Остров
Остров есть. Толчком подземным Выхвачен у Нереид. Девственник. Еще никем не Выслежен и не открыт.Папоротником бьет и в пене Прячется. — Маршрут? Тариф? Знаю лишь: еще нигде не Числится, кроме твоихГлаз Колумбовых. Две пальмы: Явственно! — Пропали. — Взмах Кондора… (В вагоне спальном — Полноте! — об островах!)Час, а может быть — неделя Плаванья (упрусь — так год!) Знаю лишь: еще нигде не Числится, кроме широтБудущего…
Похожие по настроению
На необитаемом острове
Игорь Северянин
Ни в жены, ни в любовницы, ни в сестры: Нет верности, нет страстности, нет дружбы. Я не хотел бы с ней попасть на остров Необитаемый: убила глушь бы.Когда любим и любишь, счастьем рая Глушь может стать. Но как любить такую? Как быть с ней вечно вместе, созерцая Не добрую и вместе с тем не злую?Вечерние меня пугали б тени, Не радовал бы и восход румяный. Предаст. Расстроит. Омрачит. Изменит. Раз нет мужчин, хотя бы с обезьяной.
Юлиан Пшибось Горизонт
Марина Ивановна Цветаева
Может, туча из недр морских вынесет на горизонт Эту землю — как бурю, задержанную в полете.Жду, покамест два вала ее двуединым ударом приблизят.Здесь еще не ступала нога человека. Эти лица — людей или глыб? Ветер дует с начала творенья. Этот остров возьму под стопы и руками его повторю, Разрешу мирозданье по-новому, Сразу. О, поднять бы, руками поднять ту воздушную линию гор, Чтобы стали они, Чтобы стали те горы двумя Запрокинутыми над головою руками.
И что тому костер остылый…
Марина Ивановна Цветаева
И что тому костер остылый, Кому разлука — ремесло! Одной волною накатило, Другой волною унесло. Ужели в раболепном гневе За милым поползу ползком — Я, выношенная во чреве Не материнском, а морском! Кусай себе, дружочек родный, Как яблоко — весь шар земной! Беседуя с пучиной водной, Ты все ж беседуешь со мной. Подобно земнородной деве, Не скрестит две руки крестом — Дщерь, выношенная во чреве Не материнском, а морском! Нет, наши девушки не плачут, Не пишут и не ждут вестей! Нет, снова я пущусь рыбачить Без невода и без сетей! Какая власть в моем напеве, — Одна не ведаю о том, — Я, выношенная во чреве Не материнском, а морском. Такое уж мое именье: Весь век дарю — не издарю! Зато прибрежные каменья Дробя, — свою же грудь дроблю! Подобно пленной королеве, Что молвлю на суду простом — Я, выношенная во чреве Не материнском, а морском.
Милый друг, ушедший дальше, чем за море…
Марина Ивановна Цветаева
Милый друг, ушедший дальше, чем за́ море! Вот Вам розы — протянитесь на них. Милый друг, унесший самое, самое Дорогое из сокровищ земных. Я обманута и я обокрадена, — Нет на память ни письма, ни кольца! Как мне памятна малейшая впадина Удивлённого — навеки — лица. Как мне памятен просящий и пристальный Взгляд — поближе приглашающий сесть, И улыбка из великого Издали, — Умирающего светская лесть… Милый друг, ушедший в вечное плаванье, — Свежий холмик меж других бугорков! — Помолитесь обо мне в райской гавани, Чтобы не было других моряков.
На острове
Николай Степанович Гумилев
Над этим островом какие выси, Какой туман! И Апокалипсис был здесь написан, И умер Пан! А есть другие: с пальмами, с лугами, Где весел жнец, И где позванивают бубенцами Стада овец. И скрипку, дивно выгнутую, в руки, Едва дыша, Я взял и слушал, как бежала в звуки Её душа. Ах, это только чары, что судьбою Я побежден, Что ночью звездный дождь над головою, И стон, и звон. Я вольный, снова верящий удачам, Я — тот, я в том. Целую девушку с лицом горячим И с жадным ртом. Прерывных слов, объятий перемены Томят и жгут, А милые нас обступили стены И стерегут. Как содрогается она — в улыбке Какой вопрос! Увы, иль это только стоны скрипки Под взором звезд.
