличить… Но куда же я сунулся? Оглядеться пора! Я в годах, а как в юности — Ни кола, ни двора, Ни защиты от подлости,- Лишь одно, как на грех:Стаж работы в той области, Где успех — не успех…
Похожие по настроению
Не позволяй душе лениться
Александр Башлачев
Не позволяй душе лениться, Лупи чертовку сгоряча. Душа обязана трудиться На производстве кирпича. Ликует люд в трамвае тесном. Танцует трудовой народ. Мороз и солнце — день чудесный Для фрезеровочных работ. В огне тревог и в дни ненастья Гори, гори, моя звезда! Звезда пленительного счастья — Звезда Героя соцтруда! Решил партком единогласно Воспламениться и гореть. В саду горит костер рябины красной, Но никого не может он согреть. Не мореплаватель, не плотник, Не академик, не герой, — Иван Кузьмич — ответственный работник, Он заслужил почетный геморрой. Его пример — другим наука: Век при дворе, и сам немного царь.* Так, черт возьми, всегда к твоим услугам Аптека, улица, фонарь. Как славно выйти в чисто поле И крикнуть там: — Е… на мать!** Мы кузнецы. Чего же боле? Что можем мы еще сказать? Когда душа мокра от пота, Ей некогда ни думать, ни страдать. Но у народа нет плохой работы, И каждая работа — благодать. Он был глашатай поколений. Куда бы он ни убегал, За ним повсюду бедный Ленин С тяжелой кепкою шагал. Не позволяй душе лениться В республике свободного труда. Твоя душа всегда обязана трудиться, А паразиты — никогда!
Поразбивали строчки лесенкой
Александр Прокофьев
Поразбивали строчки лесенкой И удивляют белый свет, А нет ни песни и ни песенки, Простого даже ладу нет!Какой там лад в стихе расхристанном И у любой его строки — Он, отойдя едва от пристани, Даёт тревожные гудки.Длинна ты, лесничка московская, Не одолеешь до седин… Ссылаются на Маяковского, Но Маяковский есть один!Ужель того не знают птенчики, Что он планетой завладел? Они к читателю с бубенчиком, А он что колокол гремел.Да и работал до усталости, Не жил по милости судьбы, А мы по малости, по малости, Не пересилиться кабы!А я вот так смотрю, что смолоду Побольше б надо пламенеть. Ещё мы часто слово-золото Спешим разменивать на медь.Её, зелёную от древности, Даём читателю на суд. Но если к слову нету ревности, То десять лестниц не спасут!
Нет, жизнь меня не обделила…
Александр Твардовский
Нет, жизнь меня не обделила, Добром своим не обошла. Всего с лихвой дано мне было В дорогу - света и тепла. И сказок в трепетную память, И песен стороны родной, И старых праздников с попами, И новых с музыкой иной. И в захолустье, потрясенном Всемирным чудом новых дней,- Старинных зим с певучим стоном Далеких - за лесом - саней. И весен в дружном развороте, Морей и речек на дворе, Икры лягушечьей в болоте, Смолы у сосен на коре. И летних гроз, грибов и ягод, Росистых троп в траве глухой, Пастушьих радостей и тягот, И слез над книгой дорогой. И ранней горечи и боли, И детской мстительной мечты, И дней, не высиженных в школе, И босоты, и наготы. Всего - и скудости унылой В потемках отчего угла... Нет, жизнь меня не обделила, Добром своим не обошла. Ни щедрой выдачей здоровья И сил, что были про запас, Ни первой дружбой и любовью, Что во второй не встретишь раз. Ни славы замыслом зеленым, Отравой сладкой строк и слов; Ни кружкой с дымным самогоном В кругу певцов и мудрецов - Тихонь и спорщиков до страсти, Чей толк не прост и речь остра Насчет былой и новой власти, Насчет добра И недобра... Чтоб жил и был всегда с народом, Чтоб ведал все, что станет с ним, Не обошла тридцатым годом. И сорок первым, И иным... И столько в сердце поместила, Что диву даться до поры, Какие резкие под силу Ему ознобы и жары. И что мне малые напасти И незадачи на пути, Когда я знаю это счастье - Не мимоходом жизнь пройти. Не мимоездом, стороною Ее увидеть без хлопот, Но знать горбом и всей спиною Ее крутой и жесткий пот. И будто дело молодое - Все, что затеял и слепил, Считать одной ничтожной долей Того, что людям должен был. Зато порукой обоюдной Любая скрашена страда: Еще и впредь мне будет трудно, Но чтобы страшно - Никогда.
