Кошки
[I]Максу Волошину[/I]
Они приходят к нам, когда У нас в глазах не видно боли. Но боль пришла — их нету боле: В кошачьем сердце нет стыда!
Смешно, не правда ли, поэт, Их обучать домашней роли. Они бегут от рабской доли: В кошачьем сердце рабства нет!
Как ни мани, как ни зови, Как ни балуй в уютной холе, Единый миг — они на воле: В кошачьем сердце нет любви!
Похожие по настроению
Котъ и мыши
Александр Петрович Сумароков
Былъ котъ и взятки бралъ: Съ мышей онъ кожи дралъ, Мышей гораздо мучилъ, И столько имъ наскучилъ, Чиня вссгда содомъ, Что жительство мышей, а именно тотъ домъ, Казался жителямъ симъ каторгою лютой; Свирѣпой тотъ Мучитель, котъ, Десятка по два ихъ щелкалъ одной минутой. Ненасытимой котъ и день и ночь алкалъ, И цѣлу армію мышей перещелкалъ. Вся помочь ихъ отъ ногъ; однако худы танцы, Въ которыхъ можно захрамать: А можетъ быть еще и ноги изломать; Зарылись на конецъ они въ подполье въ танцы; Чтобъ котъ не могъ ихъ болѣе замать: И ни одна оттолѣ не выходитъ; Ни мышачья хвоста котъ больше не находитъ, И тщетно разѣваетъ ротъ: Постится котъ: Прошли котовы хватки; Простите взятки! Подьячій! знаешъ ты, Какъ мучатся коты, Которы ни чево содрать не могутъ болѣ, И сколько тяжело въ такой страдати додѣ. Сыскалъ мой котъ себѣ подьяческой крючокъ: Умыслилъ дать мышамъ онъ новенькой щелчокъ. И задними онъ гвоздь ногами охватилъ, А голову спустилъ, Какъ будто онъ за то, что грѣненъ, Повѣшенъ, Являя, что мышамъ уже свободной путь: И льстится мой мышей подъячій обмануть. Не слышно болѣе разбойникова шуму; Такъ мыши здѣлали въ подкопѣ думу, Не отступилъ ли прочь герой: И изъ коллегіи всѣ выступили въ строй: И чтя кота не за бездѣлку, Выглядываютъ только въ щелку Увидѣли, что котъ ихъ живъ, И лживъ; Ушли назадъ крича: по прежнему котъ бѣшенъ, По прежнему съ насъ котъ стремится кожи драть, И взятки брать, Хотя ужъ и повѣшенъ.
Коты
Борис Владимирович Заходер
Живут на земле Существа неземной красоты. Я думаю, Ты догадался, Что это — КОТЫ. (Да, кошки — Хорошее слово, научное слово, Но ты, Читатель, Забудь это слово И помни лишь слово КОТЫ!) КОТЫ грациозны — Какая гимнастика Сравнится с котом? Взгляни, например, Как он лижет себя под хвостом! КОТЫ музыкальны — Не верь, о читатель, Пустым разговорам, Что будто Кошачий концерт Не сравнится с ангельским хором… А впрочем, КОТЫ Не боятся людской клеветы. КОТЫ — Они выше мирской суеты. Поверь, Словно светоч среди темноты, Нам посланы свыше КОТЫ!.. Но тот, кто не хочет (А ты ведь не хочешь?) С КОТАМИ расстаться, Тот должен серьёзно (Да, очень серьёзно!) С КОТАМИ считаться. Наука открыла: Природа не может терпеть пустоты. Добавлю: Особенно — Лучшая часть этой самой природы — КОТЫ. Держать на голодном пайке? Говорят, Можно так обращаться с людьми… Но если ты держишь КОТОВ, То корми И корми, И корми! Коты в нашем доме Покой и уют создают, — Но сами КОТЫ Тоже любят покой и уют! И если, допустим, Внезапно захочешь Ударить в тамтам, Сначала подумай, Приятно ли это КОТАМ! А главное — Даже не пробуй К КОТАМ обращаться «на ты», Поскольку любой, Самый маленький кот — Это тоже КОТЫ! Советую не забывать, Что КОТЫ — Несомненные родичи Тигров, И помнить народную мудрость (Её я вынес в эпиграф). Осталось добавить, Что тех, Кто не хочет Серьёзно считаться с КОТАМИ, КОТЫ (И вполне справедливо!) Считают Скотами!
