Я не могу писать стихов
Я не могу писать стихов, Когда встречаюся порою Средь всяких дрязг и пустяков Со лживой пошлостью людскою. Я говорил себе не раз: Оставь, не обращай вниманья! Смотри: не каждый ли из нас Несовершенное созданье? Мы жертвы слабые судьбы, Проступки наши так понятны: У розы даже есть шипы, И есть на самом солнце пятна. Но нет, пусть ум твердит свое! Душа с рассудком не мирится, И сердце бедное мое Тоской и злобою томится. И тщетно ищешь рифм и слов, Зовешь напрасно вдохновенье, И раздраженный, в озлобленье Я не могу писать стихов!
Похожие по настроению
Вдруг странный стих во мне родится
Давид Самойлов
Вдруг странный стих во мне родится, Я не могу его поймать. Какие-то слова и лица. И время тает или длится. Нет! Невозможно научиться Себя и ближних понимать!
Враги, нет, не враги, просто многие
Илья Эренбург
Враги, нет, не враги, просто многие, Наткнувшись на мое святое бесстыдство, Негодуя, дочек своих уводят, А если дочек нет — хихикают. Друзья меня слушают благосклонно: «Прочтите стихи», будто мои вопли Могут украсить их комнаты, Как стильные пепельницы или отборное общество. Выслушав, хвалят в меру. Говорят об ярких образах, о длиннотах, об ассонансах И дружески указывают на некоторые странности Безусловно талантливого сердца. Я не могу сказать им: тише! Ведь вы слышали, как головой об стену бьется человек… Ах, нет, ведь это только четверостишия, И когда меня представляют дамам, говорят: «Поэт». Зачем пишу? Знаю — не надо. Просто бы выть, как собака… Боже! Велика моя человеческая слабость. А вы судите, коль можете… Так и буду публично плакать, молиться, О своих молитвах читать рецензии… Боже, эту чашу я выпью, Но пошли мне одно утешение: Пусть мои книги прочтет Какая-нибудь обыкновенная девушка, Которая не знает ни газэл, ни рондо, Ни того, как всё это делается. Прочтет, скажет: «Как просто! Отчего его все не поняли? Мне кажется, что это я написала. Он был одну минуту в светлой комнате, А потом впотьмах остался. Дверь заперта. Он бьется, воет. Неужели здесь остаться навек? Как же он может быть спокойным, Если он видел такой свет? Боже, когда час его приидет, Пошли ему легкую смерть, Пусть светлый ветер раскроет тихо Дверь».
Не верьте моим фотографиям
Илья Сельвинский
Не верьте моим фотографиям. Все фото на свете — ложь. Да, я не выгляжу графом, На бурлака непохож.Но я не безликий мужчина. Очень прошу вас учесть: У меня, например, морщины, Слава те господи, есть;Тени — то мягче, то резче. Впадина, угол, изгиб,- А тут от немыслимой ретуши В лице не видно ни зги.Такой фальшивой открытки Приятелю не пошлешь. Но разве не так же в критике Встречается фотоложь?Годами не вижу счастья, Как будто бы проклят роком! А мне иногда ненароком И правду сказать случается, А я человек с теплынью. Но критик, на руку шибкий, Ведет и ведет свою линию: «Ошибки, ошибки, ошибки…»В стихах я решаю темы Не кистью, а мастихином, В статьях же выгляжу схемой Наперекор стихиям: Глаза отливают гравием, Промахов гул нестихаем… Не верьте моим фотографиям: Верьте моим стихам!
Ego
Иннокентий Анненский
Я — слабый сын больного поколенья И не пойду искать альпийских роз, Ни ропот волн, ни рокот ранних гроз Мне не дадут отрадного волненья. Но милы мне на розовом стекле Алмазные и плачущие горы, Букеты роз увядших на столе И пламени вечернего узоры. Когда же сном объята голова, Читаю грез я повесть небылую, Сгоревших книг забытые слова В туманном сне я трепетно целую.
Поэту (Нет, ты фигляр, а не певец)
Иван Саввич Никитин
Нет, ты фигляр, а не певец, Когда за личные страданья Ждешь от толпы рукоплесканья, Как милостыни ждет слепец;Когда личиной скорби ложной Ты привлекаешь чуждый взгляд С бесстыдством женщины ничтожной, Доставшей платье напрокат.Нет, ты презрения достоин За то, что дерзостный порок Ты не казнил как чести воин, Глашатай правды и пророк!Ты пренебрег свой путь свободный, К добру любовию согрет, Не так бы плакал всенародно От скорби истинный поэт!Ты позабыл, что увядает Наш ум в бездействии пустом, Что истина в наш век страдает, Порок увенчан торжеством;Что мы, как дети, не развили В себе возвышенных идей И что позором заклеймили Себя, как граждан и людей,Что нет в нас сил для возрожденья, Что мы бесчувственно влачим Оковы зла и униженья И разорвать их не хотим…Об этом плачь в тиши глубокой, Тогда народ тебя поймет И, может быть, к мечте высокой Его укор твой приведет.
