Стою на полустаночке

Михаил Анчаров

Стою на полустаночке В цветастом полушалочке, А мимо пролетают поезда. А рельсы-то, как водится, У горизонта сходятся. Где ж вы, мои весенние года?

Жила, к труду привычная, Девчоночка фабричная, Росла, как придорожная трава. На злобу неответная, На доброту приветная, Перед людьми и совестью права.

Колёсики всё кружатся, Сплетает нитка кружево… Душа полна весеннего огня. А годы — как метелица, Все сединою стелятся, Плясать зовут, да только не меня.

Что было — не забудется, Что будет — то и сбудется, Да и весна уж минула давно. Так как же это вышло-то, Что всё шелками вышито Судьбы моей простое полотно?

Гляди идёт обычная Девчоночка фабричная, Среди подруг скромна не по годам. А подойди-ка с ласкою Да загляни-ка в глазки ей — Откроешь клад, какого не видал…

Похожие по настроению

Где-то ивы в поклонах

Александр Прокофьев

Где-то ивы в поклонах, Вербы речи ведут… Где-то к нам почтальоны, Почтальонши идут. Ты меня хоть строкою За собой поведи, Загорелой рукою От беды отведи И от спеси, от спеси, От лихого огня. Всё, что недругов бесит, — Пусть не тронет меня. Мне не нужен их душный И унылый уют, Им тоска, равнодушье Просто жить не дают. Ничего мне не надо, Чем довольны они, Ни бесцветных парадов, Ни пустой трескотни… Вьётся, кружева тоньше, Золотая тесьма… Нет ли мне, почтальонша, Хоть какого письма?..

Станция

Андрей Белый

Г.А. Рачинскому Вокзал: в огнях буфета Старик почтенных лет Над жареной котлетой Колышет эполет. С ним дама мило шутит, Обдернув свой корсаж, — Кокетливо закрутит Изящный сак-вояж. А там — сквозь кустик мелкий Бредет он большаком. Мигают злые стрелки Зелененьким глазком. Отбило грудь морозом, А некуда идти — Склонись над паровозом На рельсовом пути! Никто ему не внемлет. Нигде не сыщет корм. Вон: — станция подъемлет Огни своих платформ. Выходят из столовой На волю погулять. Прильни из мглы свинцовой Им в окна продрожать! Дождливая окрестность, Секи, секи их мглой! Прилипни, неизвестность, К их окнам ночью злой! Туда, туда — далеко, Уходит полотно, Где в ночь сверкнуло око, Где пусто и темно. Один… Стоит у стрелки. Свободен переезд. Сечет кустарник мелкий Рубин летящих звезд. И он на шпалы прянул К расплавленным огням: Железный поезд грянул По хряснувшим костям — Туда, туда — далеко Уходит полотно: Там в ночь сверкнуло око, Там пусто и темно. А всё: в огнях буфета Старик почтенных лет Над жареной котлетой Колышет эполет. А всё: — среди лакеев, С сигары армянин Пуховый пепел свеяв, — Глотает гренадин. Дождливая окрестность, Секи, секи их мглой! Прилипни, неизвестность, К их окнам ночью злой!

На ранних поездах

Борис Леонидович Пастернак

Я под Москвою эту зиму, Но в стужу, снег и буревал Всегда, когда необходимо, По делу в городе бывал.Я выходил в такое время, Когда на улице ни зги, И рассыпал лесною темью Свои скрипучие шаги.Навстречу мне на переезде Вставали ветлы пустыря. Надмирно высились созвездья В холодной яме января.Обыкновенно у задворок Меня старался перегнать Почтовый или номер сорок, А я шел на шесть двадцать пять.Вдруг света хитрые морщины Сбирались щупальцами в круг. Прожектор несся всей махиной На оглушенный виадук.В горячей духоте вагона Я отдавался целиком Порыву слабости врожденной И всосанному с молоком.Сквозь прошлого перипетии И годы войн и нищеты Я молча узнавал России Неповторимые черты.Превозмогая обожанье, Я наблюдал, боготворя. Здесь были бабы, слобожане, Учащиеся, слесаря.В них не было следов холопства, Которые кладет нужда, И новости и неудобства Они несли как господа.Рассевшись кучей, как в повозке, Во всем разнообразьи поз, Читали дети и подростки, Как заведенные, взасос.Москва встречала нас во мраке, Переходившем в серебро, И, покидая свет двоякий, Мы выходили из метро.Потомство тискалось к перилам И обдавало на ходу Черемуховым свежим мылом И пряниками на меду.

