За рекою-Москвой
За рекою-Москвой в палисаднике вечер свой провлеку на завалинке, разговор деловой, не досадливый: что берут за муку да за валенки. Печь зимой истоплю, масло вытоплю, печь дымит, да уж не перекладывать, из колоды ладью грубо выдолблю, чтоб Харону и мне переправы дать.
Похожие по настроению
Где-то ивы в поклонах
Александр Прокофьев
Где-то ивы в поклонах, Вербы речи ведут… Где-то к нам почтальоны, Почтальонши идут. Ты меня хоть строкою За собой поведи, Загорелой рукою От беды отведи И от спеси, от спеси, От лихого огня. Всё, что недругов бесит, — Пусть не тронет меня. Мне не нужен их душный И унылый уют, Им тоска, равнодушье Просто жить не дают. Ничего мне не надо, Чем довольны они, Ни бесцветных парадов, Ни пустой трескотни… Вьётся, кружева тоньше, Золотая тесьма… Нет ли мне, почтальонша, Хоть какого письма?..
Встреча
Алексей Жемчужников
Я в праздник, меж дубов, один бродя тоскливо, С крестьянкой встретился. Румяна, молода, Лицом приветлива, нарядна и красива, Она, по ягоду зашедшая сюда, Мне ягод поднесла. Я был ей благодарен. Смеясь и бусами играя на груди, Она мне молвила: «Один, скучаешь, барин?» А я ответил ей печально: «Проходи».
За Обью
Борис Рыжий
За Обью — Кама, за Камою — Волга — по небу и горю дорога сквозная. Как дурень, стою на краю, да и только: не знаю, как быть, и что делать — не знаю. Над речкой с татарским названием Обью два месяца прожил, а может быть, дольше, не ради того, чтобы жизнь мою снова начать, чтоб былое достойно продолжить. Гроза шуровала в том месте, где с Камой сливается Обью, а далее — Волга. Как Пушкин, курил у плетня с мужиками, и было мне так безотрадно и горько. А там, на оставленном мной перевале, как в песне дешёвой, что душу саднила, жена уходила, друзья предавали, друзья предавали, жена уходила. И позднею ночью на тощей кровати я думал о том, что кончается лето, что я понимаю, что не виноваты ни те, ни другие, что песенка спета. Светало. Гремели «КамАЗы» и «ЗИЛы». Тянулись гружённые гравием баржи. Итак, начинался сентябрь, моросило. И, небо пронзая, стояли на страже берёзы и ели в могильном покое. И я принимаю, хотя без восторга, из всех измерений печали — любое. За Обью — Кама, за Камою — Волга.
Сельская вечеря
Федор Глинка
Пора! устали кони наши, Уж солнца в небе нет давно; И в сельском домике мелькает сквозь окно Свеча. Там стол накрыт: на нем простых две чаши. Луна не вторится на пышном серебре; Но весело кипит вся дворня на дворе: Игра в веревку! Вот кричат: «Кузьму хватай-ка! Куда он суется, болван!» А между тем в толпе гудет губной варган, Бренчит лихая балалайка, И пляска... Но пора! Давно нас ждет хозяйка, Здоровая, с светлеющим лицом; Дадут ботвиньи нам с душистым огурцом, Иль холодец, лапшу, иль с желтым маслом кашу (В деревне лишних нет потреб), Иль белоснежную, с сметаной, простоквашу И черный благовонный хлеб!
У потока
Константин Фофанов
Я слушал плеск гремучего потока, Он сердца жар и страсти усыплял. И мнилось мне, что кто-то издалёка Прощальный гимн мне братски посылал. И мнилось мне, что в этом влажном шуме Таинственно и мирно я тону, Всем бытием, как в непонятной думе, Клонящейся к загадочному сну. И тихо жизнь как будто отлетала В безмолвную, задумчивую даль, Где сладкая баюкала печаль И нежное волненье волновало.
