Перейти к содержимому

Доныне о бедных детях

Марина Ивановна Цветаева

Доныне о бедных детях Есть толк у подводных трав. Друг к другу рвались напрасно: Их рознил морской рукав.— Мил-друже! Плыви — отважься! Мил-друже! Седлай волну! Тебе засвечу три свечки — Вовек не пойдешь ко дну.Подслушала их монашка, Раздула щеку-бледну, Задула монашка свечки, Мил-друже пошел ко дну.А день наступал — воскресный, Всем людям хотелось петь, Одна только королевна На свет не могла глядеть.— О, мати, — молвила, — мати! Никак не раскрою век. Пусти меня прогуляться На взморье, на желтый брег!— Ах, дочка, — молвила, — дочка! Неладно гулять одной. Поди разбуди меньшую Сестрицу — пойдет с тобой.— Моя меньшая сестрица — Резвушка, дитя-мало: На каждый цветочек льстится — А сколько их расцвело!— О, мати, — молвила, — мати! В очах — все вещи слились… Пусти меня прогуляться На взморье, на желтый мыс!— Ах, дочка, — молвила, — дочка! Неладно гулять одной. Поди, разбуди-ка братца Меньшого — пойдет с тобой.— Ах, мати, меньшой мой братец До спутника не дорос: Он в каждую чайку целит, — А сколько их развелось!— О, мати, — молвила, — мати! Мне сердце — мука сожгла! Пусть люди идут к обедне, Пойду — где пена бела.Отправилась мать к обедне, А дочь — где пена бела. Гуляла она, гуляла — На рыбаря набрела.— Ах, рыбарь, любезный рыбарь! Глянь — с перстнем моя рука! Закинь свои сети в море И вылови мне дружка!Забросил он сети в море, Забрасывал их стократ, Сто раз опускал, в сто первый Несут его сети — клад.Сняла королевна с пальца Кольцо драгоценных руд. — Возьми его, милый рыбарь! Спасибо тебе за труд.Сняла королевна, плача, С макушки венец зубчат. — Возьми его, милый рыбарь! Спасибо тебе за клад.Как водоросль морская, Любимого обвила… — Забудьте, отец и мати, Что дочка у вас была!

Похожие по настроению

Старая песенка

Константин Бальмонт

— Mamma, mamma! perch’e lo dicesti? — Figlia, figlia! perch’e lo facesti? * Из неумирающих разговоров Жили в мире дочь и мать. «Где бы денег нам достать?» Говорила это дочь. А сама — темней, чем ночь. «Будь теперь я молода, Не спросила б я тогда. Я б сумела их достать…» Говорила это — мать. Так промолвила со зла. На минуту отошла. Но на целый вечер прочь, Прочь ушла куда-то дочь. «Дочка, дочка, — боже мой! — Что ты делаешь со мной?» Испугалась, плачет мать. Долго будет дочку ждать. Много времени прошло. Быстро ходит в мире Зло. Мать обмолвилась со зла. Дочь ей денег принесла. Помертвела, смотрит мать. «Хочешь деньги сосчитать?» — «Дочка, дочка, — боже мой! — Что ты сделала с собой?» «Ты сказала — я пошла». — «Я обмолвилась со зла». — «Ты обмолвилась, — а я Оступилась, мать моя».

Тайна сына и матери

Константин Бальмонт

Тайной скрыты все рожденья, Тайной скрыта наша смерть. Бог, спаси от искушенья, И возьми нас после смерти в голубую твердь. Вот, выходит мать из терема, и вся она — кручина, Черным шелком обвила она дитя, родного сына, Положила на кораблик, и пустила на Дунай. Уплывай, судьба, в безвестность Горе! Дитятко, прощай. Чтобы страшного избегнуть, по волнам дитя пустила, Обливаясь горючими слезами, говорила: — *«Ах, ты тихий Дунай, Ты сыночка принимай, Ты кораблик этот новый потихоньку колыхай. А ты, быстрая вода, Будь ему сестрой всегда. А ты, желтый песок, Береги его, как золото не раз ты уберег. Вы, леса, вы не шумите, Мово сына не будите»*. Плачет мать. И будет плакать. Жаль ребенка своего. Страшный рок ей был предсказан Ускользнет ли от него? Двадцать лет прошло, неполностью. До тихого Дуная За водой вдова из терема выходит молодая. Пристает корабль, на палубе красивый молодец, Он рекой, лесами выхолен, зовут его Донец. «Эй, пригожая вдова, куда идешь ты?» — «За водою». «Любишь ли Донца, скажи мне? Обвенчаешься со мною?» «Я люблю Донца, красив он. Обвенчаюся с Донцом». Вот сидят. Вино и мед тут. Были, были под венцом. То, что тайно, станет явно. Незабвенные есть знаки Горек мед, вино не пьяно. Боль огнем горит во мраке. «Что же это? Как же это? Как же быть на свете нам?» Мать, поди и утопися. Я же в лес пойду к зверям. Полно, темные. Постой ге, сердцу больно Нет вины на вас, когда вина невольна. Если страшное вам было суждено, Помолитесь, канет темное на дно. А Дунай течет, до Моря убегая, И Дунаю мать родная — глубь морская. Из морей река по капле собралась, До морей идут все реки в должный час. Ах, Дунай ты, Дунай, Ты меня не потопляй, Плачу я, мое ты горе потихонечку качай. А ты, светлая вода, Будь душе сестрой всегда. А ты, желтый песок, Золотись в свой должный срок. А вы, темные леса, Вы шумите, говорите, ухожу я в Небеса. Всем они открыты нам, Есть скончанье всем путям. Мир, прощай. Ах, Дунай ты, Дунай, тихий плещущий Дунай!