Флаги красные, скамейки синие…

Борис Рыжий

Флаги — красные, скамейки — синие. Среди говора свердловского пили пиво в парке имени Маяковского. Где качели с каруселями, мотодромы с автодромами — мы на корточки присели, мы любовались панорамою. Хорошо живет провинция, четырьмя горит закатами. Прут в обнимку с выпускницами ардаки с маратами. Времена большие, прочные. Только чей-то локоточек пошатнул часы песочные. Эх, посыпался песочек! Мотодромы с автодромами закрутились-завертелись. На десятом обороте к черту втулки разлетелись. Ты люби меня, красавица, скоро время вовсе кончится, и уже сегодня, кажется, жить не хочется.

Воспоминания

Эдуард Асадов

Годы бегут по траве и по снегу, Словно по вечному расписанию. И только одно не подвластно их бегу: Наши воспоминания. И в детство, и в юность, и в зной, и в замять, По первому знаку, из мрака темени, Ко всем нашим датам домчит нас память, Быстрей, чем любая машина времени. Что хочешь — пожалуйста, воскрешай! И сразу же дни, что давно незримы, Как станции, словно промчатся мимо, Ну где только вздумаешь — вылезай! И есть ли на свете иное средство Вернуть вдруг веснушчатый твой рассвет, Чтоб взять и шагнуть тебе снова в детство, В каких-нибудь шесть или восемь лет?! И друг, кого, может, и нет на свете, Восторженным смехом звеня своим, Кивком на речушку: а ну бежим! И мчитесь вы к счастью. Вы снова дети! А вот полуночный упругий свет, Что жжет тебя, радуясь и ликуя, Молодость… Первые поцелуи… Бери же, как россыпь их золотую, Щедрее, чем память, богатства нет! А жизнь-это песни и дни печали. И так уж устроены, видно, мы, Что радости нами освещены, Чтоб мы их случайно не пролетали. А грустные даты и неприятности Мы мраком закрыли, как маскировкой. Чтоб меньше было бы вероятностей Ненужную сделать вдруг остановку. Но станции счастья (к чему скрывать) Значительно реже плохих и серых, Вот почему мы их свыше меры Стараемся празднично озарять. Шагая и в зное, и в снежной мгле, Встречали мы всякие испытания, И, если б не наши воспоминания, Как бедно бы жили мы на земле! Но ты вдруг спросила: — А как же я? — И в голосе нотки холодной меди: — Какие же мне ты отвел края? И где я: на станции или разъезде? Не надо, не хмурь огорченно бровь И не смотри потемневшим взглядом. Ведь ты же не станция. Ты — Любовь. А значит, все время со мною рядом!

По дороге

Иван Суриков

Я въезжаю в деревню весенней порой — И леса и луга зеленеют; Всюду труд на полях, режут землю схой, Всюду взрытые пашни чернеют;И, над ними кружась, громко птицы звенят, В блеске вешнего дня утопая… И задумался я, тишиною объят: Мне припомнилась юность былая…И с глубокой тоской вспоминаю мои Позабытые прошлые годы… Много искренних чувств, много тёплой любви Я для жизни имел от природы.Но я всё растерял, очерствел я душой… Где моё дорогое былое? Редко светлое чувство, как луч золотой, Озарит моё сердце больное.Всё убито во мне суетой и нуждой, Всё закидано грязью столицы, В книге жизни моей нет теперь ни одной Освежающей душу страницы…И хотелось бы мне от тревог отдохнуть В тишине деревенской природы; На людей и на мир посветлее взглянуть, Как гляделось мне в прошлые годы.Но напрасно желанье мне душу гнетёт. Точно кроясь от быстрой погони, По дороге прямой всё вперёд и вперёд Мчат меня неустанные кони.

У скрипучего причала

Маргарита Агашина

У скрипучего причала к речке клонится ветла… Словно век не уезжала я из этого села! Только вот дождусь парома, а потом — перевезут, и останется до дома только несколько минут. Я пойду, шаги считая, а навстречу мне — кусты и поляна, золотая от куриной слепоты. Косит сено «Новый Север» — чуть не к небу ставят стог. Кормовой лиловый клевер брызнул мёдом из-под ног. А за клевером — канава, и над нею, в полутьме, тётка Марья из райздрава вяжет веники к зиме. Улыбнулась, как бывало, вся седая, как была… Словно век не уезжала я из этого села!

