Марина (Быть голубкой его орлиной…)
[B]1[/B]
Быть голубкой его орлиной! Больше матери быть, — Мариной! Вестовым — часовым — гонцом —
Знаменосцем — льстецом придворным! Серафимом и псом дозорным Охранять непокойный сон.
Сальных карт захватив колоду, Ногу в стремя! — сквозь огнь и воду! Где верхом — где ползком — где вплавь!
Тростником — ивняком — болотом, А где конь не берёт, — там лётом, Все ветра полонивши в плащ!
Чёрным вихрем летя беззвучным, Не подругою быть — сподручным! Не единою быть — вторым!
Близнецом — двойником — крестовым Стройным братом, огнём костровым, Ятаганом его кривым.
Гул кремлёвских гостей незваных. Если имя твоё — Басманов, Отстранись. — Уступи любви!
Распахнула платок нагрудный. — Руки настежь! — Чтоб в день свой судный Не в басмановской встал крови.
[BR]
[B]2[/B]
Трём Самозванцам жена, Мнишка надменного дочь, Ты — гордецу своему Не родившая сына…
В простоволосости сна В гулкий оконный пролёт Ты, гордецу своему Не махнувшая следом…
На роковой площади От оплеух и плевков Ты, гордеца своего Не покрывшая телом…
В маске дурацкой лежал, С дудкой кровавой во рту. — Ты, гордецу своему Не отёршая пота…
— Своекорыстная кровь! — Проклята, проклята будь Ты — Лжедимитрию смогшая быть Лжемариной!
[BR]
[B]3[/B]
— Сердце, измена! — Но не разлука! И воровскую смуглую руку К белым губам.
Краткая встряска костей о плиты. — Гришка! — Димитрий! Цареубийцы! Псе́кровь холопья! И — повторённым прыжком — На копья!
[BR]
[B]4[/B]
— Грудь Ваша благоуханна, Как розмариновый ларчик… Ясновельможна панна… — Мой молодой господарчик…
— Чем заплачу за щедроты: Тёмен, негромок, непризнан… Из-под ресничного взлёту Что-то ответило: — Жизнью!
В каждом пришельце гонимом Пану мы Иезусу — служим… Мнёт в замешательстве мнимом Горсть неподдельных жемчужин.
Перлы рассыпались, — слёзы! Каждой ресницей нацелясь, Смотрит, как в прахе елозя, Их подбирает пришелец.
Похожие по настроению
Песенки из пьесы «Ученик»
Марина Ивановна Цветаева
«В час прибоя…»В час прибоя Голубое Море станет серым.В час любови Молодое Сердце станет верным.Бог, храни в часы прибоя — Лодку, бедный дом мой! Охрани от злой любови Сердце, где я дома! «Сказать: верна…»Сказать: верна, Прибавить: очень, А завтра: ты мне не танцор, — Нет, чем таким цвести цветочком, — Уж лучше шею под топор! Пускай лесник в рубахе красной Отделит купол от ствола — Чтоб мать не мучилась напрасно, Что не одна в ту ночь спала. Не снился мне сей дивный ужас: Венчаться перед королем! Мне женихом — топор послужит, Помост мне будет — алтарем! «Я пришел к тебе за хлебом…»Я пришел к тебе за хлебом За святым насущным. Точно в самое я небо — Не под кровлю впущен! Только Бог на звездном троне Так накормит вдоволь! Бог, храни в своей ладони Пастыря благого! Не забуду я хлеб-соли, Как поставлю парус! Есть на свете три неволи: Голод — страсть — и старость… От одной меня избавил, До другой — далёко! Ничего я не оставил У голубоокой! Мы, певцы, что мореходы: Покидаем вскоре! Есть на свете три свободы: Песня — хлеб — и море… «Там, на тугом канате…»Там, на тугом канате, Между картонных скал, Ты ль это как лунатик Приступом небо брал? Новых земель вельможа, Сын неземных широт — Точно содрали кожу — Так улыбался рот. Грохнули барабаны. Ринулась голь и знать Эту живую рану Бешеным ртом зажать. Помню сухой и жуткий Смех — из последних жил! Только тогда — как будто — Юбочку ты носил… (Моряки и певец)Среди диких моряков — простых рыбаков Для шутов и для певцов Стол всегда готов. Само море нам — хлеб, Само море нам — соль, Само море нам — стакан, Само море нам — вино. Мореходы и