Остров любви
Николай Степанович Гумилев
Вы, что поплывете К Острову Любви, Я для вас в заботе, Вам стихи мои.— От Европы ль умной, Джентльмена снов; Африки ль безумной, Страстной, но без слов;Иль от двух Америк, Знавших в жизни толк; Азии ль, где берег — Золото и шелк;Азии, иль дале От лесов густых Девственных Австралий, Диких и простых;— Все вы в лад ударьте Веслами струи, Следуя по карте К острову Любви.Вот и челн ваш гений К берегу прибил, Где соображений Встретите вы ил.Вы, едва на сушу, Книга встретит вас, И расскажет душу В триста первый раз.Чтоб пройти болота Скучной болтовни, Вам нужна работа, Нужны дни и дни.Скромности пустыня. — Место палачу! Всё твердит богиня, Как лягушка в тине: «Нет» и «не хочу».Но Стыдливость чащей Успокоит вас, Вам звучит все слаще: — «Милый, не сейчас!»Озеро Томлений — Счастье и богам: Все открыты тени Взорам и губам.Но на остров Неги, Тот, что впереди, Дерзкие набеги Не производи!Берегись истерик, Серной кислоты, Если у Америк Не скитался ты;Если ж знаешь цену Ты любви своей — Эросу в замену Выйдет Гименей.
Островок
Николай Языков
Далеко, далеко Красив, одинок, На Волге широкой Лежит островок — Туда я летаю На крыльях мечты; Я помню, я знаю Его красоты: Тропинки извивы Под сводами ивы, Где слышно: куку, Ведут к озерку. Там берег песчаный… На нем пред водой: И стол деревянный С дерновой софой, И темные сени Старинных дерев — Прибежище лени, Мечтательных снов. Налево — беседка, Как радость, мила: Природа-кокетка Ее убрала И розой, и маком, И свежей травой, Прохладой и мраком, А ночью — луной. Туда, как ложится На Волгу покой И небо глядится В утихших водах, Приходит… садится С тоскою в очах И в сердце с тоскою Девица-краса; Глядит в небеса, Чуть-чуть головою Склонясь на ладонь — И взоры прекрасной То нежны н ясны, Как божий огонь, То мрачны и томны, Как вечер худой, Безлунный и темный, Иль сумрак лесной. Когда же рассветом Горят небеса И с птичкой-поэтом Проснутся леса, Росистой тропинкой Девица спешит С прелестной корзинкой, Где книга лежит, В беседку… Вот села, Тиха и бледна, А все не без дела: Читает она — Поэта Светланы, Вольтера, Парни… А Скотта романы — Ей праздник они. Она отмечает Идей красоты И после — в листы Альбома включает: Так сушит цветы Цветов обожатель. О, счастлив писатель В руках красоты! Далеко, далеко Красив, одинок Лежит островок. Когда же, о боги! Поэт и студент Для дальней дороги Получит патент? Когда он, веселый, Узрит не в мечтах Знакомые селы При светлых водах? Когда он похвалит Таинственный рок? Когда он причалит Свой легкий челнок Под тенью прохладной Туда, к островку, И с думой отрадной Взглянув на реку, «О радость! воскликнет, Я здесь, я живу!» И снова привыкнет Там жить на яву?