Кошки
Эдуард Багрицкий
Ал. Соколовскому Уже на крыше, за трубой, Под благосклонною луною, Они сбираются толпой, Подняв хвосты свои трубою. Где сладким пахнет молоком И нежное белеет сало, Свернувшись бархатным клубком, Они в углу ворчат устало. И возбужденные жарой, Они пресыщены едою, Их не тревожит запах твой, Благословенное жаркое. Как сладок им весенний жар На кухне, где плита пылает, И супа благовонный пар Там благостно благоухает. О черных лестниц тишина, Чердак, пропахнувший мышами, Где из разбитого окна Легко следить за голубями. Когда ж над домом стынет тишь, Волной вечернего угара, Тогда, скользя по краю крыш, Влюбленные проходят пары. Ведь ты, любовь, для всех одна, Ты всех страстей нежней и выше, И благосклонная луна Зовет их на ночные крыши.
Кошка
Иван Алексеевич Бунин
Кошка в крапиве за домом жила. Дом обветшалый молчал, как могила. Кошка в него по ночам приходила И замирала напротив стола. Стол обращен к образам — позабыли, Стол как стоял, так остался. В углу Каплями воск затвердел на полу — Это горевшие свечи оплыли. Помнишь? Лежит старичок-холостяк: Кротко закрыты ресницы — и кротко В черненький галстук воткнулась бородка. Свечи пылают, дрожит нависающий мрак… Темен теперь этот дом по ночам. Кошка приходит и светит глазами. Угол мерцает во тьме образами. Ветер шумит по печам.
Собаки спущены с цепи…
Марина Ивановна Цветаева
Собаки спущены с цепи, И бродят злые силы. Спи, милый маленький мой, спи, Котенок милый! Свернись в оранжевый клубок Мурлыкающим телом, Спи, мой кошачий голубок, Мой рыжий с белым! Ты пахнешь шерстью и зимой, Ты — вся моя утеха, Переливающийся мой Комочек меха. Я к мордочке прильнула вплоть, О, бачки золотые! — Да сохранит тебя Господь И все святые!
Не страшен этот белый кот
Самуил Яковлевич Маршак
Не страшен этот белый кот Ни крысам, ни мышам, Частенько с ними он ведет Беседу по душам. Мышей он ласково зовет Из ящика без крышки. — Эй, малыши! — мурлычет кот, — Давайте в кошки-мышки!
Кошки-мышки
Саша Чёрный
Кошка — злюка в серой шубке! Кошка — страшный хищный зверь.. Растопыривайте юбки, Пропускайте мышку в дверь! Пропускайте мышь-трусишку, Кошка здесь, и, там, и тут… Мышка, мышь, ныряй под мышку, А не то — тебе капут. Оближи-ка, кошка, губки: Мышку ветер подковал… Ты возьми-ка хвост свой в зубки, Чтобы бегать не мешал! Кошка-киска, зверь лукавый, Кошка-злюка, кошка — брысь! Вправо-влево, влево-вправо, — Мышка, мышка, берегись! Ах, как страшно бьется сердце! Наш мышонок чуть живой: Разбежался в круг сквозь дверцы, Бац — и в кошку головой…
Ах, как много на свете кошек…
Сергей Александрович Есенин
Ах, как много на свете кошек, Нам с тобой их не счесть никогда. Сердцу снится душистый горошек, И звенит голубая звезда. Наяву ли, в бреду иль спросонок, Только помню с далекого дня — На лежанке мурлыкал котенок, Безразлично смотря на меня. Я еще тогда был ребенок, Но под бабкину песню вскок Он бросался, как юный тигренок, На оброненный ею клубок. Все прошло. Потерял я бабку, А еще через несколько лет Из кота того сделали шапку, А ее износил наш дед.