За водой
Наталья Крандиевская-Толстая
Привяжи к саням ведерко И поедем за водой. За мостом крутая горка, — Осторожней с горки той! Эту прорубь каждый знает На канале крепостном. Впереди народ шагает, Позади звенит ведром. Опустить на дно веревку, Лечь ничком на голый лед, — Видно, дедову сноровку Не забыл еще народ! Как ледышки, рукавички, Не согнуть их нипочем. Коромысло, с непривычки, Плещет воду за плечом. Кружит вьюга над Невою, В белых перьях, в серебре… Двести лет назад с водою Было так же при Петре. Но в пути многовековом Снова жизнь меняет шаг, И над крепостью Петровой Плещет в небе новый флаг. Не фрегаты, а литые Вмерзли в берег крейсера. И не снилися такие В мореходных снах Петра. И не снилось, чтобы в тучах Шмель над городом кружил, И с гудением могучим Невский берег сторожил. Да! Петру была б загадка: Лязг и грохот, танка ход. И за танком ленинградка, Что с винтовкою идет. Ну, а мы с тобой ведерко По-петровски довезем. Осторожней! Видишь, горка. Мы и горку обогнем.
Пашни буры, межи зелены
Николай Клюев
Пашни буры, межи зелены, Спит за елями закат, Камней мшистые расщелины Влагу вешнюю таят.Хороша лесная родина: Глушь да поймища кругом!.. Прослезилася смородина, Травный слушая псалом.И не чую больше тела я, Сердце — всхожее зерно… Прилетайте, птицы белые, Клюйте ярое пшено!Льются сумерки прозрачные, Кроют дали, изб коньки, И березки — свечи брачные — Теплят листьев огоньки.
Над рекой
Николай Михайлович Рубцов
Жалобно в лесу кричит кукушка О любви, о скорби неизбежной… Обнялась с подружкою подружка И, вздыхая, жалуется нежно:— Погрусти, поплачь со мной, сестрица. Милый мой жалел меня не много. Изменяет мне и не стыдится. У меня на сердце одиноко…— Может быть, еще не изменяет, — Тихо ей откликнулась подружка, — Это мой стыда совсем не знает, Для него любовь моя — игрушка… Прислонившись к трепетной осинке, Две подружки нежно целовались, Обнимались, словно сиротинки, И слезами горько обливались. И не знали юные подружки, Что для грусти этой, для кручины, Кроме вечной жалобы кукушки, Может быть, и не было причины. Может быть, ребята собирались, Да с родней остались на пирушке, Может быть, ребята сомневались, Что тоскую гордые подружки. И когда задремлет деревушка И зажгутся звезды на потоком, Не кричи так жалобно, кукушка! Никому не будет одиноко…
Как на озёрном хуторе
Ольга Берггольц
Как на озёрном хуторе с Крещенья ждут меня — стреножены, запутаны ноги у коня…Там вызорили яро в киноварь дугу и пращурный, угарный бубенчик берегут…Встречали неустанно под снежный синий порск, а я от полустанка за сотню лет и верст…Встречали, да не встретили, гадали — почему? …Полночный полоз метил обратную кайму…И пел полночный полоз сосновой стороной, как в тот же вечер голос — далекий голос мой:«Ты девять раз еще — назад вернешься, не взглянув сквозь финские мои глаза в иную глубину…Вернись, забыть готовый, и путы перережь, пусть конские подковы дичают в пустыре…И киноварь не порти зря, и в омут выкинь бубенец — на омутах, на пустырях моя судьба и мой конец…»
Я иду, за плечами с кошёлкою
Сергей Клычков
Я иду, за плечами с кошёлкою, С одинокою думой своей, По лесам, рассыпаясь и щёлкая, Запевает весну соловей. Попадают мне странницы, странники, Как и я, все идут не спеша. Зацветают поля и кустарники, И моя зацветает душа. Вот село, не берёзах скворешники, — Ручейки у закуток журчат, — И так весело с ними в орешнике Затаилася песня девчат… Под вечернею, розовой дымкою, Когда дремлет весенняя Русь, Я пройду по селу невидимкою И у крайней избы постучусь. В изголовье усталого пахаря, После страдного, вешнего дня, Сны воркуют, как дикие вяхири, И никто не окликнет меня… На краю под резной боковушею Невидимкою я постою, Постою, воркованье послушаю И в пути в забытьи запою. А как мину канаву за нивою, Словно к ласковой матери сын, Я склонюсь головою счастливою Средь семьи говорливых осин…
Другие стихи этого автора
Всего: 1151941
Наталья Горбаневская
(Из ненаписанных мемуаров)пью за шар голубой сколько лет и никак не упасть за летучую страсть не унять не умять не украсть за воздушный прибой над заливом приливом отлей из стакана вина не до дна догори не дотлей кораблей ли за тот что несётся на всех парусах юбилей но война голубой или серенький том не припомню не помню не вспом…
Не врагом Тебе, не рабом
Наталья Горбаневская
Не врагом Тебе, не рабом – светлячком из травы, ночником в изголовье. Не об пол, не об стенку лбом – только там, где дрова даровы, соловеть под пенье соловье. Соловой, вороною, каурой пронестись по остывшей золе. А за «мир, лежащий во зле» я отвечу собственной шкурой.