На вокзале

Марина Ивановна Цветаева

Два звонка уже и скоро третий, Скоро взмах прощального платка… Кто поймет, но кто забудет эти Пять минут до третьего звонка? Решено за поездом погнаться, Все цветы любимой кинуть вслед. Наимладшему из них тринадцать, Наистаршему под двадцать лет. Догонять ее, что станет силы, «Добрый путь» кричать до хрипоты. Самый младший не сдержался, милый: Две слезинки капнули в цветы. Кто мудрец, забыл свою науку, Кто храбрец, забыл свое: «воюй!» «Ася, руку мне!» и «Ася, руку!» (Про себя тихонько: «Поцелуй!») Поезд тронулся — на волю Божью! Тяжкий вздох как бы одной души. И цветы кидали ей к подножью Ветераны, рыцари, пажи.

Я как сокровище на памяти моей

Сергей Дуров

Я как сокровище на памяти моей Сберег прошедшее: надежды прежних дней, Желанья, радости, мелькавшие когда-то, Всё, всё мне дорого и всё доселе свято. Я памятью живу: и как не жить? Я был Для счастия рожден. Я с детства полюбил Уединение, природу, кров домашний И лень беспечную. Мечтой моей всегдашней Выл тихий уголок в родном моем селе, Хозяйка умная, щи-каша на столе, Да полка добрых книг, да лес густой, да поле, Где мог бы я порой размыкать грусть на воле. Не то сбылось со мной. Мой юношеский сон Развеян случаем. Я в жертву принесен Тщеславья, чуждого душе моей (в угоду Чужого мнения). Я потерял свободу, Которая была любимого мечтой Души восторженной. Теперь в толпе людской Вполне затерянный — без цели, без участья И без надежд иду по скользкому пути: Как мало, кажется, нам надобно для счастья. Как много надобно, чтоб нам его найти!..

Станция Баладжары

Вероника Тушнова

Степь, растрескавшаяся от жара, не успевшая расцвести… Снова станция Баладжары, перепутанные пути. Бродят степью седые козы, в небе медленных туч гурты… Запыхавшиеся паровозы под струю подставляют рты. Между шпалами лужи нефти с отраженьями облаков… Нам опять разминуться негде с горьким ветром солончаков. Лязг железа, одышка пара, гор лысеющие горбы… Снова станция Баладжары на дороге моей судьбы. Жизнь чужая, чужие лица… Я на станции не сойду. Улыбается проводница: — Поглядите, мой дом в саду!- В двух шагах низкорослый домик, в стеклах красный, как медь, закат, пропыленный насквозь тутовник… (А она говорила — сад.) Но унылое это место, где ни кустика нет вокруг, я глазами чужого детства в этот миг увидала вдруг, взглядом девушки полюбившей, сердцем женщины пожилой… И тутовник над плоской крышей ожил, как от воды живой.

Другие стихи этого автора

Всего: 59

Я сижу, боюсь пошевелиться

Михаил Анчаров

Я сижу, боюсь пошевелиться… На мою несмятую кровать Вдохновенья радужная птица Опустилась крошки поклевать.Не грусти, подруга, обо мне ты. Видишь, там, в космической пыли До Луны, до голубой планеты От Земли уходят корабли. Надо мной сиреневые зори, Подо мной планеты чудеса. Звездный ветер в ледяном просторе Надувает счастья паруса. Я сижу, боюсь пошевелиться… День и ночь смешались пополам. Ночь уносит сказки-небылицы К золотым московским куполам.

Час потехи

Михаил Анчаров

Парень ужинает — пора. В подоконник стучат капели. За окном орет детвора То, что мы доорать не успели. То, что намертво — за года, То, что в пролежнях на постели, То, что на зиму загадать Собирались — но опустели. Золотые следы — в забор, Кирпичи нам весну пророчат. Дни мигают, и на подбор Ночи делаются короче. Смирных шорохов череда Золотою стрелой прошита. Век оттаивает… Ни черта! Все сугробы разворошит он. Снова писк воробьев. Салют Снова залпы в сосульки мечет. Ни о чем снега не молю — Поиграемся в чет и нечет. Пусть нам вьюга лица сечет — Плюнем скуке в лицо коровье. Не горюй, что не вышел счет, Не сошелся — и на здоровье! Слышь, опять воробьи кричат, Мир опять в большеротом смехе, Делу — время, потехе — час. Я приветствую час потехи!