Котята
Сергей Владимирович Михалков
Вы послушайте, ребята, Я хочу вам рассказать; Родились у нас котята — Их по счету ровно пять. Мы решали, мы гадали: Как же нам котят назвать? Наконец мы их назвали: Раз, Два, Три, Четыре, Пять. Раз — котенок самый белый, Два — котенок самый смелый, Три — котенок самый умный, А Четыре — самый шумный. Пять — похож на Три и Два — Тот же хвост и голова, То же пятнышко на спинке, Так же спит весь день в корзинке. Хороши у нас котята — Раз, Два, Три, Четыре, Пять! Заходите к нам, ребята, Посмотреть и посчитать.
Про Госторг и кошку, про всех понемножку
Владимир Владимирович Маяковский
[I]Похороны безвременно погибших кошек[/I] Динь, динь, дон, динь, динь, дон, день кошачьих похорон. Что за кошки — восторг! Заказал их Госторг. Кошки мороженые, в ящики положенные. Госторг вез, вез, прошел мороз, привезли к лету — кошек и нету. Рубликов на тыщу привезли вонищу. Зовут Курбатова, от трудов горбатого. — На́ тебе на горб дохлятины короб! Нет такой дуры, чтоб купила шкуры. Подгнили они. Иди, схорони! — Динь, динь, дон, динь, динь, дон, все в грустях от похорон. От утра до темноты плачут кошки и коты. У червонцев тоже слеза на роже. И один только рад господин бюрократ. Динь, динь, дон, динь, динь, дон, кто виновник похорон?
Другие стихи этого автора
Всего: 1219Бабушке
Марина Ивановна Цветаева
Продолговатый и твердый овал, Черного платья раструбы… Юная бабушка! Кто целовал Ваши надменные губы? Руки, которые в залах дворца Вальсы Шопена играли… По сторонам ледяного лица Локоны, в виде спирали. Темный, прямой и взыскательный взгляд. Взгляд, к обороне готовый. Юные женщины так не глядят. Юная бабушка, кто вы? Сколько возможностей вы унесли, И невозможностей — сколько? — В ненасытимую прорву земли, Двадцатилетняя полька! День был невинен, и ветер был свеж. Темные звезды погасли. — Бабушка! — Этот жестокий мятеж В сердце моем — не от вас ли?..
Дружить со мной нельзя
Марина Ивановна Цветаева
Дружить со мной нельзя, любить меня – не можно! Прекрасные глаза, глядите осторожно! Баркасу должно плыть, а мельнице – вертеться. Тебе ль остановить кружащееся сердце? Порукою тетрадь – не выйдешь господином! Пристало ли вздыхать над действом комедийным? Любовный крест тяжел – и мы его не тронем. Вчерашний день прошел – и мы его схороним.
Имя твое, птица в руке
Марина Ивановна Цветаева
Имя твое — птица в руке, Имя твое — льдинка на языке. Одно-единственное движенье губ. Имя твое — пять букв. Мячик, пойманный на лету, Серебряный бубенец во рту. Камень, кинутый в тихий пруд, Всхлипнет так, как тебя зовут. В легком щелканье ночных копыт Громкое имя твое гремит. И назовет его нам в висок Звонко щелкающий курок. Имя твое — ах, нельзя! — Имя твое — поцелуй в глаза, В нежную стужу недвижных век. Имя твое — поцелуй в снег. Ключевой, ледяной, голубой глоток… С именем твоим — сон глубок.
