Эта глиняная птичка
Эта глиняная птичка – это я и есть. Есть у ангелов привычка – песенку завесть. В ритме дождика и снега песню затянуть, а потом меня с разбега об стену швырнуть. Но цветастые осколки – мусор, хлам и чад – не смолкают и не смолкли и не замолчат. Есть у ангелов привычка – петь и перестать. Но, непрочный, точно иней, дышит дух в холодной глине, свищет – не устать.
Похожие по настроению
Птичка
Алексей Николаевич Плещеев
Для чего, певунья птичка, Птичка резвая моя, Ты так рано прилетела В наши дальние края? Заслонили солнце тучи, Небо всё заволокли; И тростник сухой и жёлтый Клонит ветер до земли. Вот и дождик, посмотри — ка, Хлынул, словно из ведра; Скучно, холодно, как будто Не весенняя пора!.. — Не для солнца, не для неба Прилетела я сюда; В камышах сухих и желтых Не совью себе гнезда. Я совью его под кровлей Горемыки-бедняка; Богом я ему в отраду Послана издалека. В час, как он, вернувшись с поля В хату ветхую свою, Ляжет, грустный, на солому, Песню я ему спою. Для него я эту песню Принесла из-за морей; Никогда ее не пела Для счастливых я людей. В ней поведаю я много Про иной, чудесный свет, Где ни бедных, ни богатых, Ни нужды, ни горя нет. Эта песня примиренье В грудь усталую прольет; И с надеждою на бога Бедный труженик заснет.
Погода сделала затворником меня
Алексей Жемчужников
Погода сделала затворником меня. Морозы лютые, дыханье леденя, Сменили буйное неистовство метелей,— И так упорно шла неделя за неделей. Сегодня — оттепель на солнце; ветер стих, И на окне уж нет узоров ледяных. Смотрю: живущая в саду соседка дома, Которая была мне с осени знакома,— Явилася опять синица у окна. Головку приподняв и прыгая, она Мне прямо в комнату, как прежде, заглянула: «А я, мол, всё еще жива!» — и упорхнула.
Помню, птица упала в пруд
Андрей Дементьев
Помню, птица упала в пруд… И круги от предсмертной дрожи По душе моей все идут, Словно ты с этой птицей схожа.
Осколки глиняной чаши
Белла Ахатовна Ахмадулина
…И ныне помню этот самолет и смею молвить: нет, я не был смелым. Я не владел своим лицом и телом. Бежал я долго, но устал и лег.Нет, не имел я твердости колен, чтоб снова встать. Пустой и одинокий, я все лежал, покуда взрыв высокий землей чернел и пламенем алел. …Во мне скрестились холод и жара. Свистел пропеллер смерти одичавшей. И стал я грубой, маленькою чашей, исполненною жизни и добра.Как он желал свести меня на нет, разбить меня, как глиняную цельность, своим смертельным острием прицелясь в непрочный и таинственный предмет.И вспомнил я: в былые времена, глупец, мудрец, я счастлив был так часто. А вот теперь я — лишь пустяк, лишь чаша. И хрупкость чаши стала мне смешна.Что оставалось делать мне? Вот-вот я золотыми дребезгами гряну, предамся я вселенскому туману, на искру увеличив небосвод.Пусть так и будет. Ночью, как-нибудь, мелькну звездой возле созвездья Девы. Печальные меня проводят дэвы в мой Млечный и уже последний путь.Разрозненность сиротская моя воспрянет вдруг, в зарю соединяясь. И, может быть, я все ж вернусь, как аист на милый зов родимого жилья.Земля моя, всегда меня хранит твоя любовь. И все-таки ответствуй: кто выручит меня из мглы отвесной и отсветы души соединит?
Улетают птицы
Эдуард Асадов
Осень паутинки развевает, В небе стаи будто корабли — Птицы, птицы к югу улетают, Исчезая в розовой дали… Сердцу трудно, сердцу горько очень Слышать шум прощального крыла. Нынче для меня не просто осень — От меня любовь моя ушла. Улетела, словно аист-птица, От иной мечты помолодев, Не горя желанием проститься, Ни о чем былом не пожалев. А былое — песня и порыв. Юный аист, птица — длинноножка, Ранним утром постучал в окошко, Счастье мне навечно посулив. О любви неистовый разбег! Жизнь, что обжигает и тревожит. Человек, когда он человек, Без любви на свете жить не может. Был тебе я предан, словно пес, И за то, что лаской был согретым, И за то, что сына мне принес В добром клюве ты веселым летом. Как же вышло, что огонь утих? Люди говорят, что очень холил, Лишку сыпал зерен золотых И давал преступно много воли. Значит, баста! Что ушло — пропало. Я солдат. И, видя смерть не раз, Твердо знал: сдаваться не пристало, Стало быть, не дрогну и сейчас. День окончен, завтра будет новый. В доме нынче тихо… никого… Что же ты наделал, непутевый, Глупый аист счастья моего?! Что ж, прощай и будь счастливой, птица! Ничего уже не воротить. Разбранившись — можно помириться. Разлюбивши — вновь не полюбить. И хоть сердце горе не простило, Я, почти чужой в твоей судьбе, Все ж за все хорошее, что было, Нынче низко кланяюсь тебе… И довольно! Рву с моей бедою. Сильный духом, я смотрю вперед. И, закрыв окошко за тобою, Твердо верю в солнечный восход! Он придет, в душе растопит снег, Новой песней сердце растревожит. Человек, когда он человек, Без любви на свете жить не может.