Парнишка, сочиняющий стихи
Маргарита Агашина
Бывают в жизни глупые обиды: не спишь из-за какой-то чепухи. Ко мне пришёл довольно скромный с виду парнишка, сочиняющий стихи. Он мне сказал, должно быть, для порядка, что глубока поэзия моя. И тут же сразу вытащил тетрадку — свои стихи о сути бытия. Его рука рубила воздух резко, дрожал басок, срываясь на верхах. Но, кроме расторопности и треска, я ничего не видела в стихах. В ответ парнишка, позабыв при этом, как «глубока» поэзия моя, сказал, что много развелось поэтов, и настоящих, и таких, как я. Он мне сказал, — хоть верьте, хоть не верьте, — что весь мой труд — артель «Напрасный труд», а строчки не дотянут до бессмертья, на полпути к бессмертию умрут. Мы все бываем в юности жестоки, изруганные кем-то в первый раз. Но пусть неумирающие строки большое Время выберет без нас. А для меня гораздо больше значит, когда, над строчкой голову склоня, хоть кто-то вздрогнет, кто-нибудь заплачет и кто-то скажет: — Это про меня.
Стансы
Сергей Аксаков
Поверь, во мне достанет сил Перенести царя неправость, А возбуждать людскую жалость Я не люблю — и не любил. Спокоен я в душе моей, К тому не надобно искусства; Довольно внутреннего чувства, Сознанья совести моей. Моих поступков правоты Не запятнает власть земная, И честь моя, хоругвь святая, Сияет блеском чистоты! Не ангел царь, а человек. Я не ропщу. Безумен ропот. Я презираю низкий шепот; Как был, таким останусь ввек. Но подлые мои враги Уж не сотрут клейма презренья, Клейма общественного мненья Со лба наемного слуги.
Я устал от хулы и коварства
Сергей Клычков
Я устал от хулы и коварства Головой колотиться в бреду, Скоро я в заплотинное царство, Никому не сказавшись, уйду… Мне уж снится в ночи безголосой, В одинокой бессонной тиши, Что спускаюсь я с берега плеса, Раздвигаю рукой камыши… Не беда, что без пролаза тина И Дубна обмелела теперь: Знаю я, что у старой плотины, У плотины есть тайная дверь! Как под осень, опушка сквозная, И взглянуть в нее всякий бы мог, Но и то непреложно я знаю, Что в пробоях тяжелый замок! Что положены сроки судьбою, Вдруг не хлынули б хляби и синь, Где из синих глубин в голубое Полумесяц плывет, словно линь… Вот оно, что так долго в печали Всё бросало и в жар и озноб: То ль рыбачий челнок на причале, То ль камкой околоченный гроб! Вот и звезды, как окуни в стае, Вот и лилия, словно свеча… Но добротны плотинные сваи, И в песке не нашел я ключа… Знать, до срока мне снова и снова Звать, и плакать, и ждать у реки: Еще мной не промолвлено слово, Что, как молот, сбивает оковы И, как ключ, отпирает замки.
Писать стихи
Владимир Гиппиус
Передрассветный сумрак долог, И холод утренний жесток. Заря, заря! Ф. СологубПисать стихи — опять писать стихи, — Опять с таким неистовым волненьем!.. Да будут строки вещие легки, Да будут жечь сердца своим стремленьем — К тем темным берегам, которых не достичь Рожденному водой, горящему — как пламя! Мне суждено лишь звучными стихами Скликать слова — и этот гулкий клич Назвать сонетом, напечатать в книге За книгой книгу, за волной волну… Вот к берегам хоть издали прильну, — Солью всю вечность в том едином миге, Когда сам Бог — влюбленный — землю любит, Ее одну — и никого не губит!