певцы — одной материи птенцы, Никому — не сыны, Никому — не отцы. Мы — веселая артель! Само море — нам купель! Само море нам — качель! Само море — карусель! А девчонка у нас — заведется в добрый час, Лишь одна у нас опаска: Чтоб по швам не разошлась! Бела пена — нам полог, Бела пена — нам перинка, Бела пена — нам подушка, Бела пена — пуховик. (Певец — девушкам)Вам, веселые девицы, — Не упомнил всех имен — Вам, веселые девицы, От певца — земной поклон. Блудного — примите — сына В круг отверженных овец: Перед Господом едино: Что блудница — что певец. Все мы за крещенский крендель Отдали людской почет: Ибо: кто себя за деньги, Кто за душу — продает. В пышущую печь Геенны, Дьявол, не жалей дровец! И взойдет в нее смиренно За блудницею — певец. Что ж что честь с нас пооблезла, Что ж что совесть в нас смугла, — Разом побелят железом, Раскаленным добела! Не в харчевне — в зале тронном Мы — и нынче Бог-Отец — Я, коленопреклоненный Пред блудницею — певец! «Хоровод, хоровод…»— Хоровод, хоровод, Чего ножки бьешь? — Мореход, мореход, Чего вдаль плывешь? Пляшу, — пол горячий! Боюсь, обожгусь! — Отчего я не плачу? Оттого что смеюсь! Наш моряк, моряк — Морячок морской! А тоска — червяк, Червячок простой. Поплыл за удачей, Привез — нитку бус. — Отчего я не плачу? Оттого что смеюсь! Глубоки моря! Вороч?йся вспять! Зачем рыбам — зря Красоту швырять? Бог дал, — я растрачу! Крест медный — весь груз. — Отчего я не плачу? Оттого что смеюсь!
Под шалью (Над колыбелью твоею — где ты…)
Марина Ивановна Цветаева
[B]1[/B] Над колыбелью твоею — где ты? — Много, ох много же, будет пето. Где за работой швея и мать — Басен и песен не занимать! Над колыбелью твоею нищей Многое, многое с Бога взыщем: Сроков и соков и лет и зим — Много! а больше ещё — простим. Над колыбелью твоей безправной Многое, многое станет явным, Гласным: прошедшая сквозь тела …………. — чем стала и чем была! Над колыбелью твоею скромной Многое, многое Богу вспомним! — Повести, спящие под замком, — Много! а больше ещё — сглотнём. Лишь бы дождаться тебя, да лишь бы… Многое, многое станет лишним, Выветрившимся — чумацкий дым! . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Всё недававшееся — моим! [BR] [B]2[/B] Запечатлённый, как рот оракула — Рот твой, гадавший многим. Женщина, что́ от дозору спрятала Меж языком и нёбом? Уж не глазами, а в вечность дырами Очи, котлом ведёрным! Женщина, яму какую вырыла И заложила дёрном? Располагающий ста кумирнями Идол — не столь заносчив. Женщина, что́ у пожара вырвала Нег и страстей двунощных? Женщина, в тайнах, как в шалях, ширишься, В шалях, как в тайнах, длишься. Отъединённая — как счастливица — Ель на вершине мглистой. Точно усопшую вопрошаю, Душу, к корням пригубившую… Женщина, что́ у тебя под шалью? — Будущее! [BR] [B]3[/B] Та́к — только Елена глядит над кровлями Троянскими! В столбняке зрачков Четыре провинции обезкровлено И обезнадёжено сто веков. Та́к — только Елена над брачной бойнею, В сознании: наготой моей Четыре Аравии обеззноено И обезжемчужено пять морей. Tа́к только Елена — не жди заломленных Рук! — диву даётся на этот рой Престолонаследников обездомленных И родоначальников, мчащих в бой. Та́к только Елена — не жди взывания Уст! — диву даётся на этот ров Престолонаследниками заваленный: На обезсыновленность ста родов. Но нет, не Елена! Не та двубрачная Грабительница, моровой сквозняк. Какая сокровищница растрачена Тобою, что в очи нам смотришь — та́к, Как даже Елене за красным ужином В глаза не дерзалось своим рабам: Богам. — «Чужеземкою обезмуженный Край! Всё ещё гусеницей — к ногам!»