Необитаемые острова
Роберт Иванович Рождественский
Снятся усталым спортсменам рекорды. Снятся суровым поэтам слова. Снятся влюбленным в огромном городе необитаемые острова. Самые дальние, самые тайные, ветру открытые с трех сторон, необнаруженные, необитаемые, принадлежащие тем, кто влюблен. Даже отличник очень старательный их не запомнит со школьной скамьи,— ведь у влюбленных своя география! Ведь у влюбленных карты свои! Пусть для неверящих это в новинку,— только любовь предъявила права. Верьте: не сказка, верьте: не выдумка — необитаемые острова!.. Все здесь простое, все самое первое — ровная, медленная река, тонкие-тонкие, белые-белые, длинные-длинные облака. Ветры, которым под небом не тесно, птицы, поющие нараспев, море, бессонное, словно сердце, горы, уверенные в себе. Здесь водопады литые, летящие, мягкая, трепетная трава… Только для любящих по-настоящему эти великие острова!.. Двое на острове. Двое на острове. Двое — и все!.. А над ними — гроза. Двое – и небо тысячеверстное. Двое – и вечность! И звезды в глаза… Это не просто. Это не просто. Это сложнее любого в сто крат… В городе стихшем на перекрестках желтым огнем светофоры горят. Меркнет оранжевый отблеск неона. Гаснут рекламы, гуденье прервав… Тушатся окна, тушатся окна в необитаемых островах.
Свой остров
Владимир Семенович Высоцкий
Отплываем в тёплый край навсегда. Наше плаванье, считай, — на года. Ставь фортуны колесо поперёк, Мы про штормы знаем всё наперёд.Поскорей на мачту лезь, старик, — Встал вопрос с землёй остро: Может быть, увидишь материк, Ну а может быть — остров.У кого-нибудь расчёт под рукой, Этот кто-нибудь плывёт на покой. Ну а прочие — в чём мать родила — Не на отдых, а опять — на дела.Ты судьбу в монахини постриг, Смейся ей в лицо просто. У кого — свой личный материк, Ну а у кого — остров.Мне накаркали беду с дамой пик, Нагадали, что найду материк. Нет, гадалка, ты опять не права — Мне понравилось искать острова.Вот и берег призрачно возник… Не спеши — считай до ста. Что это? Тот самый материк? Или это мой остров?..
Другие стихи этого автора
Всего: 1219Бабушке
Марина Ивановна Цветаева
Продолговатый и твердый овал, Черного платья раструбы… Юная бабушка! Кто целовал Ваши надменные губы? Руки, которые в залах дворца Вальсы Шопена играли… По сторонам ледяного лица Локоны, в виде спирали. Темный, прямой и взыскательный взгляд. Взгляд, к обороне готовый. Юные женщины так не глядят. Юная бабушка, кто вы? Сколько возможностей вы унесли, И невозможностей — сколько? — В ненасытимую прорву земли, Двадцатилетняя полька! День был невинен, и ветер был свеж. Темные звезды погасли. — Бабушка! — Этот жестокий мятеж В сердце моем — не от вас ли?..
Дружить со мной нельзя
Марина Ивановна Цветаева
Дружить со мной нельзя, любить меня – не можно! Прекрасные глаза, глядите осторожно! Баркасу должно плыть, а мельнице – вертеться. Тебе ль остановить кружащееся сердце? Порукою тетрадь – не выйдешь господином! Пристало ли вздыхать над действом комедийным? Любовный крест тяжел – и мы его не тронем. Вчерашний день прошел – и мы его схороним.
Имя твое, птица в руке
Марина Ивановна Цветаева
Имя твое — птица в руке, Имя твое — льдинка на языке. Одно-единственное движенье губ. Имя твое — пять букв. Мячик, пойманный на лету, Серебряный бубенец во рту. Камень, кинутый в тихий пруд, Всхлипнет так, как тебя зовут. В легком щелканье ночных копыт Громкое имя твое гремит. И назовет его нам в висок Звонко щелкающий курок. Имя твое — ах, нельзя! — Имя твое — поцелуй в глаза, В нежную стужу недвижных век. Имя твое — поцелуй в снег. Ключевой, ледяной, голубой глоток… С именем твоим — сон глубок.