Мое к этому отношение (гимн еще почтее)
Владимир Владимирович Маяковский
Май ли уже расцвел над городом, плачет ли, как побитый, хмуренький декабрик, — весь год эта пухлая морда маячит в дымах фабрик. Брюшком обвисшим и гаденьким лежит на воздушном откосе, и пухлые губы бантиком сложены в 88. Внизу суетятся рабочие, нищий у тумбы виден, а у этого брюхо и все прочее — лежит себе сыт, как Сытин. Вкусной слюны разли́лись волны, во рту громадном плещутся, как в бухте, А полный! Боже, до чего он полный! Сравнить если с ним, то худ и Апухтин. Кони ли, цокая, по асфальту мчатся, шарканье пешеходов ли подвернется под взгляд ему, а ему все кажется: «Цаца! Цаца!» — кричат ему, и все ему нравится, проклятому. Растет улыбка, жирна и нагла, рот до ушей разросся, будто у него на роже спектакль-гала́ затеяла труппа малороссов. Солнце взойдет, и сейчас же луч его ему щекочет пятки хо́леные, и луна ничего не находит лучшего. Объявляю всенародно: очень недоволен я. Я спокоен, вежлив, сдержан тоже, характер — как из кости слоновой то́чен, а этому взял бы да и дал по роже: не нравится он мне очень.
Другие стихи этого автора
Всего: 76На Иматре
Константин Романов
IРевет и клокочет стремнина седая И хлещет о звонкий гранит, И влагу мятежную, в бездны свергая, Алмазною пылью дробит.На берег скалистый влечет меня снова. И любо, и страшно зараз: Душа замирает, не вымолвить слова, Не свесть очарованных глаз.И блеск, и шипенье, и брызги, и грохот, Иная краса каждый миг, И бешеный вопль, и неистовый хохот В победный сливаются клик.Весь ужаса полный, внимая, гляжу я,— И манит, и тянет к себе Пучина, где воды, свирепо бушуя, Кипят в вековечной борьбе.IIНад пенистой, бурной пучиной Стою на крутом берегу, Мятежной любуюсь стремниной И глаз оторвать не могу.Нависшими стиснут скалами, Клокочет поток и бурлит; Сшибаются волны с волнами, Дробясь о недвижный гранит.И рвутся, и мечутся воды Из камня гнетущих оков, И молит немолчно свободы Их вечный неистовый рев.О, если б занять этой силы, И твердости здесь почерпнуть, Чтоб смело свершать до могилы Неведомый жизненный путь;Чтоб с совестью чистой и ясной, С открытым и светлым челом Пробиться до цели прекрасной В бореньи с неправдой и злом.
Задремали волны
Константин Романов
Задремали волны, Ясен неба свод; Светит месяц полный Над лазурью вод.Серебрится море, Трепетно горит… Так и радость горе Ярко озарит.
Псалмопевец Давид
Константин Романов
О, царь, скорбит душа твоя, Томится и тоскует! Я буду петь: пусть песнь моя Твою печаль врачует.Пусть звуков арфы золотой Святое песнопенье Утешит дух унылый твой И облегчит мученье.Их человек создать не мог, Не от себя пою я: Те песни мне внушает Бог, Не петь их не могу я!О, царь, ни звучный лязг мечей, Ни юных дев лобзанья, Не заглушат тоски твоей И жгучего страданья!Но лишь души твоей больной Святая песнь коснется, — Мгновенно скорбь от песни той Слезами изольется.И вспрянет дух унылый твой, О, царь, и торжествуя, У ног твоих, властитель мой, Пусть за тебя умру я!
Поймете ль вы те чудные мгновенья
Константин Романов
Поймете ль вы те чудные мгновенья, Когда нисходит в душу вдохновенье, И, зародившись, новой песни звук В ней пробуждает столько тайных мук И столько неземного восхищенья? Те приступы восторженной любви, Тот сокровенный творчества недуг — Поймете ль вы?.. Я всю любовь, все лучшие стремленья, Все, что волнует грудь в ночной тиши, И все порывы пламенной души Излил в свои стихотворенья…Но если, бессознательно порою Высокий долг поэта позабыв, Пленялся я чарующей мечтою, И звуков увлекал меня наплыв, — Не осудите слабости случайной, Души моей поймите голос тайный. Что может ум без сердца сотворить? Я не умею петь без увлеченья И не могу свои творенья Холодному рассудку подчинить!..
Отдохни
Константин Романов
Отдохни, отдохни! Совершая Утомительный жизненный путь, Ты устала, моя дорогая! Не пора ли тебе отдохнуть? Среди всякого зла и гоненья, Всякой злобы и желчи людской Не нашла ты себе утешенья В этой грустной юдоли земной. Как волна беспокойного моря, Вез тревоги ты жить не могла: Если б даже и не было горя, Ты сама бы его создала! Но вглядись: в нашей жизни печальной Разве нет и хороших сторон? Ведь не все слышен звон погребальный, Раздается ж и радости звон. Помирись же с судьбою суровой, Горемычной земли не кляни И, сбираяся с силою новой, Милый друг, отдохни, отдохни!