На птичку
Гавриил Романович Державин
Поймали птичку голосисту И ну сжимать ее рукой. Пищит бедняжка вместо свисту, А ей твердят: "Пой, птичка, пой!"
Кукушка
Константин Фофанов
Гаснет вечер, гаснет небо В бледном золоте лучей. Веет тихою печалью От безлиственных аллей. Даль пронизана туманом, Точно пылью голубой. Пахнет свежею травою И увядшею листвой. Всё полно безмолвной неги, Только в зелени сосны, Будто медленные стоны, Звуки мерные слышны. То, встречая праздник мая, В ароматной тишине Одинокая кукушка Об иной грустит весне, Я люблю ее глухое Похоронное «ку-ку», В нем я слышу наши слезы, Нашу вечную тоску. И обычай суеверный Наблюдая по весне, Я шепчу лесной кукушке: «Сколько жить осталось мне?» И пророчица-кукушка С безмятежною тоской, Точно слезы, сыплет годы, Сыплет звуки надо мной. Я считаю их прилежно: Десять… двадцать… тридцать лет. Нет, кукушка, ты ошиблась, Льстив и ложен твой ответ! Неужель еще так много Дней печали и борьбы, Дней тревожных увлечений В тайниках моей судьбы? Неужель еще придется Мне оплакивать друзей, Чье участье сердце грело На рассвете юных дней? Нет, кукушка, ты ошиблась! Жизнь вначале хороша, В дни, когда кипит восторгом Окрыленная душа. Но не сладко встретить старость, Чтоб утраты вспоминать И, как ты, в своей печали К одиночеству взывать!
Птица
Николай Степанович Гумилев
Я не смею больше молиться, Я забыл слова литаний, Надо мной грозящая птица, И глаза у нее — огни.Вот я слышу сдержанный клекот, Словно звон истлевших цимбал, Словно моря дальнего рокот, Моря, бьющего в груди скал.Вот я вижу — когти стальные Наклоняются надо мной, Словно струи дрожат речные, Озаряемые луной.Я пугаюсь, чего ей надо, Я не юноша Ганимед, Надо мною небо Эллады Не струило свой нежный свет.Если ж это голубь Господень Прилетел сказать: Ты готов! — То зачем же он так несходен С голубями наших садов?
Принцип обратной темы
Вадим Шершеневич
Это лужицы светятся нежно и лоско, Эти ногти на пальцах Тверской… Я иду, и треплет мою прическу Ветер теплой женской рукой.Ах, как трудно нести колокольчики ваших улыбок И самому не звенеть, На весь мир не звенеть, Не звенеть… Вы остались. Остались и стаей серебрянных рыбок Ваши глаза в ресничную сеть.Только помнится: в окна вползали корни Все растущей луны между звездами ос. «Ах, как мертвенно золото всех Калифорний Возле россыпи ваших волос!..»Канарейка в углу (как осколок души) нанизала, Низала Бусы трелей стеклянных на нитку и вдруг Жестким клювом, должно быть, эту нить оборвала, И стекляшки разбились, попадав вокруг.И испуганно прыснули под полом мышки, И, взглянувши на капельки ваших грудей, Даже март (этот гадкий весенний мальчишка) Спотыкнулся о краткий февраль страстей.
Погибшие песни
Владимир Солоухин
Я в детстве был большой мастак На разные проказы, В лесах, в непуганых местах По птичьим гнездам лазал.Вихраст, в царапинах всегда И подпоясан лычкой, Я брал из каждого гнезда На память по яичку.Есть красота своя у них: И у скворцов в скворечне Бывают синими они, Как утром небо вешнее.А если чуточку светлей, Величиной с горошину,- Я знал, что это соловей, И выбирал хорошее!А если луговка — у той Кругом в зеленых точках. Они лежат в траве густой, В болотных рыхлых кочках…Потом я стал совсем большим И стал любить Ее. И я принес ей из глуши Сокровище свое.В хрустальной вазе на комод Они водружены. В большом бестрепетном трюмо Они отражены.Роса над ними не дрожит, Как на лугу весеннем. Хозяйка ими дорожит И хвалится соседям.А я забуду иногда И загорюю снова: Зачем принес я их сюда Из детства золотого?Дрожат над ними хрустали, Ложится пыль густая, Из них ведь птицы быть могли, А птицы петь бы стали!