Ничего не получалось
Геннадий Федорович Шпаликов
Ничего не получалось, Я про это точно знал, Что всегда доступна частность И неведом идеал. Я его однажды видел — Не во сне, а наяву, Появился в лучшем виде, Повалился на траву. Мы во Внукове лежали, Отменялся самолет. Ничего уже не жаль мне, Жалко вот, Жаль мне только, Жалко только И тогда, да и теперь — Ничего не знаю толком О тебе и о себе.
Я, весь измученный тяжелою работой
Иван Суриков
Я, весь измученный тяжелою работой, Сижу в ночной тиши, окончив труд дневной. Болит моя душа, истерзана заботой, И ноет грудь моя, надорвана тоской.Проходит жизнь моя темно и безотрадно; Грядущее мое мне счастья не сулит, И то, к чему я рвусь душой моей так жадно, Меня едва ли чем отрадным подарит.Мне суждено всегда встречать одни лишенья Да мучиться в душе тяжелою тоской, И думать об одном, что все мои стремленья Бесплодно пропадут, убиты жизни тьмой.Суровых, тяжких дней прожито мной довольно, И много сил души истрачено в борьбе, — И дума горькая встает в душе невольно: За трату этих сил — что добыл я себе?Одно бесцветное, пустое жизни поле, Где не на чем кругом очей остановить, — И. жаждою томясь, грустишь о горькой доле, Что нечем жажды той душевной утолить.И голову в тоске на грудь невольно склонить, И жизни в этот час не рад я, как врагу, И горькую слезу в ночной тиши уронишь… Зачем из этой тьмы я выйти не могу?
Я не могу писать стихов
Константин Романов
Я не могу писать стихов, Когда встречаюся порою Средь всяких дрязг и пустяков Со лживой пошлостью людскою. Я говорил себе не раз: Оставь, не обращай вниманья! Смотри: не каждый ли из нас Несовершенное созданье? Мы жертвы слабые судьбы, Проступки наши так понятны: У розы даже есть шипы, И есть на самом солнце пятна. Но нет, пусть ум твердит свое! Душа с рассудком не мирится, И сердце бедное мое Тоской и злобою томится. И тщетно ищешь рифм и слов, Зовешь напрасно вдохновенье, И раздраженный, в озлобленье Я не могу писать стихов!
Заслуг не бывает
Наум Коржавин
Заслуг не бывает. Не верьте. Жизнь глупо вперёд заслужить. А, впрочем,- дослужим до смерти, И можно заслугами жить.А нынче бы — лучше иначе. Обманчиво право на лень. Ведь, может, и жить — это значит Заслуживать каждый свой день.
Труд
Николай Клюев
Свить сенный воз мудрее, чем создать «Войну и мир» иль Шиллера балладу. Бредете вы по золотому саду, Не смея плод оброненный поднять.В нем ключ от врат в Украшенный чертог, Где слово — жрец, а стих — раджа алмазный, Туда въезжают возы без дорог С билетом: Пот и Труд многообразный.Батрак, погонщик, плотник и кузнец Давно бессмертны и богам причастны: Вы оттого печальны и несчастны, Что под ярмо не нудили крестец,Что ваши груди, ягодицы, пятки Не случены с киркой, с лопатой, с хомутом. В воронку адскую стремяся без оглядки, Вы Детство и Любовь пугаете Трудом.Он с молотом в руках, в медвежьей дикой шкуре, Где заблудился вихрь, тысячелетий страх, Обвалы горные в его словах о буре, И кедровая глубь в дремучих волосах.
Элегия (Счастлив, кто с юношеских дней)
Николай Языков
Счастлив, кто с юношеских дней, Живыми чувствами убогой, Идет проселочной дорогой К мете таинственной своей! Кто рассудительной душою Без горьких опытов узнал Всю бедность жизни под луною, И ничему не доверял! Зачем не мне такую долю Определили небеса? Идя по жизненному полю, Твержу: мой рай, моя краса, А вижу лишь мою неволю!