Благая весть (В сокровищницу…)
Марина Ивановна Цветаева
B]1[/B] В сокровищницу Полунощных глубин Недрогнувшую Опускаю ладонь. Меж водорослей — Ни приметы его! Сокровища нету В морях — моего! В заоблачную Песнопенную высь — Двумолнием Осмелеваюсь — и вот Мне жаворонок Обронил с высоты — Что зá морем ты, Не за облаком ты! [BR2/B] Жив и здоров! Громче громов — Как топором — Радость! Нет, топором Мало: быком Под обухом Счастья! Оглушена, Устрашена. Что же взамен — Вырвут? И от колен Вплоть до корней Вставших волос — Ужас. Стало быть, жив? Веки смежив, Дышишь, зовут — Слышишь? Вывез корабль? О мой журавль Младший — во всей Стае! Мёртв — и воскрес?! Вздоху в обрез, Камнем с небес, Ломом По голове, — Нет, по эфес Шпагою в грудь — Радость! [BR3/B] Под горем не горбясь, Под камнем — крылатой — — Орлом! — уцелев, Земных матерей И небесных любовниц Двойную печаль Взвалив на плеча, — Горяча мне досталась Мальтийская сталь! Но гневное небо К орлам — благосклонно. Не сон ли: в волнах Сонм ангелов конных! Меж ними — осанна! — Мой — снегу белей… Лилейные ризы, — Конь вывезет! — Гривой Вспенённые зыби. — Вал вывезет! — Дыбом Встающая глыба… Бог вынесет… — Ох! — [BR4/B] Над спящим юнцом — золотые шпоры. Команда: вскачь! Уже по пятам воровская свора. Георгий, плачь! Свободною левою крест нащупал. Команда: вплавь! Чтоб всем до единого им под купол Софийский, — правь! Пропали! Не вынесут сухожилья! Конец! — Сдались! — Двумолнием раскрепощает крылья. Команда: ввысь! [BR5[/B] Во имя расправы Крепись, мой Крылатый! Был час переправы, А будет — расплаты. В тот час стопудовый — Меж бредом и былью — Гребли тяжело Корабельные крылья. Меж Сциллою — да! — И Харибдой гребли. О крылья мои, Журавли-корабли! Тогда по крутому Эвксинскому брегу Был топот Побега, А будет — Победы. В тот час непосильный — Меж дулом и хлябью — Сердца не остыли, Крыла не ослабли, Плеча напирали, Глаза стерегли. — О крылья мои, Журавли-корабли! Птенцов узколицых Не давши в обиду, Сказалось — Орлицыно сердце Тавриды. На крик длинноклювый — С ерами и с ятью! — Проснулась — Седая Монархиня-матерь. И вот уже купол Софийский — вдали… О крылья мои, Журавли-корабли! Крепитесь! Кромешное Дрогнет созвездье. Не с моря, а с неба Ударит Возмездье. Глядите: небесным Свинцом налитая, Грозна, тяжела Корабельная стая. И нету конца ей, И нету земли… — О крылья мои, Журавли-корабли!
Другие стихи этого автора
Всего: 1219Бабушке
Марина Ивановна Цветаева
Продолговатый и твердый овал, Черного платья раструбы… Юная бабушка! Кто целовал Ваши надменные губы? Руки, которые в залах дворца Вальсы Шопена играли… По сторонам ледяного лица Локоны, в виде спирали. Темный, прямой и взыскательный взгляд. Взгляд, к обороне готовый. Юные женщины так не глядят. Юная бабушка, кто вы? Сколько возможностей вы унесли, И невозможностей — сколько? — В ненасытимую прорву земли, Двадцатилетняя полька! День был невинен, и ветер был свеж. Темные звезды погасли. — Бабушка! — Этот жестокий мятеж В сердце моем — не от вас ли?..
Дружить со мной нельзя
Марина Ивановна Цветаева
Дружить со мной нельзя, любить меня – не можно! Прекрасные глаза, глядите осторожно! Баркасу должно плыть, а мельнице – вертеться. Тебе ль остановить кружащееся сердце? Порукою тетрадь – не выйдешь господином! Пристало ли вздыхать над действом комедийным? Любовный крест тяжел – и мы его не тронем. Вчерашний день прошел – и мы его схороним.