Цыган-Маша

Михаил Анчаров

Ах, Маша, Цыган-Маша! Ты жил давным-давно. Чужая простокваша Глядит в твое окно, Чужая постирушка Свисает из окна, Старушка-вековушка За стеклами видна. Что пил он и что ел он, Об этом не кричал. Но занимался «делом» Он только по ночам. Мальбрук в поход собрался, Наелся кислых щей… В Измайловском зверинце Ограблен был ларек. Он получил три года И отсидел свой срок, И вышел на свободу, Как прежде, одинок. С марухой-замарахой Он лил в живот пустой По стопке карданахи, По полкило «простой». Мальбрук в поход собрался, Наелся кислых щей… На Малой Соколиной Ограблен был ларек. Их брали там с марухой, Но, на его беду, Не брали на поруки В сорок втором году. Он бил из автомата На волжской высоте, Он крыл фашистов матом И шпарил из ТТ. Там были Чирей, Рыло, Два Гуся и Хохол — Их всех одним накрыло И навалило холм. Ты жизнь свою убого Сложил из пустяков. Не чересчур ли много Вас было, штрафников?! Босявка косопузый, Военною порой Ты помер, как Карузо, Ты помер, как герой! Штрафные батальоны За все платили штраф. Штрафные батальоны — Кто вам заплатит штраф?!

Сорок первый

Михаил Анчаров

Но не в том смысле сорок первый, что сорок первый год, а в том, что сорок медведей убивает охотник, а сорок первый медведь — охотника… Есть такая сибирская легенда.Я сказал одному прохожему С папироской «Казбек» во рту, На вареник лицом похожему И с глазами, как злая ртуть. Я сказал ему: «На окраине Где-то, в городе, по пути, Сердце девичье ждет хозяина. Как дорогу к нему найти?» Посмотрев на меня презрительно И сквозь зубы цедя слова, Он сказал: «Слушай, парень, не приставай к прохожему, а то недолго и за милиционером сбегать». И ушел он походкой гордою, От величья глаза мутны. Уродись я с такой мордою. Я б надел на нее штаны. Над Москвою закат сутулится, Ночь на звездах скрипит давно. Жили мы на щербатых улицах, Но весь мир был у наших ног. Не унять нам ночами дрожь никак. И у книг подсмотрев концы, Мы по жизни брели — безбожники, Мушкетеры и сорванцы. В каждом жил с ветерком повенчанный Непоседливый человек. Нас без слез покидали женщины, А забыть не могли вовек. Но в тебе совсем на иной мотив Тишина фитилек горит. Черти водятся в тихом омуте — Так пословица говорит. Не хочу я ночами тесными Задыхаться и рвать крючок. Не хочу, чтобы ты за песни мне В шапку бросила пятачок. Я засыпан людской порошею, Я мечусь из краев в края. Эй, смотри, пропаду, хорошая, Недогадливая моя!

Слово «товарищ»

Михаил Анчаров

Говорил мне отец: „Ты найди себе слово, Чтоб оно, словно песня, Повело за собой. Ты ищи его с верой, С надеждой, с любовью,— И тогда оно станет Твоею судьбой“. Я искал в небесах, И средь дыма пожарищ, На зеленых полянах, И в мертвой золе. Только кажется мне Лучше слова «товарищ» Ничего не нашел я На этой земле. В этом слове — судьба До последнего вздоха. В этом слове — надежда Земных городов. С этим словом святым Поднимала эпоха Алый парус надежды Двадцатых годов.

Солидные запахи сна и еды

Михаил Анчаров

Солидные запахи сна и еды, Дощечек дверных позолота, На лестничной клетке босые следы Оставил невидимый кто-то.Откуда пришел ты, босой человек? Безумен, оборван и голоден. И нижется снег, и нежется снег, И полночью кажется полдень.

Село Миксуницу

Михаил Анчаров

Село Миксуницу Средь гор залегло. Наверно, мне снится Такое село.Там женщины — птицы, Мужчины — как львы. Село Миксуницу Не знаете вы.Там люди смеются, Когда им смешно. А всюду смеются Когда не смешно.Там скачут олени, Там заячий взгляд. Там гладят колени И верность хранят.Там майские девочки Счастье дают, Там райские песни Бесплатно поют.Поэтов не мучают, Песню не гнут — Наверно, поэтому Лучше живут.Село Миксуницу Всю жизнь я искал — Но только тоска Да могилы в крестах.Когда ж доползу До родного плетня, Вы через порог Пронесите меня.О Боже, дай влиться В твои небеса! Село Миксуницу Я выдумал сам.