Булочка поджариста
Наталья Горбаневская
Булочка поджариста, подпалена слегка. Не заспи, пожалуйста, чахлого стишка.На пепле пожарища и смерть не трудна. А жарища жалится аж до дна.Жало жалкое, горе горькое, лето жаркое, жито золотое.
В голове моей играет
Наталья Горбаневская
В голове моей играет духовой оркестр, дирижёр трубу ругает: – Что же ты не в такт? А трубач о соло грезит, не несёт свой крест, в общий хор никак не влезет, дует просто так.Дирижёр ломает палочку в мелкую щепу, голове моей задымленной не прижать щеку к теплой меди, в забегаловку – нет, не забежать, и колючей рифме вздыбленной на складу лежать.
В начале жизни помню детский сад
Наталья Горбаневская
В начале жизни помню детский сад, где я пою «Шаланды полные кефали», – и слышу, пальцем вымазав тарелку: «Ты, что ли, голодающий индус?» А школой был военный снегопад, мы, как бойцы, в сугробах утопали, по проходным ложились в перестрелку, а снег горстями был таков на вкус,как сахар, но без карточек и много… Какая же далёкая дорога и длинная вела меня сюда, где первый снег – а он же и последний, где за полночь – теплей и предрассветней и где река не ела корки льда.
Всё ещё с ума не сошла
Наталья Горбаневская
Всё ещё с ума не сошла, хоть давным-давно полагалось, хоть и волоса как метла, а метла с совком поругалась,а посуды грязной гора от меня уж добра и не чает и не просит: «Будь так добра, вымой если не чашку, хоть чайник…»А посуды грязной гора постоит ещё до утра. И ни чашки, ни чайник, ни блюдца до утра, дай-то Бог, не побьются.
Выходя из кафе
Наталья Горбаневская
Бон-журне? Бон-чего? Или бон- послеполуденного-отдыха-фавна. Объясняюсь, как балабон, с окружающей энтой фауной.Лучше с флорою говорить, с нею – «без слова сказаться», и касаться, и чуять, и зрить, не открывая абзаца…
Два стихотворения о чём-то
Наталья Горбаневская
1.Закладываю шурф, заглатываю землю, ходам подземным внемлю, пощады не прошу.Как бомж по-над помойкой, в глубинах груд и руд копаю изумруд электроземлеройкой.И этот скорбный труд, что чем-то там зовётся, вздохнёт и отзовётся в валах земных запруд. 2.Борение – глины бурение. Но вязкость как обороть? Мои ли останки бренные взрезают земную плотьлопатой, киркою, ломом ли, оглоблею ли в руке невидимой, но не сломленной, как луч, отраженный в реке…
И миновало
Наталья Горбаневская
И миновало. Что миновало? Всё миновало. Клевера запах сухой в уголку сеновала,шёпот, и трепет, и опыта ранние строки, воспоминанье о том, как строги урокилесенки приставной и как пылью сухою дышишь, пока сама не станешь трухою.
И воскреснешь, и дадут тебе чаю
Наталья Горбаневская
И воскреснешь, и дадут тебе чаю горячего, крепкого, сладкого. И Неждану дадут, и Нечаю — именам, звучащим загадково.И мёду дадут Диомиду, и арфу – Феофилу, и всё это не для виду, а взаправду, в самую силу.
И смолкли толки
Наталья Горбаневская
Рышарду Криницкому*И смолкли толки, когда заговорил поэт в ермолке – минималист.И стихов осколки просыпались на летний лист многоточиями. *На семидесятилетие и в честь книги
Кто там ходит под конвоем
Наталья Горбаневская
Кто там ходит под конвоем «в белом венчике из роз»? Глуховатым вьюга воем отвечает на вопрос.Иней, розами промёрзлый, колет тернием чело. Ветер крутится промозглый, не вещает ничего.А в соседней зоне Дева не смыкает слёзных век. Шаг ли вправо, шаг ли влево – всё считается побег.В тихом небе ходит Веспер – наваждение… А конвой стреляет без пре- дупреждения.