Есть в стане моем — офицерская прямость
Марина Ивановна Цветаева
Есть в стане моём — офицерская прямость, Есть в рёбрах моих — офицерская честь. На всякую му́ку иду не упрямясь: Терпенье солдатское есть! Как будто когда-то прикладом и сталью Мне выправили этот шаг. Недаром, недаром черкесская талья И тесный реме́нный кушак. А зорю заслышу — Отец ты мой родный! — Хоть райские — штурмом — врата! Как будто нарочно для сумки походной — Раскинутых плеч широта. Всё может — какой инвалид ошалелый Над люлькой мне песенку спел… И что-то от этого дня — уцелело: Я слово беру — на прицел! И так моё сердце над Рэ-сэ-фэ-сэром Скрежещет — корми-не корми! — Как будто сама я была офицером В Октябрьские смертные дни.
Овраг
Марина Ивановна Цветаева
[B]1[/B] Дно — оврага. Ночь — корягой Шарящая. Встряски хвой. Клятв — не надо. Ляг — и лягу. Ты бродягой стал со мной. С койки затхлой Ночь по каплям Пить — закашляешься. Всласть Пей! Без пятен — Мрак! Бесплатен — Бог: как к пропасти припасть. (Час — который?) Ночь — сквозь штору Знать — немного знать. Узнай Ночь — как воры, Ночь — как горы. (Каждая из нас — Синай Ночью...) [BR] [B]2[/B] Никогда не узнаешь, что́ жгу, что́ трачу — Сердец перебой — На груди твоей нежной, пустой, горячей, Гордец дорогой. Никогда не узнаешь, каких не—наших Бурь — следы сцеловал! Не гора, не овраг, не стена, не насыпь: Души перевал. О, не вслушивайся! Болевого бреда Ртуть... Ручьёвая речь... Прав, что слепо берешь. От такой победы Руки могут — от плеч! О, не вглядывайся! Под листвой падучей Сами — листьями мчим! Прав, что слепо берешь. Это только тучи Мчат за ливнем косым. Ляг — и лягу. И благо. О, всё на благо! Как тела на войне — В лад и в ряд. (Говорят, что на дне оврага, Может — неба на дне!) В этом бешеном беге дерев бессонных Кто-то на́смерть разбит. Что победа твоя — пораженье сонмов, Знаешь, юный Давид?
Пепелище
Марина Ивановна Цветаева
Налетевший на град Вацлава — Так пожар пожирает траву… Поигравший с богемской гранью! Так зола засыпает зданья. Так метель заметает вехи… От Эдема — скажите, чехи! — Что осталося? — Пепелище. — Так Чума веселит кладбище!_ [B]* * *[/B] Налетевший на град Вацлава — Так пожар пожирает траву — Объявивший — последний срок нам: Так вода подступает к окнам. Так зола засыпает зданья… Над мостами и площадями Плачет, плачет двухвостый львище… — Так Чума веселит кладбище! [B]* * *[/B] Налетевший на град Вацлава — Так пожар пожирает траву — Задушивший без содроганья — Так зола засыпает зданья: — Отзовитесь, живые души! Стала Прага — Помпеи глуше: Шага, звука — напрасно ищем… — Так Чума веселит кладбище!
Один офицер
Марина Ивановна Цветаева
Чешский лесок — Самый лесной. Год — девятьсот Тридцать восьмой. День и месяц? — вершины, эхом: — День, как немцы входили к чехам! Лес — красноват, День — сине-сер. Двадцать солдат, Один офицер. Крутолобый и круглолицый Офицер стережет границу. Лес мой, кругом, Куст мой, кругом, Дом мой, кругом, Мой — этот дом. Леса не сдам, Дома не сдам, Края не сдам, Пяди не сдам! Лиственный мрак. Сердца испуг: Прусский ли шаг? Сердца ли стук? Лес мой, прощай! Век мой, прощай! Край мой, прощай! Мой — этот край! Пусть целый край К вражьим ногам! Я — под ногой — Камня не сдам! Топот сапог. — Немцы! — листок. Грохот желёз. — Немцы! — весь лес. — Немцы! — раскат Гор и пещер. Бросил солдат Один — офицер. Из лесочку — живым манером На громаду — да с револьвером! Выстрела треск. Треснул — весь лес! Лес: рукоплеск! Весь — рукоплеск! Пока пулями в немца хлещет Целый лес ему рукоплещет! Кленом, сосной, Хвоей, листвой, Всею сплошной Чащей лесной — Понесена Добрая весть, Что — спасена Чешская честь! Значит — страна Так не сдана, Значит — война Всё же — была! — Край мой, виват! — Выкуси, герр! …Двадцать солдат. Один офицер.