Салют, ребята

Михаил Анчаров

Весною каждой роится улей. «Салют, ребята!» — я вам кричу. Любая жажда, любая пуля, Любая драка вам по плечу. Орда мещанская вас пинала, Кричала — дескать, вам путь один: От кринолина до криминала,- Но вот уходит и кринолин. Уходят моды — раз в год, не реже,- Другие кроят их мастера. Но плечи — те же и губы — те же, И груди — те же, что и вчера. Другая подлость вас манит в сети, Другие деньги в кошельке, Но те же звезды вам в небе светят, И те же песни на языке. Весною каждой роится улей, «Салют, ребята!» — я вам кричу. Любая жажда, любая пуля, Любая драка вам по плечу!

Русалочка

Михаил Анчаров

Мне сказала вчера русалочка: «Я — твоя. Хоть в огонь столкни!» Вздрогнул я. Ну да разве мало чем Можно девушку полонить? Пьяным взглядом повел — и кончено: Колдовство и гипноз лица. Но ведь сердце не заколочено, Но ведь страсть-то — о двух концах. Вдруг увидел, что в сеть не я поймал, А что сетью, без дальних слов, Жизнь нелепую, косолапую За удачею понесло. Тихий вечер сочтет покойников. Будет схватка в глухом бреду. Я пробьюсь и приду спокойненько, Даже вздоха не переведу. Будет счастье звенеть бокалами, Будет литься вино рекой, Будет радость в груди покалывать, Будет всем на душе легко. Будут, яро звеня стаканами, Орденастые до бровей, Капитаны тосты отчеканивать О дурной моей голове. Старый Грин, что мечтой прокуренной Тьмы порвать не сумел края, Нам за то, что набедокурили, Шлет привет, что любовь моя На душе в боковом кармане Неразменным лежит рублем… Я спешу, я ужасно занят, Не мешайте мне — я влюблен!

Пусть звездные вопли стихают вдали

Михаил Анчаров

…Пусть звездные вопли стихают вдали, Друзья, наплевать нам на это! Летит вкруг Земли в метеорной пыли Веселое сердце поэта. Друзья мои, пейте земное вино! Не плачьте, друзья, не скорбите. Я к вам постучусь в ночное окно, К земной возвращаясь орбите….

Прощание с Москвой

Михаил Анчаров

Буфер бьется Пятаком зеленым, Дрожью тянут Дальние пути. Завывают В поле эшелоны, Мимоходом Сердце прихватив. Паровоз Листает километры. Соль в глазах Несытою тоской. Вянет год, И выпивохи-ветры Осень носят В парках за Москвой. Быть беде. Но, видно, захотелось, Чтоб в сердечной Бешеной зиме Мне дрожать Мечтою оголтелой, От тебя За тридевять земель. Душу продал За бульвар осенний, За трамвайный Гулкий ветерок. Ой вы, сени, Сени мои, сени, Тоскливая радость Горлу поперек. В окна плещут Бойкие зарницы, И, мазнув Мукой по облакам, Сытым задом Медленно садится Лунный блин На острие штыка…

Песня про циркача, который едет по кругу на белой лошади

Михаил Анчаров

Губы девочка мажет В первом ряду. Ходят кони в плюмажах И песню ведут: Про детей, про витязей И про невест… Вы когда-нибудь видели Сабельный блеск? Поднимается на небо Топот и храп. Вы видали когда-нибудь Сабельный шрам? Зарыдают подковы — Пошел Эскадрон. Перетоп молотковый — Пошел эскадрон! Черной буркой вороны Укроют закат, Прокричат похоронно На всех языках. Среди белого дня В придорожной пыли Медсестричку Марусю Убитой нашли… Отмененная конница Пляшет вдали, Опаленные кони В песню ушли. От слепящего света Стало в мире темно. Дети видели это Только в кино. На веселый манеж Среди белого дня Приведите ко мне Золотого коня. Я поеду по кругу В веселом чаду, Я увижу подругу В первом ряду. Сотни тысяч огней Освещают наш храм. Сотни тысяч мальчишек Поют по дворам. Научу я мальчишек Неправду рубить! Научу я мальчишек Друг друга любить! Ходят кони в плюмажах И песню ведут. Губы девочка мажет В первом ряду…