Какая ночь, и свечи на столе
Какая ночь, и свечи на столе, вино цитатой-рифмой в хрустале, и кажется, что можно на сто лет вперед лелеять тишь и жизнь простую… Выходит — и вбегает с криком «А!», как будто на Севилью Колыма надвинулась, и полымем ума не одолеть ожившую статую.
Похожие по настроению
Ночь (Не смотря в лицо…)
Алексей Кольцов
(Посвящена князю Владимиру Федоровичу Одоевскому) Не смотря в лицо, Она пела мне, Как ревнивый муж Бил жену свою. А в окно луна Тихо свет лила, Сладострастных снов Была ночь полна! Лишь зеленый сад Под горой чернел; Мрачный образ к нам Из него глядел. Улыбаясь,он Зуб о зуб стучал; Жгучей искрою Его глаз сверкал. Вот он к нам идет, Словно дуб большой… И тот призрак был — Ее муж лихой… По костям моим Пробежал мороз; Сам не знаю как, К полу я прирос. Но лишь только он Рукой за дверь взял, Я схватился с ним — И он мертвый пал. «Что ж ты, милая, Вся как лист дрожишь? С детским ужасом На него глядишь? Уж не будет он Караулить нас; Не придет теперь В полуночный час!..» — «Ах, не то, чтоб я… Ум мешается… Всё два мужа мне Представляются: На полу один Весь в крови лежит; А другой — смотри — Вон в саду стоит!..»
На окошке на фоне заката
Борис Рыжий
На окошке на фоне заката дрянь какая-то желтым цвела. В общежитии жиркомбината некто Н., кроме прочих, жила. В полулегком подпитьи являясь, я ей всякие розы дарил. Раздеваясь, но не разуваясь, несмешно о смешном говорил. Трепетала надменная бровка, матерок с алой губки слетал. Говорить мне об этом неловко, но я точно стихи ей читал. Я читал ей о жизни поэта, четко к смерти поэта клоня. И за это, за это, за это, за это эта Н. целовала меня. Целовала меня и любила, разливала по кружкам вино. О печальном смешно говорила. Михалкова ценила кино. Выходил я один на дорогу, чуть шатаясь, мотор тормозил. Мимо кладбища, цирка, острога, вез меня молчаливый дебил. И грустил я, спросив сигарету, что, какая б любовь ни была, я однажды сюда не приеду. А она меня очень ждала.
Старый романс
Елена Гуро
Подана осторожно карета, простучит под окном, по камням. Выйдет сумрачно — пышно одета, только шлейфом скользнет по коврам.И останутся серые свечи, перед зеркалом ежить лучи. Будет все, как для праздничной встречи, непохоже на прежние дни.Будут в зеркале двери и двери отражать пустых комнат черед. Подойдет кто-то белый, белый, в отраженья свечой взойдет.Кто-то там до зари окропленной будет в темном углу поджидать, и с улыбкой бледно-принужденной в полусумраке утра встречать.И весь день не взлетит занавеска меж колоннами, в крайнем окне; только вечером пасмурным блеском загорится свеча в глубине.
Там
Иннокентий Анненский
Ровно в полночь гонг унылый Свел их тени в черной зале, Где белел Эрот бескрылый Меж искусственных азалий.Там, качаяся, лампады Пламя трепетное лили, Душным ладаном услады Там кадили чаши лилий.Тварь единая живая Там тянула к брашну жало, Там отрава огневая В клубки медные бежала.На оскала смех застылый Тени ночи наползали, Бесконечный и унылый Длился ужин в черной зале.
Ночь
Иван Козлов
Корабль наш рассекал стекло морских равнин, И сеял искрами бездонный мрак пучин. Уж месяц пламенел, вздымался пар душистый, И сноп серебряный дрожал в лазури чистой Дремотных волн, и звезд лелеяла краса И волны, и эфир, и мрак, и небеса. На палубе сидел, накинув плащ широкий, Влюбленный юноша, красивый, черноокий; Он думой тайною в родимый край летал, Где брак с прекрасною счастливца ожидал. Гитары трепетной со звонкими струнами Сливал он песнь любви наш, тихими волнами; Он пел, воспламенен девичьей красотой, И встречу первую с невестой молодой, И взгляды робкие, и лепет торопливый, И буйный пламень свой, и жар ее стыдливый, И грудь лилейную, и шелк ее кудрей, И алые уста, и томный блеск очей. Он пел, — а сердце в нем от неги замирало, Одной невестою, одною ей дышало. И мнилось: для нее, для их святой любви Часы полночные так сладостно текли, Для них вкруг корабля вздымался пар душистый, И сноп серебряный дрожал в лазури чистой Дремотных волн, и звезд лелеяла краса И волны, и эфир, и мрак, и небеса.