Разные дети

Марина Ивановна Цветаева

Есть тихие дети. Дремать на плече У ласковой мамы им сладко и днем. Их слабые ручки не рвутся к свече, — Они не играют с огнем. Есть дети — как искры: им пламя сродни. Напрасно их учат: «Ведь жжется, не тронь!» Они своенравны (ведь искры они!) И смело хватают огонь. Есть странные дети: в них дерзость и страх. Крестом потихоньку себя осеня, Подходят, не смеют, бледнеют в слезах И плача бегут от огня. Мой милый! Был слишком небрежен твой суд: «Огня побоялась — так гибни во мгле!» Твои обвиненья мне сердце грызут И душу пригнули к земле. Есть странные дети: от страхов своих Они погибают в туманные дни. Им нету спасенья. Подумай о них И слишком меня не вини! Ты душу надолго пригнул мне к земле… — Мой милый, был так беспощаден твой суд! — Но все же я сердцем твоя — и во мгле «За несколько светлых минут!»

И что тому костер остылый…

Марина Ивановна Цветаева

И что тому костер остылый, Кому разлука — ремесло! Одной волною накатило, Другой волною унесло. Ужели в раболепном гневе За милым поползу ползком — Я, выношенная во чреве Не материнском, а морском! Кусай себе, дружочек родный, Как яблоко — весь шар земной! Беседуя с пучиной водной, Ты все ж беседуешь со мной. Подобно земнородной деве, Не скрестит две руки крестом — Дщерь, выношенная во чреве Не материнском, а морском! Нет, наши девушки не плачут, Не пишут и не ждут вестей! Нет, снова я пущусь рыбачить Без невода и без сетей! Какая власть в моем напеве, — Одна не ведаю о том, — Я, выношенная во чреве Не материнском, а морском. Такое уж мое именье: Весь век дарю — не издарю! Зато прибрежные каменья Дробя, — свою же грудь дроблю! Подобно пленной королеве, Что молвлю на суду простом — Я, выношенная во чреве Не материнском, а морском.

И не плача зря…

Марина Ивановна Цветаева

И не плача зря Об отце и матери — встать, и с Богом По большим дорогам В ночь — без собаки и фонаря. Воровская у ночи пасть: Стыд поглотит и с Богом тебя разлучит. А зато научит Петь и, в глаза улыбаясь, красть. И кого-то звать Длинным свистом, на перекрестках черных, И чужих покорных Жен под деревьями целовать. Наливается поле льдом, Или колосом — всё по дорогам — чудно! Только в сказке — блудный Сын возвращается в отчий дом.

Другие стихи этого автора

Всего: 1219

Бабушке

Марина Ивановна Цветаева

Продолговатый и твердый овал, Черного платья раструбы… Юная бабушка! Кто целовал Ваши надменные губы? Руки, которые в залах дворца Вальсы Шопена играли… По сторонам ледяного лица Локоны, в виде спирали. Темный, прямой и взыскательный взгляд. Взгляд, к обороне готовый. Юные женщины так не глядят. Юная бабушка, кто вы? Сколько возможностей вы унесли, И невозможностей — сколько? — В ненасытимую прорву земли, Двадцатилетняя полька! День был невинен, и ветер был свеж. Темные звезды погасли. — Бабушка! — Этот жестокий мятеж В сердце моем — не от вас ли?..