Есть в стане моем — офицерская прямость
Марина Ивановна Цветаева
Есть в стане моём — офицерская прямость, Есть в рёбрах моих — офицерская честь. На всякую му́ку иду не упрямясь: Терпенье солдатское есть! Как будто когда-то прикладом и сталью Мне выправили этот шаг. Недаром, недаром черкесская талья И тесный реме́нный кушак. А зорю заслышу — Отец ты мой родный! — Хоть райские — штурмом — врата! Как будто нарочно для сумки походной — Раскинутых плеч широта. Всё может — какой инвалид ошалелый Над люлькой мне песенку спел… И что-то от этого дня — уцелело: Я слово беру — на прицел! И так моё сердце над Рэ-сэ-фэ-сэром Скрежещет — корми-не корми! — Как будто сама я была офицером В Октябрьские смертные дни.
Овраг
Марина Ивановна Цветаева
[B]1[/B] Дно — оврага. Ночь — корягой Шарящая. Встряски хвой. Клятв — не надо. Ляг — и лягу. Ты бродягой стал со мной. С койки затхлой Ночь по каплям Пить — закашляешься. Всласть Пей! Без пятен — Мрак! Бесплатен — Бог: как к пропасти припасть. (Час — который?) Ночь — сквозь штору Знать — немного знать. Узнай Ночь — как воры, Ночь — как горы. (Каждая из нас — Синай Ночью...) [BR] [B]2[/B] Никогда не узнаешь, что́ жгу, что́ трачу — Сердец перебой — На груди твоей нежной, пустой, горячей, Гордец дорогой. Никогда не узнаешь, каких не—наших Бурь — следы сцеловал! Не гора, не овраг, не стена, не насыпь: Души перевал. О, не вслушивайся! Болевого бреда Ртуть... Ручьёвая речь... Прав, что слепо берешь. От такой победы Руки могут — от плеч! О, не вглядывайся! Под листвой падучей Сами — листьями мчим! Прав, что слепо берешь. Это только тучи Мчат за ливнем косым. Ляг — и лягу. И благо. О, всё на благо! Как тела на войне — В лад и в ряд. (Говорят, что на дне оврага, Может — неба на дне!) В этом бешеном беге дерев бессонных Кто-то на́смерть разбит. Что победа твоя — пораженье сонмов, Знаешь, юный Давид?
Пепелище
Марина Ивановна Цветаева
Налетевший на град Вацлава — Так пожар пожирает траву… Поигравший с богемской гранью! Так зола засыпает зданья. Так метель заметает вехи… От Эдема — скажите, чехи! — Что осталося? — Пепелище. — Так Чума веселит кладбище!_ [B]* * *[/B] Налетевший на град Вацлава — Так пожар пожирает траву — Объявивший — последний срок нам: Так вода подступает к окнам. Так зола засыпает зданья… Над мостами и площадями Плачет, плачет двухвостый львище… — Так Чума веселит кладбище! [B]* * *[/B] Налетевший на град Вацлава — Так пожар пожирает траву — Задушивший без содроганья — Так зола засыпает зданья: — Отзовитесь, живые души! Стала Прага — Помпеи глуше: Шага, звука — напрасно ищем… — Так Чума веселит кладбище!
Один офицер
Марина Ивановна Цветаева
Чешский лесок — Самый лесной. Год — девятьсот Тридцать восьмой. День и месяц? — вершины, эхом: — День, как немцы входили к чехам! Лес — красноват, День — сине-сер. Двадцать солдат, Один офицер. Крутолобый и круглолицый Офицер стережет границу. Лес мой, кругом, Куст мой, кругом, Дом мой, кругом, Мой — этот дом. Леса не сдам, Дома не сдам, Края не сдам, Пяди не сдам! Лиственный мрак. Сердца испуг: Прусский ли шаг? Сердца ли стук? Лес мой, прощай! Век мой, прощай! Край мой, прощай! Мой — этот край! Пусть целый край К вражьим ногам! Я — под ногой — Камня не сдам! Топот сапог. — Немцы! — листок. Грохот желёз. — Немцы! — весь лес. — Немцы! — раскат Гор и пещер. Бросил солдат Один — офицер. Из лесочку — живым манером На громаду — да с револьвером! Выстрела треск. Треснул — весь лес! Лес: рукоплеск! Весь — рукоплеск! Пока пулями в немца хлещет Целый лес ему рукоплещет! Кленом, сосной, Хвоей, листвой, Всею сплошной Чащей лесной — Понесена Добрая весть, Что — спасена Чешская честь! Значит — страна Так не сдана, Значит — война Всё же — была! — Край мой, виват! — Выкуси, герр! …Двадцать солдат. Один офицер.