Ночь тиха, сад объят полутьмою
Иван Суриков
Ночь тиха, сад объят полутьмою, Дремлют липы над сонным прудом; Воздух дышит цветущей весною; Мы сидим пред раскрытым окном.Светят яркие звезды над нами; Кротко месяц глядит с высоты, И его голубыми лучами Облитая, задумалась ты.Очарован твоей красотою, Я любуюсь тобою без слов… В нашу комнату тихой струею Льется запах душистых цветов.И прощу в этот час я не много: Чтобы дни твои тихо текли, Чтобы жизни печаль и тревога В твое сердце пути не нашли.
Потуши свечу, занавесь окно
Константин Фофанов
Потуши свечу, занавесь окно. По постелям все разбрелись давно. Только мы не спим, самовар погас, За стеной часы бьют четвертый раз! До полуночи мы украдкою Увлекалися речью сладкою: Мы замыслили много чистых дел… До утра б сидеть, да всему предел!.. Ты задумался, я сижу — молчу… Занавесь окно, потуши свечу!..
Так будет
Марина Ивановна Цветаева
Словно тихий ребенок, обласканный тьмой, С бесконечным томленьем в блуждающем взоре, Ты застыл у окна. В коридоре Чей-то шаг торопливый — не мой! Дверь открылась… Морозного ветра струя… Запах свежести, счастья… Забыты тревоги… Миг молчанья, и вот на пороге Кто-то слабо смеется — не я! Тень трамваев, как прежде, бежит по стене, Шум оркестра внизу осторожней и глуше… — «Пусть сольются без слов наши души!» Ты взволнованно шепчешь — не мне! — «Сколько книг!.. Мне казалось… Не надо огня: Так уютней… Забыла сейчас все слова я»… Видят беглые тени трамвая На диване с тобой — не меня!
Notturno
Мирра Лохвицкая
Что за ночь!.. как чудесно она хороша! Тихо веет эфир с высоты. Ароматом лугов и прохладой дыша, Он целует, ласкает цветы. Гимн победный звучит и несется в окно, — О блаженстве поет соловей. Но к чему, если гордое сердце одно Не заставит он биться сильней? И зачем так пленительно блещет луна В ореоле прозрачных лучей? И зовет... и манит... И, томленьем полна, Я с нее не спускаю очей. Ах, когда бы с тобой в эту ночь я могла, Как и прежде, внимать соловью, — Я бы жизнь, я бы душу свою отдала За единю ласку твою! Я б созналась теперь, как давно о тебе Я тоскую при свете луны, Как измучилось сердце в бесплодной борьбе, Как любви обольстительны сны! Я б шептала под трели ночного певца Речи, полные страсти живой, Про любовь без границ, про восторг без конца, Про желанья души огневой! Я б сказала... Но поздно... замолк соловей... Лишь одна, неизменно ясна, Из-за темной листвы задремавших ветвей Упоительно блещет луна...
Ностальгия
Вячеслав Всеволодович
Подруга, тонут дни! Где ожерелье Сафирных тех, тех аметистных гор? Прекрасное немило новоселье. Гимн отзвучал: зачем увенчан хор?..О, розы пены в пляске нежных ор! За пиром муз в пустынной нашей келье — Близ волн морских вечернее похмелье! Далеких волн опаловый простор!..И горних роз воскресшая победа! И ты, звезда зари! ты, рдяный град — Парений даль, маяк златого бреда!О, свет любви, ему же нет преград, И в лоно жизни зрящая беседа, Как лунный луч в подводный бледный сад?
Другие стихи этого автора
Всего: 1151941
Наталья Горбаневская
(Из ненаписанных мемуаров)пью за шар голубой сколько лет и никак не упасть за летучую страсть не унять не умять не украсть за воздушный прибой над заливом приливом отлей из стакана вина не до дна догори не дотлей кораблей ли за тот что несётся на всех парусах юбилей но война голубой или серенький том не припомню не помню не вспом…
Не врагом Тебе, не рабом
Наталья Горбаневская
Не врагом Тебе, не рабом – светлячком из травы, ночником в изголовье. Не об пол, не об стенку лбом – только там, где дрова даровы, соловеть под пенье соловье. Соловой, вороною, каурой пронестись по остывшей золе. А за «мир, лежащий во зле» я отвечу собственной шкурой.