Недотёпа
Сергей Владимирович Михалков
«Талантливые дети Надежды подают: Участвуют в концертах — Танцуют и поют. А детские рисунки На тему «Мир и труд» Печатают в журналах, На выставки берут. У многих есть возможность Объездить целый мир — Проводят в разных странах Где — конкурс, где — турнир. Лисичкина Наташа Имеет пять наград, А Гарик, твой приятель,- Уже лауреат! И только недотепам К успеху путь закрыт…» Моя родная мама Мне это говорит. Но я не возражаю, А, губы сжав, молчу, И я на эту тему С ней спорить не хочу. Пускай другие дети Надежды подают: Картиночки рисуют, Танцуют и поют, На скрипочках играют, Снимаются в кино — Что одному дается, Другому не дано! Я знаю, кем я буду И кем я стать могу: Когда-нибудь из дома Уеду я в тайгу. И с теми, с кем сегодня Я во дворе дружу, Железную дорогу В тайге я проложу. По рельсам к океану Помчатся поезда, И мама будет сыном Довольна и горда. Она меня сегодня Стыдила сгоряча — Строитель в наше время Не меньше скрипача.**
Другие стихи этого автора
Всего: 15916 октября
Наум Коржавин
Календари не отмечали Шестнадцатое октября, Но москвичам в тот день — едва ли Им было до календаря.Все переоценилось строго, Закон звериный был как нож. Искали хлеба на дорогу, А книги ставили ни в грош.Хотелось жить, хотелось плакать, Хотелось выиграть войну. И забывали Пастернака, Как забывают тишину. Стараясь выбраться из тины, Шли в полированной красе Осатаневшие машины По всем незападным шоссе. Казалось, что лавина злая Сметет Москву и мир затем. И заграница, замирая, Молилась на Московский Кремль. Там, но открытый всем, однако, Встал воплотивший трезвый век Суровый жесткий человек, Не понимавший Пастернака.
22 июня 1971 года
Наум Коржавин
Свет похож на тьму, В мыслях — пелена. Тридцать лет тому Началась война. Диктор — словно рад… Душно, думать лень. Тридцать лет назад Был просторный день. Стала лишней ложь, Был я братству рад… А еще был дождь — Тридцать лет назад. Дождь, азарт игры, Веры и мечты… Сколько с той поры Утекло воды? Сколько средь полей У различных рек Полегло парней, Молодых навек? Разве их сочтешь? Раны — жизнь души. Открывалась ложь В свете новой лжи… Хоть как раз тогда Честной прозе дня Начала беда Обучать меня. Я давно другой, Проступила суть. Мой ничьей тоской Не оплачен путь. Но все та же ложь Омрачает день. Стал на тьму похож Свет — и думать лень. Что осталось?.. Быт, Суета, дела… То ли совесть спит, То ли жизнь прошла. То ль свой суд вершат Плешь да седина… Тридцать лет назад Началась война.
Апокалипсис
Наум Коржавин
Мы испытали все на свете. Но есть у нас теперь квартиры — Как в светлый сон, мы входим в них. А в Праге, в танках, наши дети… Но нам плевать на ужас мира — Пьем в «Гастрономах» на троих. Мы так давно привыкли к аду, Что нет у нас ни капли грусти — Нам даже льстит, что мы страшны. К тому, что стало нам не надо, Других мы силой не подпустим,— Мы, отродясь,— оскорблены. Судьба считает наши вины, И всем понятно: что-то будет — Любой бы каялся сейчас… Но мы — дорвавшиеся свиньи, Изголодавшиеся люди, И нам не внятен Божий глас.