Серенада
Константин Романов
О, дитя, под окошком твоим Я тебе пропою серенаду… Убаюкана пеньем моим, Ты найдешь в сновиденьях отраду; Пусть твой сон и покой В час безмолвный ночной Нежных звуков лелеют лобзанья! Много горестей, много невзгод В дольнем мире тебя ожидает; Спи же сладко, пока нет забот, И душа огорчений не знает, Спи во мраке ночном Безмятежным ты сном, Спи, не зная земного страданья! Пусть твой ангел-хранитель святой, Милый друг, над тобою летает И, лелея сон девственный твой, Песню рая тебе напевает; Этой песни святой Отголосок живой Да дарует тебе упованье! Спи же, милая, спи, почивай Под аккорды моей серенады! Пусть приснится тебе светлый рай, Преисполненный вечной отрады! Пусть твой сон и покой В час безмолвный ночной Нежных звуков лелеют лобзанья!
Земля пробудилась от долгого сна
Константин Романов
Земля пробудилась от долгого сна, Явилась предвестница лета,— О, как хороша ты, младая весна, Как сердце тобою согрето!Люблю я простор этих ровных полей, Люблю эти вешние воды. Невольно в душе отразилась моей Краса обновленной природы.Но грустно и больно, что все, к чему мы Привязаны сердцем так нежно, Замрет под холодным дыханьем зимы И вьюгой завеется снежной!
Умолкли рыдания бури кипучей
Константин Романов
Умолкли рыдания бури кипучей, Клокочущей бездны волна улеглась; Опять выплывает луна из-за тучи, Над гладью морской тишина разлилась.В борьбе непрестанной с мятежною страстью Опять побежден ненасытный недуг, И с новою силой, и с новою властью Воспрянет опять торжествующий дух!
Уж гасли в комнатах огни
Константин Романов
Уж гасли в комнатах огни… Благоухали розы… Мы сели на скамью в тени Развесистой березы.Мы были молоды с тобой! Так счастливы мы были Нас окружавшею весной; Так горячо любили!Двурогий месяц наводил На нас свое сиянье: Я ничего не говорил, Боясь прервать молчанье;Безмолвно синих глаз твоих Ты опускала взоры: Красноречивей слов иных Немые разговоры.Чего не смел поверить я, Что в сердце ты таила, Все это песня соловья За нас договорила.
Я баловень судьбы
Константин Романов
Я баловень судьбы… Уж с колыбели Богатство, почести, высокий сан К возвышенной меня манили цели, — Рождением к величью я призван. Но что мне роскошь, злато, власть и сила? Не та же ль беспристрастная могила Поглотит весь мишурный этот блеск, И все, что здесь лишь внешностью нам льстило, Исчезнет, как волны мгновенный всплеск? Есть дар иной, божественный, бесценный, Он в жизни для меня всего святей, И ни одно сокровище вселенной Не заменит его душе моей: То песнь моя!.. Пускай прольются звуки Моих стихов в сердца толпы людской, Пусть скорбного они врачуют муки И радуют счастливого душой! Когда же звуки песни вдохновенной Достигнут человеческих сердец, Тогда я смело славы заслуженной Приму неувядаемый венец. Но пусть не тем, что знатного я рода, Что царская во мне струится кровь, Родного православного народа Я заслужу доверье и любовь, Но тем, что песни русские, родные Я буду петь немолчно до конца И что во славу матушки России Священный подвиг совершу певца.
Разлука
Константин Романов
Еще последнее объятье, Еще последний взгляд немой, Еще одно рукопожатье, — И миг пронесся роковой… Но не в минуту расставанья Понятна нам вся полнота И вся действительность страданья, А лишь впоследствии, когда В семье, среди родного круга, Какой-нибудь один предмет Напомнит милый образ друга И скажет, что его уж нет. Пока разлука приближалась, Не верилось, что час пробьет; Но что несбыточным казалось, Теперь сознанью предстает Со всею правдой, простотою И очевидностью своей. И вспоминается с тоскою Вся горесть пережитых дней; И время тяжкое разлуки Так вяло тянется для нас, И каждый день, и каждый час Все большие приносят муки.
Я на тебя гляжу, любуясь ежечасно
Константин Романов
Я на тебя гляжу, любуясь ежечасно: Ты так невыразимо хороша! О, верно под такой наружностью прекрасной Такая же прекрасная душа! Какой-то кротости и грусти сокровенной В твоих очах таится глубина; Как ангел, ты тиха, чиста и совершенна; Как женщина, стыдлива и нежна. Пусть на земле ничто средь зол и скорби многой Твою не запятнает чистоту, И всякий, увидав тебя, прославит Бога, Создавшего такую красоту!