Март
Марина Ивановна Цветаева
Атлас — что колода карт: В лоск перетасован! Поздравляет — каждый март: — С краем, с паем с новым! Тяжек мартовский оброк: Земли — цепи горны — Ну и карточный игрок! Ну и стол игорный! Полны руки козырей: В ордена одетых Безголовых королей, Продувных — валетов. — Мне и кости, мне и жир! Так играют — тигры! Будет помнить целый мир Мартовские игры. В свои козыри — игра С картой европейской. (Чтоб Градчанская гора — Да скалой Тарпейской!) Злое дело не нашло Пули: дули пражской. Прага — что! и Вена — что! На Москву — отважься! Отольются — чешский дождь, Пражская обида. — Вспомни, вспомни, вспомни, вождь. — Мартовские Иды!
Есть на карте место
Марина Ивановна Цветаева
Есть на карте — место: Взглянешь — кровь в лицо! Бьется в муке крестной Каждое сельцо. Поделил — секирой Пограничный шест. Есть на теле мира Язва: всё проест! От крыльца — до статных Гор — до орльих гнезд — В тысячи квадратных Невозвратных верст — Язва. Лег на отдых — Чех: живым зарыт. Есть в груди народов Рана: наш убит! Только край тот назван Братский — дождь из глаз! Жир, аферу празднуй! Славно удалась. Жир, Иуду — чествуй! Мы ж — в ком сердце — есть: Есть на карте место Пусто: наша честь.
Барабан
Марина Ивановна Цветаева
По богемским городам Что бормочет барабан? — Сдан — сдан — сдан Край — без славы, край — без бою. Лбы — под серою золою Дум-дум-дум… — Бум! Бум! Бум! По богемским городам — Или то не барабан (Горы ропщут? Камни шепчут?) А в сердцах смиренных чешских- Гне — ва Гром: — Где Мой Дом? По усопшим городам Возвещает барабан: — Вран! Вран! Вран Завелся в Градчанском замке! В ледяном окне — как в рамке (Бум! бум! бум!) Гунн! Гунн! Гунн!
Германии
Марина Ивановна Цветаева
О, дева всех румянее Среди зеленых гор — Германия! Германия! Германия! Позор! Полкарты прикарманила, Астральная душа! Встарь — сказками туманила, Днесь — танками пошла. Пред чешскою крестьянкою — Не опускаешь вежд, Прокатываясь танками По ржи ее надежд? Пред горестью безмерною Сей маленькой страны, Что чувствуете, Германы: Германии сыны?? О мания! О мумия Величия! Сгоришь, Германия! Безумие, Безумие Творишь! С объятьями удавьими Расправится силач! За здравие, Моравия! Словакия, словачь! В хрустальное подземие Уйдя — готовь удар: Богемия! Богемия! Богемия! Наздар!
В сумерках
Марина Ивановна Цветаева
*На картину «Au Crepouscule» Paul Chabas в Люксембургском музее* Клане Макаренко Сумерки. Медленно в воду вошла Девочка цвета луны. Тихо. Не мучат уснувшей волны Мерные всплески весла. Вся — как наяда. Глаза зелены, Стеблем меж вод расцвела. Сумеркам — верность, им, нежным, хвала: Дети от солнца больны. Дети — безумцы. Они влюблены В воду, в рояль, в зеркала… Мама с балкона домой позвала Девочку цвета луны.