Братское кладбище в Риге
Наум Коржавин
Кто на кладбище ходит, как ходят в музеи, А меня любопытство не гложет — успею. Что ж я нынче брожу, как по каменной книге, Между плитами Братского кладбища в Риге? Белых стен и цементных могил панорама. Матерь-Латвия встала, одетая в мрамор. Перед нею рядами могильные плиты, А под этими плитами — те, кто убиты. — Под знаменами разными, в разные годы, Но всегда — за нее, и всегда — за свободу. И лежит под плитой русской службы полковник, Что в шестнадцатом пал без терзаний духовных. Здесь, под Ригой, где пляжи, где крыши косые, До сих пор он уверен, что это — Россия. А вокруг все другое — покой и Европа, Принимает парад генерал лимитрофа. А пред ним на безмолвном и вечном параде Спят солдаты, отчизны погибшие ради. Независимость — вот основная забота. День свободы — свободы от нашего взлета, От сиротского лиха, от горькой стихии, От латышских стрелков, чьи могилы в России, Что погибли вот так же, за ту же свободу, От различных врагов и в различные годы. Ах, глубинные токи, линейные меры, Невозвратные сроки и жесткие веры! Здесь лежат, представляя различные страны, Рядом — павший за немцев и два партизана. Чтим вторых. Кто-то первого чтит, как героя. Чтит за то, что он встал на защиту покоя. Чтит за то, что он мстил,— слепо мстил и сурово В сорок первом за акции сорокового. Все он — спутал. Но время все спутало тоже. Были разные правды, как плиты, похожи. Не такие, как он, не смогли разобраться. Он погиб. Он уместен на кладбище Братском. Тут не смерть. Только жизнь, хоть и кладбище это… Столько лет длится спор и конца ему нету, Возражают отчаянно павшие павшим По вопросам, давно остроту потерявшим. К возражениям добавить спешат возраженья. Не умеют, как мы, обойтись без решенья. Тишина. Спят в рядах разных армий солдаты, Спорят плиты — где выбиты званья и даты. Спорят мнение с мнением в каменной книге. Сгусток времени — Братское кладбище в Риге. Век двадцатый. Всех правд острия ножевые. Точки зренья, как точки в бою огневые.
В наши трудные времена
Наум Коржавин
В наши трудные времена Человеку нужна жена, Нерушимый уютный дом, Чтоб от грязи укрыться в нем. Прочный труд и зеленый сад, И детей доверчивый взгляд, Вера робкая в их пути И душа, чтоб в нее уйти. В наши подлые времена Человеку совесть нужна, Мысли те, что в делах ни к чему, Друг, чтоб их доверять ему. Чтоб в неделю хоть час один Быть свободным и молодым. Солнце, воздух, вода, еда — Все, что нужно всем и всегда. И тогда уже может он Дожидаться иных времен.
В Сибири
Наум Коржавин
Дома и деревья слезятся, И речка в тумане черна, И просто нельзя догадаться, Что это апрель и весна. А вдоль берегов огороды, Дождями набухшая грязь… По правде, такая погода Мне по сердцу нынче как раз. Я думал, что век мой уж прожит, Что беды лишили огня… И рад я, что ветер тревожит, Что тучами давит меня. Шаги хоть по грязи, но быстры. Приятно идти и дышать… Иду. На свободу. На выстрел. На все, что дерзнет помешать.
В трудную минуту
Наум Коржавин
Хотеть. Спешить. Мечтать о том ночами! И лишь ползти… И не видать ни зги… Я, как песком, засыпан мелочами… Но я еще прорвусь сквозь те пески! Раздвину их… Вдохну холодный воздух… И станет мне совсем легко идти — И замечать по неизменным звездам, Что я не сбился и в песках с пути.
Вариации из Некрасова
Наум Коржавин
…Столетье промчалось. И снова, Как в тот незапамятный год — Коня на скаку остановит, В горящую избу войдет. Ей жить бы хотелось иначе, Носить драгоценный наряд… Но кони — всё скачут и скачут. А избы — горят и горят.
Весна, но вдруг исчезла грязь
Наум Коржавин
Весна, но вдруг исчезла грязь. И снова снегу тьма. И снова будто началась Тяжелая зима.Она пришла, не прекратив Весенний ток хмельной. И спутанностью перспектив Нависла надо мной.