Март
Марина Ивановна Цветаева
Атлас — что колода карт: В лоск перетасован! Поздравляет — каждый март: — С краем, с паем с новым! Тяжек мартовский оброк: Земли — цепи горны — Ну и карточный игрок! Ну и стол игорный! Полны руки козырей: В ордена одетых Безголовых королей, Продувных — валетов. — Мне и кости, мне и жир! Так играют — тигры! Будет помнить целый мир Мартовские игры. В свои козыри — игра С картой европейской. (Чтоб Градчанская гора — Да скалой Тарпейской!) Злое дело не нашло Пули: дули пражской. Прага — что! и Вена — что! На Москву — отважься! Отольются — чешский дождь, Пражская обида. — Вспомни, вспомни, вспомни, вождь. — Мартовские Иды!
Есть на карте место
Марина Ивановна Цветаева
Есть на карте — место: Взглянешь — кровь в лицо! Бьется в муке крестной Каждое сельцо. Поделил — секирой Пограничный шест. Есть на теле мира Язва: всё проест! От крыльца — до статных Гор — до орльих гнезд — В тысячи квадратных Невозвратных верст — Язва. Лег на отдых — Чех: живым зарыт. Есть в груди народов Рана: наш убит! Только край тот назван Братский — дождь из глаз! Жир, аферу празднуй! Славно удалась. Жир, Иуду — чествуй! Мы ж — в ком сердце — есть: Есть на карте место Пусто: наша честь.
Барабан
Марина Ивановна Цветаева
По богемским городам Что бормочет барабан? — Сдан — сдан — сдан Край — без славы, край — без бою. Лбы — под серою золою Дум-дум-дум… — Бум! Бум! Бум! По богемским городам — Или то не барабан (Горы ропщут? Камни шепчут?) А в сердцах смиренных чешских- Гне — ва Гром: — Где Мой Дом? По усопшим городам Возвещает барабан: — Вран! Вран! Вран Завелся в Градчанском замке! В ледяном окне — как в рамке (Бум! бум! бум!) Гунн! Гунн! Гунн!
Германии
Марина Ивановна Цветаева
О, дева всех румянее Среди зеленых гор — Германия! Германия! Германия! Позор! Полкарты прикарманила, Астральная душа! Встарь — сказками туманила, Днесь — танками пошла. Пред чешскою крестьянкою — Не опускаешь вежд, Прокатываясь танками По ржи ее надежд? Пред горестью безмерною Сей маленькой страны, Что чувствуете, Германы: Германии сыны?? О мания! О мумия Величия! Сгоришь, Германия! Безумие, Безумие Творишь! С объятьями удавьими Расправится силач! За здравие, Моравия! Словакия, словачь! В хрустальное подземие Уйдя — готовь удар: Богемия! Богемия! Богемия! Наздар!
В сумерках
Марина Ивановна Цветаева
*На картину «Au Crepouscule» Paul Chabas в Люксембургском музее* Клане Макаренко Сумерки. Медленно в воду вошла Девочка цвета луны. Тихо. Не мучат уснувшей волны Мерные всплески весла. Вся — как наяда. Глаза зелены, Стеблем меж вод расцвела. Сумеркам — верность, им, нежным, хвала: Дети от солнца больны. Дети — безумцы. Они влюблены В воду, в рояль, в зеркала… Мама с балкона домой позвала Девочку цвета луны.