Имя твое, птица в руке
Марина Ивановна Цветаева
Имя твое — птица в руке, Имя твое — льдинка на языке. Одно-единственное движенье губ. Имя твое — пять букв. Мячик, пойманный на лету, Серебряный бубенец во рту. Камень, кинутый в тихий пруд, Всхлипнет так, как тебя зовут. В легком щелканье ночных копыт Громкое имя твое гремит. И назовет его нам в висок Звонко щелкающий курок. Имя твое — ах, нельзя! — Имя твое — поцелуй в глаза, В нежную стужу недвижных век. Имя твое — поцелуй в снег. Ключевой, ледяной, голубой глоток… С именем твоим — сон глубок.
Есть в стане моем — офицерская прямость
Марина Ивановна Цветаева
Есть в стане моём — офицерская прямость, Есть в рёбрах моих — офицерская честь. На всякую му́ку иду не упрямясь: Терпенье солдатское есть! Как будто когда-то прикладом и сталью Мне выправили этот шаг. Недаром, недаром черкесская талья И тесный реме́нный кушак. А зорю заслышу — Отец ты мой родный! — Хоть райские — штурмом — врата! Как будто нарочно для сумки походной — Раскинутых плеч широта. Всё может — какой инвалид ошалелый Над люлькой мне песенку спел… И что-то от этого дня — уцелело: Я слово беру — на прицел! И так моё сердце над Рэ-сэ-фэ-сэром Скрежещет — корми-не корми! — Как будто сама я была офицером В Октябрьские смертные дни.
Овраг
Марина Ивановна Цветаева
[B]1[/B] Дно — оврага. Ночь — корягой Шарящая. Встряски хвой. Клятв — не надо. Ляг — и лягу. Ты бродягой стал со мной. С койки затхлой Ночь по каплям Пить — закашляешься. Всласть Пей! Без пятен — Мрак! Бесплатен — Бог: как к пропасти припасть. (Час — который?) Ночь — сквозь штору Знать — немного знать. Узнай Ночь — как воры, Ночь — как горы. (Каждая из нас — Синай Ночью...) [BR] [B]2[/B] Никогда не узнаешь, что́ жгу, что́ трачу — Сердец перебой — На груди твоей нежной, пустой, горячей, Гордец дорогой. Никогда не узнаешь, каких не—наших Бурь — следы сцеловал! Не гора, не овраг, не стена, не насыпь: Души перевал. О, не вслушивайся! Болевого бреда Ртуть... Ручьёвая речь... Прав, что слепо берешь. От такой победы Руки могут — от плеч! О, не вглядывайся! Под листвой падучей Сами — листьями мчим! Прав, что слепо берешь. Это только тучи Мчат за ливнем косым. Ляг — и лягу. И благо. О, всё на благо! Как тела на войне — В лад и в ряд. (Говорят, что на дне оврага, Может — неба на дне!) В этом бешеном беге дерев бессонных Кто-то на́смерть разбит. Что победа твоя — пораженье сонмов, Знаешь, юный Давид?
Пепелище
Марина Ивановна Цветаева
Налетевший на град Вацлава — Так пожар пожирает траву… Поигравший с богемской гранью! Так зола засыпает зданья. Так метель заметает вехи… От Эдема — скажите, чехи! — Что осталося? — Пепелище. — Так Чума веселит кладбище!_ [B]* * *[/B] Налетевший на град Вацлава — Так пожар пожирает траву — Объявивший — последний срок нам: Так вода подступает к окнам. Так зола засыпает зданья… Над мостами и площадями Плачет, плачет двухвостый львище… — Так Чума веселит кладбище! [B]* * *[/B] Налетевший на град Вацлава — Так пожар пожирает траву — Задушивший без содроганья — Так зола засыпает зданья: — Отзовитесь, живые души! Стала Прага — Помпеи глуше: Шага, звука — напрасно ищем… — Так Чума веселит кладбище!
