Так из дому, гонимая тоской…

[I]«Я не хочу — не могу — и не умею Вас обидеть…»[/I]

Так из дому, гонимая тоской, — Тобой! — всей женской памятью, всей жаждой, Всей страстью — позабыть! — Как вал морской, Ношусь вдоль всех штыков, мешков и граждан.

О, вспененный, высокий вал морской Вдоль каменной советской Поварской!

Над дремлющей борзой склонюсь — и вдруг — Твои глаза! — Все руки по иконам — Твои! — О, если бы ты был без глаз, без рук, Чтоб мне не помнить их, не помнить их, не помнить!

И, приступом, как резвая волна, Беру головоломные дома.

Всех перецеловала чередом. Вишу в окне. — Москва в кругу просторном. Ведь любит вся Москва меня! — А вот твой дом… Смеюсь, смеюсь, смеюсь с зажатым горлом.

И пятилетний, прожевав пшено: — «Без Вас нам скучно, а с тобой смешно»…

Так, оплетенная венком детей, Сквозь сон — слова: «Боюсь, под корень рубит — Поляк… Ну что? — Ну как? — Нет новостей?» — «Нет, — впрочем, есть: что он меня не любит!»

И, репликою мужа изумив, Иду к жене — внимать, как друг ревнив.

Стихи — цветы — (И кто их не дает Мне за стихи?) В руках — целая вьюга! Тень на домах ползет. — Вперед! Вперед! Чтоб по людскому цирковому кругу

Дурную память загонять в конец, — Чтоб только не очнуться, наконец!

Так от тебя, как от самой Чумы, Вдоль всей Москвы —……. длинноногой Кружить, кружить, кружить до самой тьмы — Чтоб, наконец, у своего порога

Остановиться, дух переводя… — И в дом войти, чтоб вновь найти — тебя!