Булочка поджариста
Наталья Горбаневская
Булочка поджариста, подпалена слегка. Не заспи, пожалуйста, чахлого стишка.На пепле пожарища и смерть не трудна. А жарища жалится аж до дна.Жало жалкое, горе горькое, лето жаркое, жито золотое.
В голове моей играет
Наталья Горбаневская
В голове моей играет духовой оркестр, дирижёр трубу ругает: – Что же ты не в такт? А трубач о соло грезит, не несёт свой крест, в общий хор никак не влезет, дует просто так.Дирижёр ломает палочку в мелкую щепу, голове моей задымленной не прижать щеку к теплой меди, в забегаловку – нет, не забежать, и колючей рифме вздыбленной на складу лежать.
В начале жизни помню детский сад
Наталья Горбаневская
В начале жизни помню детский сад, где я пою «Шаланды полные кефали», – и слышу, пальцем вымазав тарелку: «Ты, что ли, голодающий индус?» А школой был военный снегопад, мы, как бойцы, в сугробах утопали, по проходным ложились в перестрелку, а снег горстями был таков на вкус,как сахар, но без карточек и много… Какая же далёкая дорога и длинная вела меня сюда, где первый снег – а он же и последний, где за полночь – теплей и предрассветней и где река не ела корки льда.
Всё ещё с ума не сошла
Наталья Горбаневская
Всё ещё с ума не сошла, хоть давным-давно полагалось, хоть и волоса как метла, а метла с совком поругалась,а посуды грязной гора от меня уж добра и не чает и не просит: «Будь так добра, вымой если не чашку, хоть чайник…»А посуды грязной гора постоит ещё до утра. И ни чашки, ни чайник, ни блюдца до утра, дай-то Бог, не побьются.
Выходя из кафе
Наталья Горбаневская
Бон-журне? Бон-чего? Или бон- послеполуденного-отдыха-фавна. Объясняюсь, как балабон, с окружающей энтой фауной.Лучше с флорою говорить, с нею – «без слова сказаться», и касаться, и чуять, и зрить, не открывая абзаца…
Два стихотворения о чём-то
Наталья Горбаневская
1.Закладываю шурф, заглатываю землю, ходам подземным внемлю, пощады не прошу.Как бомж по-над помойкой, в глубинах груд и руд копаю изумруд электроземлеройкой.И этот скорбный труд, что чем-то там зовётся, вздохнёт и отзовётся в валах земных запруд. 2.Борение – глины бурение. Но вязкость как обороть? Мои ли останки бренные взрезают земную плотьлопатой, киркою, ломом ли, оглоблею ли в руке невидимой, но не сломленной, как луч, отраженный в реке…
И миновало
Наталья Горбаневская
И миновало. Что миновало? Всё миновало. Клевера запах сухой в уголку сеновала,шёпот, и трепет, и опыта ранние строки, воспоминанье о том, как строги урокилесенки приставной и как пылью сухою дышишь, пока сама не станешь трухою.
И воскреснешь, и дадут тебе чаю
Наталья Горбаневская
И воскреснешь, и дадут тебе чаю горячего, крепкого, сладкого. И Неждану дадут, и Нечаю — именам, звучащим загадково.И мёду дадут Диомиду, и арфу – Феофилу, и всё это не для виду, а взаправду, в самую силу.
И смолкли толки
Наталья Горбаневская
Рышарду Криницкому*И смолкли толки, когда заговорил поэт в ермолке – минималист.И стихов осколки просыпались на летний лист многоточиями. *На семидесятилетие и в честь книги
Кто там ходит под конвоем
Наталья Горбаневская
Кто там ходит под конвоем «в белом венчике из роз»? Глуховатым вьюга воем отвечает на вопрос.Иней, розами промёрзлый, колет тернием чело. Ветер крутится промозглый, не вещает ничего.А в соседней зоне Дева не смыкает слёзных век. Шаг ли вправо, шаг ли влево – всё считается побег.В тихом небе ходит Веспер – наваждение… А конвой стреляет без пре- дупреждения.