Влажный снег
Наум Коржавин
Ты б радость была и свобода, И ветер, и солнце, и путь. В глазах твоих Бог и природа И вечная женская суть. Мне б нынче обнять твои ноги, В колени лицо свое вжать, Отдать половину тревоги, Частицу покоя вобрать. Я так живу, как ты должна, Обязана перед судьбою. Но ты ведь не в ладах с собою И меж чужих живешь одна. А мне и дальше жить в огне, Нести свой крест, любить и путать. И ты еще придешь ко мне, Когда меня уже не будет. Полон я светом, и ветром, и страстью, Всем невозможным, несбывшимся ранним… Ты — моя девочка, сказка про счастье, Опроверженье разочарований… Как мы плутали, но нынче, на деле Сбывшейся встречей плутание снято. Киев встречал нас веселой метелью Влажных снежинок, — больших и мохнатых. День был наполнен стремительным ветром. Шли мы сквозь ветер, часов не считая, И в волосах твоих, мягких и светлых, Снег оседал, расплывался и таял. Бил по лицу и был нежен. Казалось, Так вот идти нам сквозь снег и преграды В жизнь и победы, встречаться глазами, Чувствовать эту вот бьющую радость… Двери наотмашь, и мир будто настежь, — Светлый, бескрайний, хороший, тревожный… Шли мы и шли, задыхаясь от счастья, Робко поверив, что это — возможно. Один. И ни жены, ни друга: На улице еще зима, А солнце льется на Калугу, На крыши, церкви и дома. Блеск снега. Сердце счастья просит, И я гадаю в тишине, Куда меня еще забросит И как ты помнишь обо мне… И вновь метель. И влажный снег. Власть друг над другом и безвластье. И просветленный тихий смех, Чуть в глубине задетый страстью. Ты появишься из двери. Б.Пастернак Мы даль открыли друг за другом, И мы вдохнули эту даль. И влажный снег родного Юга Своей метелью нас обдал. Он пахнул счастьем, этот хаос! Просторным — и не обоймешь… А ты сегодня ходишь, каясь, И письма мужу отдаешь. В чем каясь? Есть ли в чем? Едва ли! Одни прогулки и мечты… Скорее в этой снежной дали, Которую вдохнула ты. Ломай себя. Ругай за вздорность, Тащись, запутавшись в судьбе. Пусть русской женщины покорность На время верх возьмет в тебе. Но даль — она неудержимо В тебе живет, к тебе зовет, И русской женщины решимость Еще свое в тебе возьмет. И ты появишься у двери, Прямая, твердая, как сталь. Еще сама в себя не веря, Уже внеся с собою даль. А это было в настоящем, Хоть начиналось все в конце… Был снег, затмивший все. Кружащий. Снег на ресницах. На лице. Он нас скрывал от всех прохожих, И нам уютно было в нем… Но все равно — еще дороже Нам даль была в уюте том. Сам снег был далью… Плотью чувства, Что нас несло с тобой тогда. И было ясно. Было грустно, Что так не может быть всегда, Что наше бегство — ненадолго, Что ждут за далью снеговой Твои привычки, чувство долга, Я сам меж небом, и землей… Теперь ты за туманом дней, И вспомнить можно лишь с усильем Все, что так важно помнить мне, Что ощутимой было былью. И быль как будто не была. Что ж, снег был снег… И он — растаял. Давно пора, уйдя в дела, Смириться с, тем, что жизнь — такая. Но, если верится в успех, Опять кружит передо мною Тот, крупный, нежный, влажный снег, — Весь пропитавшийся весною…
Возвращение
Наум Коржавин
Все это было, было, было: И этот пар, и эта степь, И эти взрывы снежной пыли, И этот иней на кусте.И эти сани — нет, кибитка,— И этот волчий след в леске… И даже… даже эта пытка: Гадать, чем встретят вдалеке.И эта радость молодая, Что все растет… Сама собой… И лишь фамилия другая Тогда была. И век другой.Их было много: всем известных И не оставивших следа. И на века безмерно честных, И честных только лишь тогда.И вспоминавших время это Потом, в чинах, на склоне лет: Снег… Кони… Юность… Море света. И в сердце угрызений нет.Отбывших ссылку за пустое И за серьезные дела, Но полных светлой чистотою, Которую давила мгла.Кому во мраке преисподней Свободный ум был светлый дан, Подчас светлее и свободней, Чем у людей свободных стран.Их много мчалось этим следом На волю… (Где есть воля им?) И я сегодня тоже еду Путем знакомым и былым.Путем знакомым — знаю, знаю — Все узнаю, хоть все не так, Хоть нынче станция сквозная, Где раньше выход был на тракт.Хотя дымят кругом заводы, Хотя в огнях ночная мгла, Хоть вихрем света и свободы Здесь революция прошла.Но после войн и революций. Под все разъевшей темнотой Мне так же некуда вернуться С душой открытой и живой.И мне навек безмерно близки Равнины, что, как плат, белы,— Всей мглой истории российской, Всем блеском искр средь этой мглы.
Возьму обижусь, разрублю
Наум Коржавин
Возьму обижусь, разрублю, Не в силах жить в аду… И разлюбить — не разлюблю, А в колею войду. И все затопчет колея Надежды и мечты, И будешь ты не там, где я, И я — не там, где ты. И станет просто вдруг сойтись И разойтись пустяк… Но если жизнь имеет смысл, Вовек не будет так.