Дружить со мной нельзя

Марина Ивановна Цветаева

Дружить со мной нельзя, любить меня – не можно! Прекрасные глаза, глядите осторожно! Баркасу должно плыть, а мельнице – вертеться. Тебе ль остановить кружащееся сердце? Порукою тетрадь – не выйдешь господином! Пристало ли вздыхать над действом комедийным? Любовный крест тяжел – и мы его не тронем. Вчерашний день прошел – и мы его схороним.

Имя твое, птица в руке

Марина Ивановна Цветаева

Имя твое — птица в руке, Имя твое — льдинка на языке. Одно-единственное движенье губ. Имя твое — пять букв. Мячик, пойманный на лету, Серебряный бубенец во рту. Камень, кинутый в тихий пруд, Всхлипнет так, как тебя зовут. В легком щелканье ночных копыт Громкое имя твое гремит. И назовет его нам в висок Звонко щелкающий курок. Имя твое — ах, нельзя! — Имя твое — поцелуй в глаза, В нежную стужу недвижных век. Имя твое — поцелуй в снег. Ключевой, ледяной, голубой глоток… С именем твоим — сон глубок.

Есть в стане моем — офицерская прямость

Марина Ивановна Цветаева

Есть в стане моём — офицерская прямость, Есть в рёбрах моих — офицерская честь. На всякую му́ку иду не упрямясь: Терпенье солдатское есть! Как будто когда-то прикладом и сталью Мне выправили этот шаг. Недаром, недаром черкесская талья И тесный реме́нный кушак. А зорю заслышу — Отец ты мой родный! — Хоть райские — штурмом — врата! Как будто нарочно для сумки походной — Раскинутых плеч широта. Всё может — какой инвалид ошалелый Над люлькой мне песенку спел… И что-то от этого дня — уцелело: Я слово беру — на прицел! И так моё сердце над Рэ-сэ-фэ-сэром Скрежещет — корми-не корми! — Как будто сама я была офицером В Октябрьские смертные дни.

Овраг

Марина Ивановна Цветаева

[B]1[/B] Дно — оврага. Ночь — корягой Шарящая. Встряски хвой. Клятв — не надо. Ляг — и лягу. Ты бродягой стал со мной. С койки затхлой Ночь по каплям Пить — закашляешься. Всласть Пей! Без пятен — Мрак! Бесплатен — Бог: как к пропасти припасть. (Час — который?) Ночь — сквозь штору Знать — немного знать. Узнай Ночь — как воры, Ночь — как горы. (Каждая из нас — Синай Ночью...) [BR] [B]2[/B] Никогда не узнаешь, что́ жгу, что́ трачу — Сердец перебой — На груди твоей нежной, пустой, горячей, Гордец дорогой. Никогда не узнаешь, каких не—наших Бурь — следы сцеловал! Не гора, не овраг, не стена, не насыпь: Души перевал. О, не вслушивайся! Болевого бреда Ртуть... Ручьёвая речь... Прав, что слепо берешь. От такой победы Руки могут — от плеч! О, не вглядывайся! Под листвой падучей Сами — листьями мчим! Прав, что слепо берешь. Это только тучи Мчат за ливнем косым. Ляг — и лягу. И благо. О, всё на благо! Как тела на войне — В лад и в ряд. (Говорят, что на дне оврага, Может — неба на дне!) В этом бешеном беге дерев бессонных Кто-то на́смерть разбит. Что победа твоя — пораженье сонмов, Знаешь, юный Давид?

Пепелище

Марина Ивановна Цветаева

Налетевший на град Вацлава — Так пожар пожирает траву… Поигравший с богемской гранью! Так зола засыпает зданья. Так метель заметает вехи… От Эдема — скажите, чехи! — Что осталося? — Пепелище. — Так Чума веселит кладбище!_ [B]* * *[/B] Налетевший на град Вацлава — Так пожар пожирает траву — Объявивший — последний срок нам: Так вода подступает к окнам. Так зола засыпает зданья… Над мостами и площадями Плачет, плачет двухвостый львище… — Так Чума веселит кладбище! [B]* * *[/B] Налетевший на град Вацлава — Так пожар пожирает траву — Задушивший без содроганья — Так зола засыпает зданья: — Отзовитесь, живые души! Стала Прага — Помпеи глуше: Шага, звука — напрасно ищем… — Так Чума веселит кладбище!