Один офицер
Марина Ивановна Цветаева
Чешский лесок — Самый лесной. Год — девятьсот Тридцать восьмой. День и месяц? — вершины, эхом: — День, как немцы входили к чехам! Лес — красноват, День — сине-сер. Двадцать солдат, Один офицер. Крутолобый и круглолицый Офицер стережет границу. Лес мой, кругом, Куст мой, кругом, Дом мой, кругом, Мой — этот дом. Леса не сдам, Дома не сдам, Края не сдам, Пяди не сдам! Лиственный мрак. Сердца испуг: Прусский ли шаг? Сердца ли стук? Лес мой, прощай! Век мой, прощай! Край мой, прощай! Мой — этот край! Пусть целый край К вражьим ногам! Я — под ногой — Камня не сдам! Топот сапог. — Немцы! — листок. Грохот желёз. — Немцы! — весь лес. — Немцы! — раскат Гор и пещер. Бросил солдат Один — офицер. Из лесочку — живым манером На громаду — да с револьвером! Выстрела треск. Треснул — весь лес! Лес: рукоплеск! Весь — рукоплеск! Пока пулями в немца хлещет Целый лес ему рукоплещет! Кленом, сосной, Хвоей, листвой, Всею сплошной Чащей лесной — Понесена Добрая весть, Что — спасена Чешская честь! Значит — страна Так не сдана, Значит — война Всё же — была! — Край мой, виват! — Выкуси, герр! …Двадцать солдат. Один офицер.
Март
Марина Ивановна Цветаева
Атлас — что колода карт: В лоск перетасован! Поздравляет — каждый март: — С краем, с паем с новым! Тяжек мартовский оброк: Земли — цепи горны — Ну и карточный игрок! Ну и стол игорный! Полны руки козырей: В ордена одетых Безголовых королей, Продувных — валетов. — Мне и кости, мне и жир! Так играют — тигры! Будет помнить целый мир Мартовские игры. В свои козыри — игра С картой европейской. (Чтоб Градчанская гора — Да скалой Тарпейской!) Злое дело не нашло Пули: дули пражской. Прага — что! и Вена — что! На Москву — отважься! Отольются — чешский дождь, Пражская обида. — Вспомни, вспомни, вспомни, вождь. — Мартовские Иды!
Есть на карте место
Марина Ивановна Цветаева
Есть на карте — место: Взглянешь — кровь в лицо! Бьется в муке крестной Каждое сельцо. Поделил — секирой Пограничный шест. Есть на теле мира Язва: всё проест! От крыльца — до статных Гор — до орльих гнезд — В тысячи квадратных Невозвратных верст — Язва. Лег на отдых — Чех: живым зарыт. Есть в груди народов Рана: наш убит! Только край тот назван Братский — дождь из глаз! Жир, аферу празднуй! Славно удалась. Жир, Иуду — чествуй! Мы ж — в ком сердце — есть: Есть на карте место Пусто: наша честь.
Барабан
Марина Ивановна Цветаева
По богемским городам Что бормочет барабан? — Сдан — сдан — сдан Край — без славы, край — без бою. Лбы — под серою золою Дум-дум-дум… — Бум! Бум! Бум! По богемским городам — Или то не барабан (Горы ропщут? Камни шепчут?) А в сердцах смиренных чешских- Гне — ва Гром: — Где Мой Дом? По усопшим городам Возвещает барабан: — Вран! Вран! Вран Завелся в Градчанском замке! В ледяном окне — как в рамке (Бум! бум! бум!) Гунн! Гунн! Гунн!
Германии
Марина Ивановна Цветаева
О, дева всех румянее Среди зеленых гор — Германия! Германия! Германия! Позор! Полкарты прикарманила, Астральная душа! Встарь — сказками туманила, Днесь — танками пошла. Пред чешскою крестьянкою — Не опускаешь вежд, Прокатываясь танками По ржи ее надежд? Пред горестью безмерною Сей маленькой страны, Что чувствуете, Германы: Германии сыны?? О мания! О мумия Величия! Сгоришь, Германия! Безумие, Безумие Творишь! С объятьями удавьими Расправится силач! За здравие, Моравия! Словакия, словачь! В хрустальное подземие Уйдя — готовь удар: Богемия! Богемия! Богемия! Наздар!
В сумерках
Марина Ивановна Цветаева
*На картину «Au Crepouscule» Paul Chabas в Люксембургском музее* Клане Макаренко Сумерки. Медленно в воду вошла Девочка цвета луны. Тихо. Не мучат уснувшей волны Мерные всплески весла. Вся — как наяда. Глаза зелены, Стеблем меж вод расцвела. Сумеркам — верность, им, нежным, хвала: Дети от солнца больны. Дети — безумцы. Они влюблены В воду, в рояль, в зеркала… Мама с балкона домой позвала Девочку цвета луны.