Другие стихи этого автора
Всего: 1151941
Наталья Горбаневская
(Из ненаписанных мемуаров)пью за шар голубой сколько лет и никак не упасть за летучую страсть не унять не умять не украсть за воздушный прибой над заливом приливом отлей из стакана вина не до дна догори не дотлей кораблей ли за тот что несётся на всех парусах юбилей но война голубой или серенький том не припомню не помню не вспом…
Не врагом Тебе, не рабом
Наталья Горбаневская
Не врагом Тебе, не рабом – светлячком из травы, ночником в изголовье. Не об пол, не об стенку лбом – только там, где дрова даровы, соловеть под пенье соловье. Соловой, вороною, каурой пронестись по остывшей золе. А за «мир, лежащий во зле» я отвечу собственной шкурой.
Булочка поджариста
Наталья Горбаневская
Булочка поджариста, подпалена слегка. Не заспи, пожалуйста, чахлого стишка.На пепле пожарища и смерть не трудна. А жарища жалится аж до дна.Жало жалкое, горе горькое, лето жаркое, жито золотое.
В голове моей играет
Наталья Горбаневская
В голове моей играет духовой оркестр, дирижёр трубу ругает: – Что же ты не в такт? А трубач о соло грезит, не несёт свой крест, в общий хор никак не влезет, дует просто так.Дирижёр ломает палочку в мелкую щепу, голове моей задымленной не прижать щеку к теплой меди, в забегаловку – нет, не забежать, и колючей рифме вздыбленной на складу лежать.
В начале жизни помню детский сад
Наталья Горбаневская
В начале жизни помню детский сад, где я пою «Шаланды полные кефали», – и слышу, пальцем вымазав тарелку: «Ты, что ли, голодающий индус?» А школой был военный снегопад, мы, как бойцы, в сугробах утопали, по проходным ложились в перестрелку, а снег горстями был таков на вкус,как сахар, но без карточек и много… Какая же далёкая дорога и длинная вела меня сюда, где первый снег – а он же и последний, где за полночь – теплей и предрассветней и где река не ела корки льда.
Всё ещё с ума не сошла
Наталья Горбаневская
Всё ещё с ума не сошла, хоть давным-давно полагалось, хоть и волоса как метла, а метла с совком поругалась,а посуды грязной гора от меня уж добра и не чает и не просит: «Будь так добра, вымой если не чашку, хоть чайник…»А посуды грязной гора постоит ещё до утра. И ни чашки, ни чайник, ни блюдца до утра, дай-то Бог, не побьются.
Выходя из кафе
Наталья Горбаневская
Бон-журне? Бон-чего? Или бон- послеполуденного-отдыха-фавна. Объясняюсь, как балабон, с окружающей энтой фауной.Лучше с флорою говорить, с нею – «без слова сказаться», и касаться, и чуять, и зрить, не открывая абзаца…
Два стихотворения о чём-то
Наталья Горбаневская
1.Закладываю шурф, заглатываю землю, ходам подземным внемлю, пощады не прошу.Как бомж по-над помойкой, в глубинах груд и руд копаю изумруд электроземлеройкой.И этот скорбный труд, что чем-то там зовётся, вздохнёт и отзовётся в валах земных запруд. 2.Борение – глины бурение. Но вязкость как обороть? Мои ли останки бренные взрезают земную плотьлопатой, киркою, ломом ли, оглоблею ли в руке невидимой, но не сломленной, как луч, отраженный в реке…
И миновало
Наталья Горбаневская
И миновало. Что миновало? Всё миновало. Клевера запах сухой в уголку сеновала,шёпот, и трепет, и опыта ранние строки, воспоминанье о том, как строги урокилесенки приставной и как пылью сухою дышишь, пока сама не станешь трухою.
И воскреснешь, и дадут тебе чаю
Наталья Горбаневская
И воскреснешь, и дадут тебе чаю горячего, крепкого, сладкого. И Неждану дадут, и Нечаю — именам, звучащим загадково.И мёду дадут Диомиду, и арфу – Феофилу, и всё это не для виду, а взаправду, в самую силу.
И смолкли толки
Наталья Горбаневская
Рышарду Криницкому*И смолкли толки, когда заговорил поэт в ермолке – минималист.И стихов осколки просыпались на летний лист многоточиями. *На семидесятилетие и в честь книги
Кто там ходит под конвоем
Наталья Горбаневская
Кто там ходит под конвоем «в белом венчике из роз»? Глуховатым вьюга воем отвечает на вопрос.Иней, розами промёрзлый, колет тернием чело. Ветер крутится промозглый, не вещает ничего.А в соседней зоне Дева не смыкает слёзных век. Шаг ли вправо, шаг ли влево – всё считается побег.В тихом небе ходит Веспер – наваждение… А конвой стреляет без пре- дупреждения.