Один офицер

Марина Ивановна Цветаева

Чешский лесок — Самый лесной. Год — девятьсот Тридцать восьмой. День и месяц? — вершины, эхом: — День, как немцы входили к чехам! Лес — красноват, День — сине-сер. Двадцать солдат, Один офицер. Крутолобый и круглолицый Офицер стережет границу. Лес мой, кругом, Куст мой, кругом, Дом мой, кругом, Мой — этот дом. Леса не сдам, Дома не сдам, Края не сдам, Пяди не сдам! Лиственный мрак. Сердца испуг: Прусский ли шаг? Сердца ли стук? Лес мой, прощай! Век мой, прощай! Край мой, прощай! Мой — этот край! Пусть целый край К вражьим ногам! Я — под ногой — Камня не сдам! Топот сапог. — Немцы! — листок. Грохот желёз. — Немцы! — весь лес. — Немцы! — раскат Гор и пещер. Бросил солдат Один — офицер. Из лесочку — живым манером На громаду — да с револьвером! Выстрела треск. Треснул — весь лес! Лес: рукоплеск! Весь — рукоплеск! Пока пулями в немца хлещет Целый лес ему рукоплещет! Кленом, сосной, Хвоей, листвой, Всею сплошной Чащей лесной — Понесена Добрая весть, Что — спасена Чешская честь! Значит — страна Так не сдана, Значит — война Всё же — была! — Край мой, виват! — Выкуси, герр! …Двадцать солдат. Один офицер.

Март

Марина Ивановна Цветаева

Атлас — что колода карт: В лоск перетасован! Поздравляет — каждый март: — С краем, с паем с новым! Тяжек мартовский оброк: Земли — цепи горны — Ну и карточный игрок! Ну и стол игорный! Полны руки козырей: В ордена одетых Безголовых королей, Продувных — валетов. — Мне и кости, мне и жир! Так играют — тигры! Будет помнить целый мир Мартовские игры. В свои козыри — игра С картой европейской. (Чтоб Градчанская гора — Да скалой Тарпейской!) Злое дело не нашло Пули: дули пражской. Прага — что! и Вена — что! На Москву — отважься! Отольются — чешский дождь, Пражская обида. — Вспомни, вспомни, вспомни, вождь. — Мартовские Иды!

Есть на карте место

Марина Ивановна Цветаева

Есть на карте — место: Взглянешь — кровь в лицо! Бьется в муке крестной Каждое сельцо. Поделил — секирой Пограничный шест. Есть на теле мира Язва: всё проест! От крыльца — до статных Гор — до орльих гнезд — В тысячи квадратных Невозвратных верст — Язва. Лег на отдых — Чех: живым зарыт. Есть в груди народов Рана: наш убит! Только край тот назван Братский — дождь из глаз! Жир, аферу празднуй! Славно удалась. Жир, Иуду — чествуй! Мы ж — в ком сердце — есть: Есть на карте место Пусто: наша честь.

Барабан

Марина Ивановна Цветаева

По богемским городам Что бормочет барабан? — Сдан — сдан — сдан Край — без славы, край — без бою. Лбы — под серою золою Дум-дум-дум… — Бум! Бум! Бум! По богемским городам — Или то не барабан (Горы ропщут? Камни шепчут?) А в сердцах смиренных чешских- Гне — ва Гром: — Где Мой Дом? По усопшим городам Возвещает барабан: — Вран! Вран! Вран Завелся в Градчанском замке! В ледяном окне — как в рамке (Бум! бум! бум!) Гунн! Гунн! Гунн!

Германии

Марина Ивановна Цветаева

О, дева всех румянее Среди зеленых гор — Германия! Германия! Германия! Позор! Полкарты прикарманила, Астральная душа! Встарь — сказками туманила, Днесь — танками пошла. Пред чешскою крестьянкою — Не опускаешь вежд, Прокатываясь танками По ржи ее надежд? Пред горестью безмерною Сей маленькой страны, Что чувствуете, Германы: Германии сыны?? О мания! О мумия Величия! Сгоришь, Германия! Безумие, Безумие Творишь! С объятьями удавьими Расправится силач! За здравие, Моравия! Словакия, словачь! В хрустальное подземие Уйдя — готовь удар: Богемия! Богемия! Богемия! Наздар!

В сумерках

Марина Ивановна Цветаева

*На картину «Au Crepouscule» Paul Chabas в Люксембургском музее* Клане Макаренко Сумерки. Медленно в воду вошла Девочка цвета луны. Тихо. Не мучат уснувшей волны Мерные всплески весла. Вся — как наяда. Глаза зелены, Стеблем меж вод расцвела. Сумеркам — верность, им, нежным, хвала: Дети от солнца больны. Дети — безумцы. Они влюблены В воду, в рояль, в зеркала… Мама с балкона домой позвала Девочку цвета луны.